Программист Дэймон Хоровитц после серии разочарований в компьютерных технологиях решил заняться гуманитарными науками. В результате он создал компанию Aardvark — новый тип поисковой системы, основанной на социальном взаимодействии. Через некоторое время Хоровитц продал свой проект компании Google, где он сейчас работает на должности штатного философа. T&P публикуют расшифровку видео, в котором Хоровитц объясняет, почему программисты должны получить степень в гуманитарных науках.

Дэймон Хоровитц

Я окончил Массачусетский технологический институт, а затем создал несколько компаний в интересующей меня области — том отделе разработок «искусственного интеллекта», который занимается «установкой естественной речи», или, проще говоря, изучает то, как можно заставить компьютеры понимать человеческую речь.

Быть научно-техническим специалистом очень интересно. В нашу эру, ориентированную на интернет, компьютерам легко превращать технологическую власть во власть социальную: мы строим системы, которые упрощают повседневную жизнь и заслуживают общественную оценку из серии «мы делаем мир лучше». Всего за несколько лет я достиг большего успеха во всем мире, чем предыдущие поколения могли вообще себе представить. У меня была высокооплачиваемая работа, я занимался новейшими разработками в области искусственного интеллекта и жил прекрасной «технологической» жизнью.

Нехватка знаний о человеке и обществе

Но была одна проблема. Со временем становилось все труднее игнорировать тот факт, что искусственный разум машин, которые я строил, был на самом деле не таким уж и замечательным. Они могли выполнять конкретные задачи, но были бессильны в случае, если обстоятельства вокруг них изменялись. Я понял, что несмотря на то, что поставленная мною задача состояла в том, чтобы чтобы создать лучших мыслителей, чем люди, на самом деле, все, чего я достиг — это проектирование умных игрушек. И игрушкам этим было явно не суждено стать нашими интеллектуальными суррогатами.

И стало ясно, что ограничения наших «умных» систем не будут преодолены в ходе пошаговых улучшений. Мы не были и продолжаем не быть на пороге того прорыва, который приведет к созданию искусственного разума, сравнимого по своей мощи с человеческим. Мне хотелось лучше понять, что за понимание понятия «разум» сбило нас с пути. Что о природе мысли нам не удавалось понять при построении разумных машин?

И, мало-помалу, я понял, что вопросы, которыми я задавался, были философскими — о природе мысли, о структуре языка, о первопричинах понятий. Так что, если мне хотелось прорыва в области создания искусственного интеллекта, добиваться его нужно было не в очередной лаборатории. Если мне был нужен идеальный мыслитель, следовало отправиться изучать философию. Поэтому после лет десяти успешной карьеры, я покинул свою работу для того, чтобы получить докторскую степень философских наук. И это было лучшее решение в жизни.

Ограничения технологического видения

В бытность мою студентом, я не имел понятия о том, как в разрезе гуманитарных наук работают интересующие меня дисциплины. Я не знал, что существуют отличные друг от друга направления аналитической и основной философии, совершенно по-разному подходящие к рассмотрению мысли и языка. Я не знал, что существовала такая наука, как риторика, или герменевтика, или теория литературы, в которых рассматриваются разные аспекты создания смысла и понимания мира.

Узнав обо всем этом, я понял, насколько мое видение компьютерщика было ограниченным. Мне стало ясно, что мое понимание, в котором все было исчислимо, индивидуально и неисторично, иными словами, компьютеристично, это понимание познавательной способности, не могло быть адекватно всем возможным когнитивным опытам (что полностью касается чтения Шекспира, например). Я узнал, что прагматичные и контекстуальные точки зрения лучше отражают разнообразие и подвижность лингвистики, нежели абстрактные языковые модели. Я изучил, как распознавать социальное влияние на спрос — видеть применение научной методологии, властные структуры, выраженные в письме, — и как все это вместе формирует наши знания.

Что самое удивительное, я обнаружил, что существуют исторические прецеденты тех самых логических переупрощений, которые были характерны для моей работы над искусственным интеллектом. По правде сказать, были даже прецеденты той же самой мотивации, что была у меня, когда я решил взяться за эту работу. Эти прецеденты я находил в самые разные эпохи — начиная с древних времен (Платон был очарован идеей математических форм как источника вечной истины) и кончая XX столетием (логические позитивисты мечтали создать недвусмысленный язык для выражения доказанных фактов ради всеобщего знания). Все они, так же, как и я, некритично относились к прогрессу, и они так же тщетно пытались формально характеризовать человеческие постулаты, которые теперь кажутся мне неразрывно связанными с человеческими мыслями и деятельностью.

Узнав об ограничениях моего технологического видения, я не просто получил пару полезных идеек о том, как строить «умные» машины еще лучше. Мое изучение открыло для меня совершенно новый мир. Я бы охарактеризовал это как личную интеллектуальную трансформацию: новые интересы к тем элементам жизни, которые не поняты наукой и не сконструированы инженерией.

Трезвый взгляд на машины

И гуманистская чувствительность сделала меня лучшим технологом, чем я был когда-либо. Теперь я вижу мир не глазами машины — через фильтр того, что мы можем упростить до ее понимания и логического функционирования. Мне теперь намного яснее, как предметы, которые мы создаем, формируют культуру, в которой мы живем. Меня интересуют этические последствия наших решений. И я больше не считаю, что машины способны решить за нас все проблемы. Задача мыслить по-прежнему остается за нами.

Например, в моем последнем проекте (компания называется Aardvark) мы разработали совершенно новый подход к поиску. Мы создали то, что называется «социальный поисковик». Когда у вас есть вопрос, мы подсоединяем вас к кому-то, кто может дать вам ответ в прямом эфире. Эта идея выросла из потребностей человека при наличии вопроса. Вместо того, чтобы воспринять запрос как проблему по извлечению информации, которая решается предоставлением списка релевантных веб-страниц, мы подходим к нему как к необходимости социального взаимодействия. Гуманистический подход во многом ответственен за успех сети Aardvark у пользователей. И за то, что Google принял решение приобрести компанию для того, чтобы изучить, насколько полезной подобная точка зрения может стать для прочих сторон бизнеса.

Причины стать философом

Итак, почему вам нужно уйти со своей работы компьютерщика и получить философскую степень? Может быть, вам тоже не чуждо критическое мышление. Может быть, несмотря на комфорт и безопасность, которые предоставляет ваша работа, вы тоже заметили, что технологический монолит дал трещину. Может быть, вас достали маркетинговые банальности о неисчислимых преимуществах ваших продуктов, и вы не вполне довольны собственным вкладом в индустрию культуры.

Может быть, вы недовольны чрезмерным упрощением внутри самого продукта. Какого рода отношения создает добавление кого-то в друзья? Как ваша страница в интернете может быть заменой вашему самовыражению в реальной жизни? Может быть, вы насторожены влиянием новейших технологий. Вас поражает то, что сайты, предназначенные для социального развлечения, играют ведущие роли в мировых революциях. Вам интересно, могут ли эти новые механизмы, как любое оружие, быть использованы во вред и на благо, вы медлите со вступлением в культурный империализм, который, по общему мнению, насаждают новейшие технологии.

Если вы когда-либо задавались одним из подобных вопросов и чувствовали, что если копнуть, можно что-нибудь да раскопать, то вы на пути. Любой из этих топиков может стать темой диссертации — вашей диссертации в области гуманитарных наук.

Вопросы технологий сегодня — идентификации, коммуникации, личного пространства, законодательного регулирования — требуют гуманистического взгляда, если мы хотим адекватного для них решения. Если вам действительно есть дело до одной из этих проблем, и вы хотите сделать по этому поводу что-нибудь более серьезное, чем обменяться пустопорожней болтовней за ужином, — у вас есть возможность это сделать. И я бы сказал, вы даже обязаны это сделать. Кто еще возьмет на себя ответственность за то, чтобы решить этот вопрос правильно?

Расширенное понимание

Я вижу степень в гуманитарной науке как своего рода ритуал интеллектуальной инициализации. Как эволюцию от блуждающего впотьмах второкурсника и критика до открытого, заинтересованного, стоящего на ногах гражданина. Когда вы занимаетесь не одной только оптимизацией продукта — и позволяете себе отвлечься от узкого техногенного взгляда на мир — ваше понимание расширяется, обогащается, оно таит в себе загадки и желание их разгадывать. Оно становится более человеческим.

Даже если вы тронуты моими неуемными дифирамбами всему вышеозначенному, вы, без сомнения, при всем этом думаете: «Как же я заплачу за все это?!» Вы представляете себе на мгновение перспективу проведения последующих пяти лет в библиотеке и ничего не можете с собой поделать — считаете цену этой авантюры.

Но на самом ли деле вы цените свои движения по счету больше, чем духовную жизнь разума? В чем суть комфортной жизни, если вы не знаете того, чему гуманитарные науки научили нас о хорошей жизни? Если ваша работа лежит в сфере научных технологий, вы итак уже значительно богаче, чем подавляющее большинство людей, живущих на этой планете. У вас достаточно средств.

Если вас волнует карьера, то могу вас заверить — наличие докторской степени философских наук не скажется негативно на вашей профпригодности, а наоборот, повысит на вас спрос у работодателей. Я считаю, что нет более верного способа скакнуть по служебной лестнице далеко вперед, чем получить докторскую. Ведущие мыслители в нашей сфере не пробивали себе путь медленно, шаг за шагом. Лидеры пользовались случаем и разрабатывали уникальные варианты.

Инженерам нужны идеи

Получить доктора философских наук — это самый верный путь стать исключительным в своей профессии. В технологиях отныне доминируют не одни инженеры, потому что отныне компьютеры не настолько загадочны, что только инженеры способны понять, на что эти машины способны. Во всей индустрии наблюдается сдвиг в сторону лидерства рынка идей — ведущие специалисты должны разбираться в социальных и культурных контекстах.

Продукт должен привлекать людей, и упорно насаждаемая гуманистическая чувствительность — ценный вклад в это дело. Может быть, именно поэтому лидер в области технологий высшего класса — Стив Джобс — как-то назвал понимание свободных искусств ключевым фактором в успехе его компании с их ай-гаджетами.

Это удобная истина: вы отправляетесь в гуманитарную сферу в погоне за собственной интеллектуальной страстью, и по ходу дела получаете побочный эффект — становитесь товаром, на который существует большой спрос в вашей сфере деятельности. Таков нимб человеческого процветания.