Профессор философии и директор Центра когнитивных исследований Университета Тафта Дэниел Деннет всю жизнь занимается изучением философии сознания. В своей лекции, посвященной тому, как распознать в себе атеиста, он попытался научить людей отличать Бога от концепции бога, объяснил, что общего у христиан и аборигенов внутреннего Борнео, а также призвал людей в церкви чаще смеяться. «Теории и практики» публикуют перевод этого вдохновляющего монолога.

В каждом из нас живет атеист

Сегодня я буду говорить о том, как понять, что вы атеист. В моей роли исследователя сознания, подсознания и мозга одним из моих любимых феноменов является синдром Антона, являющийся разновидностью анозогнозии — ситуации, когда у пациента есть серьезная проблема, которую он не осознает. Есть различные проявления анозогнозии, но наиболее известным является синдром Антона, также известный как «отрицание слепоты». Люди, страдающие им, потеряли зрение совсем недавно, они видели всю жизнь и могли потерять зрение в результате инсульта. Но они этого не осознают. Они слепы, но они не знают, что они слепы. Они отрицают факт слепоты, просто замечая, что испытывают какие-то трудности со зрением, но они не считают это слепотой.

Я никогда не сталкивался с этим заболеванием лично, оно очень редкое, и, как правило, длится несколько дней, максимум недель. Всех своих знакомых из этой сферы я попросил позвать меня, если вдруг у них будет пациент с таким синдромом. Я готов сорваться и лететь на первом же самолете, потому что мне очень хочется увидеть это лично. У меня есть кое-какие догадки о том, что происходит с больным в этот момент и о том, как с ним взаимодействовать. Трудно поверить, что такое вообще возможно. Многие мои студенты, когда слышат об этом синдроме первый раз, просто не могут поверить, что это возможно — ослепнуть и не осознавать это. Но это возможно. И люди, страдающие от этого, не являются глупыми или безумными, они просто являются жертвами особого расстройства мозга.

Дэннет является членом общественного движения Brights. Его сторонники продвигают мировоззрение, свободного от мистицизма и элементов сверхъестественного. Среди известных участников также Ричард Докинз, Стивен Пинкер и Шелдон ли Глэшоу.

Расскажу немного о теме, которая касается куда большего числа людей — отрицание атеизма. Я думаю, мы все знакомы с людьми, отрицающими, что они атеисты. И мы не уверены, что они понимают, кто они на самом деле. Недавно мы вместе с коллегой Линдой Ласколой делали исследование о священниках, являющихся тайными атеистами, то есть неверующими. Для первого исследования мы проинтервьюировали 5 священников. Когда мы разговаривали с ними, то подметили, что некоторые из наших респондентов, даже несмотря на свое согласие участвовать в этом исследовании, не хотели называть себя атеистами. Недавно мы поместили объявление в газету The National Catolic Reporter, и я бы хотел обратить внимание на один небольшой пассаж в тексте. В нем говорится: «Ищем тех, кто испытывает расхождение между тем, что они думают о Боге и вере, и тем, что они должны думать по ожиданиям прихожан». Мы не могли употребить в тексте слово «атеисты», иначе бы объявление не взяли, но есть большое число пасторов, считающих, что то, во что верят они, не совпадает с тем, что об их вере думают прихожане. И это причиняет им реальные страдания. И все же священнику очень трудно признаться себе, что он атеист. Есть разные причины. В Америке слово «атеист» отсылает к ужасным вещам. Это также вызывает когнитивный диссонанс, ведь все же священники — служители Бога. Но наверное, самой главной причиной является так называемое «падение Конкорда» — то есть необратимые издержки. Отказаться от того, что ты делал всю свою жизнь и во что вложил так много сил, крайне сложно. Понятное дело, что мы, атеисты, подобных чувств не испытываем. Мы испытываем трудности с тем, чтобы признаться себе, что мы атеисты.

Сегодня я обращаюсь к двум аудиториям. К тем, кто уже сидит здесь и является атеистом, и тем, кто затем прочитает расшифровку моего выступления в интернете. Я уверен, среди последних будет парочка христиан. Как вы знаете, мы, атеисты, народ счастливый. Мы также глубоко моральны, но при этом не испытываем искусственное чувство вины. Иногда мы испытываем чувство вины за какие-то свои ошибки, но мы не считаем их грехом.

Есть такой американский комедиант Джефф Фоксворти, его основная тема — шутки о южанах. Он говорит так: «Да вы, наверное, южанин, раз вы были женаты уже три раза, но у вас все та же теща». Вы можете найти много его шуток в интернете, они действительно забавные. Что мне в нем нравится, так это то, что все его шутки о южанах по-своему нежные, поэтому я не думаю, что южане против его шуток. Поэтому сейчас я последую пути Джеффа Фоксворти и скажу: «Вы, наверное, атеист, раз мыслите достаточно критически для того, чтобы заинтересоваться нами!». До того как вы судорожно перейдете на другой сайт, я кое-что проясню. Вы можете быть атеистом, если вы боитесь услышать нечто, что поможет вам узнать себя лучше. Хотя это, наверное, касается каждого. Приступим к деталям.

Божественное или сверхъестественное

Ричард Докинз в рождественском выпуске журнала New Statesmen пишет о прекрасном исследовании, которое он недавно закончил. В 2001 году около 70 процентов британцев сказали, что они являются христианами. В 2011-м исследование Докинза показало, что количество граждан Великобритании, называющих себя христианами, снизилось с 72 процентов до 54. Это очень серьезный разрыв. Что интересно, эти 54 процента идентифицированы как христиане с помощью научной методологии, они чувствуют себя христианами. Однако, почти половина из них за год ни разу не посетила церковную службу, 16% не сделали этого ни разу за последние 10 лет, и оставшиеся 12% не делали этого ни разу за свою жизнь. Что еще более важно, меньше половины из этих 54 процентов, а точнее только 44% из тех, кто считает себя христианами, утверждают, что верят в то, что Иисус Христос является сыном Бога. Я уверен, что многие из тех, кто сказал, что верит в это, наверняка в этот момент в голове прокручивали мысли о том, что он верит в это в метафорическом, переносном смысле. Они точно не буквально думают, что Иисус был сыном Бога, ведь как можно в такое поверить. Интересно, что остальные 56 процентов назвавших себя христианами даже метафорически не верят, а просто отвечают, что не верят в это. Поэтому я хочу спросить вас, там, сидящих у экрана: «Вы действительно верите, что Иисус — сын Бога? Если нет, вы, должно быть, атеист!».

«Бог не является концепцией. Концепция бога — это концепция. Кружка кофе не является концепцией, а вот концепция кружки кофе — это концепция».

Еще немного уточняющих вопросов. Вы действительно верите, что Бог в буквальном смысле слышит молитвы и вмешивается в жизни людей? Если нет, то вы, должно быть, атеист. Вы верите, что Бог на нашей стороне: во время войны или во время игры в футбол? Если нет, вы, должно быть, атеист. Вы верите, что Бог создал всех живых существ? Если нет, то вы, должно быть, атеист.

Я знаю, что некоторые из вас понимают, что они не верят во все эти «сын Бога», «создал все живое», но продолжают верить в нечто божественное. Да, не в личного бога, и не в Бога-творца, но все равно в нечто божественное, в некую сверхъестественную силу. Позвольте, расскажу вам еще одну историю. Меня часто приглашают на радио. И вот, однажды я давал интервью одной христианской радиостанции. И вот, ведущий разговаривает со мной, и уже практически выйдя из себя, спрашивает:

— Подождите-ка минутку, вы что, хотите мне сказать, что не верите, что есть некая сила, управляющая всей Вселенной, защищающая наши жизни и жизни других существ?

На что я ответил ему:

— О нет, я верю, верю! Я действительно верю и я называю эту силу гравитацией. Делает ли это меня верующим? Я так не думаю.

Еще часто можно услышать от людей, что Бог — это такая концепция. Концепция в умах людей, которая достигает их души и вдохновляет их. Если вы верите в подобное, то вы —… точно атеист!

Бог не является концепцией. Концепция бога — это концепция. Кружка кофе не является концепцией, а вот концепция кружки кофе — это концепция. Это же элементарная философия. У меня есть термин для обозначения подобных рассуждений, термин «глубокость». Я его позаимствовал из семьи своего друга, который любил за ужином высказывать пространные речи, он профессор в MIT. Однажды, после очередного длинного мудрейшего высказывания, его маленькая дочь сказала: «Вау, папа сказал глубокость!». Он рассказал мне об этом случае, и я подумал, что этот термин очень удачный. Что же такое глубина? Это с виду глубокие и неоднозначные размышления. Они всегда имеют два прочтения. С одной стороны, они до очевидности ложны, но если бы они были истинны, то были бы чрезвычайно важны. С другой стороны, если смотреть второе значение этих высказываний, то мы видим, что они истинны, но тривиальны. Поэтому, когда вы их слышите, вы либо думаете, что это похоже на правду, и в этом случае это правда, но тривиальная, либо же вы думаете о том, что говорящий уж очень загнул. Это и есть «глубокость».

Как понять, что вы атеист?

У меня есть один отличный пример глубокости, который я использую, чтобы объяснить этот термин своим студентам. Готовы? Так вот: «Любовь — это всего лишь слово». Вау, ух. Чем бы ни была любовь, но она точно не является просто словом. Вы не найдете любовь в словаре. А теперь используйте кавычки. «Любовь» — это всего лишь слово. Тогда, это становится правдой, но это тривиальная правда. Можно так же сказать: «Чизбургер» — это всего лишь слово. И это будет верно. Это и есть «глубокость».

Идея о том, что Бог является концепцией — еще одна великая глубокость. Я верю, что концепция Бога существует. И я при этом атеист. На самом деле, я верю, что существуют тысячи концепций Бога. Это что, делает меня политеистом? Нет. Но давайте пойдем еще дальше. Я даже соглашусь, что концепция Бога помогает некоторым людям жить лучше. Это возможно, это случается. Я лишь считаю, что есть более эффективные пути сделать жизнь людей лучше.

Итак, как понять, что вы атеист? Как отличить подлинную веру от воображаемой? Это не так легко. Наука работает над этой проблемой — уже есть целая дисциплина, занимающаяся изучением веры. Ученые мучаются, сталкиваясь с ужасными фактами. Они сталкиваются со случаями, когда им сложно верить в результаты собственного анализа этого случая, а бывает, они переживают, что в результаты их исследований не поверят коллеги. Ничего подобного вы не встретите в религии. Кроме случая матери Терезы. После ее смерти католическая церковь дала согласие на публикацию ее писем и дневников. Стало известно, что она, по сути, многие годы была атеистом. Она страдала от того, что Бог совсем с ней не говорит. Я скажу вам свое собственное подозрение. Если вы посмотрите на мир духовенства и увидите там священников, которые прикладывают двойные усилия, чтобы помочь бедным, вылечить больных, к деланию хороших дел, они, наверняка, скрытые атеисты. А те, кто играет в гольф — верующие.

Атеизм Отсутствие веры в существование любого из богов. Часто понимается также как отрицание существования сверхъестественного вообще — богов, духов, других нематериальных существ и сил, загробной жизни.

Итсизм Вера людей, которые, с одной стороны, считают, что есть что-то или кто-то «Высшее, между Небесами и Землей», но, с другой стороны, не принимают и не поддерживают установленную систему верований, доктрин, догм какой бы то ни было отдельно взятой религии.

Апатеизм Черта мировоззрения, которая проявляется в апатии по отношению к религиозной вере. Апатеисты рассматривают вопрос о существовании божества как не имеющий для их жизни никакого значения.

А что насчет Папы Римского, может ли он быть атеистом? Процитирую Энди Руни, американского комментатора и журналиста: «Именно Папа Римский по традиции каждую Пасху молится за мир. Но его молитвы никак не удерживают мир от постоянных войн. Что должен думать Папа Римский о том, что его мольба каждый раз отклоняется? Подумайте об этом. Я уверен, Папа Римский об этом думал. А он человек умный. Я полагаю, Папа Римский — атеист. Он человек искушенный, сложный, бюрократ и предан церковной корпорации, и я не знаю, атеист он или нет. Никто не знает. Я даже сомневаюсь, что он сам может ответить на этот вопрос. Так всегда с религиозными убеждениями. Мы не знаем, во что верит Рик Санторум, этого также не знают и его дети. Нет, конечно, они говорят, что знают, но… В религиозных кругах это называется «исповедовать веру», иначе «проповедовать». Католик должен проповедовать. Кардинал Ратцингер еще до того, как стал Папой Римским, написал очень интересный текст о требовании к католикам проповедовать, то есть говорить об этом, даже если не веришь. И только хотя бы по этой причине мы не можем принимать высказывания Папы Римского как свидетельства его веры. Это напоминает нам маленького ребенка, который, будучи в гостях, благодарит хозяйку и говорит ей о том, что все было невероятно вкусно и ему очень понравилось. Мама или отец отправили его сказать это!».

Как философ я не могу не обратить внимание на то, что здесь есть теоретическая проблема. У одного из моих личных героев, философа Уилларда Куайна, есть книга «Слово и объект», в которой поднимается проблема радикального перевода. Когда вы оказываетесь в каком-то далеком месте и рядом нет ни одного билингва, кто мог бы помочь понять местный язык, и есть местные, говорящие на языке, которого вы даже отдаленно не знаете, вам нужно как-то понять друг друга и составить словарь. Это возможно, но очень сложно, интересно и поднимает многие технические проблемы. Куайн говорит, что в такой ситуации необходимо использовать принцип доверия, как он его назвал: «Максима перевода заключается в том, что утверждения, которые могут на первый взгляд показаться ложными, на самом деле могут указывать на скрытые языковые различия». Он приводит пример: один из островитян говорит о пеликанах как о своих полубратьях. Могут ли они действительно думать о пеликанах как о своих братьях, пусть даже наполовину, или же мы неправильно перевели какой-то термин? Мы полагаем, что мы неправильно что-то перевели. И начинаем задавать уточняющие вопросы. И тут наша учтивая любознательность становится оскорбительно-вызывающей, превращаясь из проблемы перевода в дипломатическую проблему. Местный тебе отвечает, что он действительно имел ввиду именно это. Вы дипломатично говорите: «Хорошо, я понял, вы имели ввиду именно это». А про себя думаете, что он идиот. Видимое согласие на самом деле неискренне. Это случается каждый раз, когда люди говорят о религии.

Аборигены внутреннего Борнео

Когда вы пытаетесь все же понять, что он имеет ввиду, у вас есть варианты: человек либо действительно идиот, либо он врет, либо же он на самом деле так думает, верит в то, что говорит. Когда мы пытаемся понять, во что же человек на самом деле верит, наши затруднения усугубляются благодаря тому, что Куайн назвал «сетью верований». Вы можете понять, что значат слова «гора», «стол», «кошка», потому что вы можете видеть вещи, которые они обозначают. Как только вы отсылаете к теоретическим абстрактным объектам, все становится сложнее. Например, антрополог спрашивает у местного: «Вы думаете, эту воду можно пить?». Тот ответит ему лишь «конечно», потому что ему не нужно доказательств. То же самое он ответит на вопрос о том, безопасен ли мост, по которому он идет.

Но когда это касается религиозных убеждений, то тут появляется огромное число возможностей для альтернативных путей. Для антропологов это представляет серьезную практическую проблему. Антрополог Родни Нидэм очень трогательно описывает это в своей книге «Верования, язык и опыт»: «Я понял, что я не могу с уверенностью описать отношение к богу аборигенов внутреннего Борнео: было ли это верованием или чем-то другим? На самом деле, как я хмуро могу заключить, я просто не знал, какой психический тип отношений был у них с неким персонажем, в которого, по моему предположению, они верили». И к такому заключению Родни Нидэм пришел после многих лет изучения этого народа. Он пропустил очень важный момент: он относился к самому себе как к аутсайдеру и не обратил внимания, что местные дети испытывали те же проблемы, которые испытывал он сам. И на самом деле, если вы воспитывались в рамках какой-то религиозной традиции, вы также сталкивались с этой проблемой, когда старшие рассказывали вам про Творца, и вы не могли понять, верят ли они сами в то, что говорят.

«Как понять, что вы атеист? Это не так легко. Наука работает над этой проблемой — уже есть целая дисциплина, занимающаяся изучением веры».

Затем вы могли столкнуться с тем, что понять, верят ли они, очень сложно. И это верно по отношению к религиозным убеждениям вообще. Когда речь идет о религии, то если мы попытаемся ее каталогизировать, то мы столкнемся с зарослями в болоте, полном тумана. И это прекрасная защита, лучше любой крепости. Когда вы начинаете в этом разбираться, то понимаете, что проще бросить это безнадежное занятие. Но кто придумал это таким образом? Ответ — никто. Это сделала культурная эволюция. Вещи, которые слишком легко объяснить или интерпретировать, не могут существовать в этом мире. И религиозные убеждения также адаптировались к этим условиям, чтобы быть непостижимыми.

Зачем же вообще напрягаться, если это так сложно? Но это именно то, что им нужно, чтобы вы даже не попытались. Это приводит к политике не спрашивай — не получишь ответ. Сегодня мы просто не спрашиваем людей об их религии. Я хочу предложить противоположный принцип: не спрашивай — говори. В своей книге Breaking the Spell я выступаю за обязательное религиозное образование, которое бы преподавалось как сравнительное религиоведение, где рассказывалось бы о разных религиозных традициях.

Я считаю, это ключевой шаг, который мы должны сделать, чтобы мир был более толерантен. В школах Квебека учебный план с 2008 года включает в себя обязательное изучение всех тех религий, которые исповедуют жители: сюда включается католицизм, иудаизм и другие. Спустя какое-то время родители стали выступать против того, чтобы их дети изучали факты о разных религиях, в том числе о своей. Дело дошло до Верховного суда, и они проиграли. В Квебеке нет права, позволяющего оставить своего ребенка невежественным в вопросах религии. Это, пожалуй, одно из немногих мест, где идея ограждения ребенка от знакомства с разными религиями считается нарушением его прав, а потому запрещена государством.

Но не все так гладко в Канаде. В провинции Альберта принят новый акт об образовании, в котором в том числе говорится о том, что при преподавании на дому или в школах для верующих запрещено учить детей тому, что гомосексуализм является грехом. Вы можете подумать, что это хорошо, но на мой взгляд, это плохо. В выступлении представителя департамента образования говорится: «Что они будут делать со своими убеждениями в других местах, остается личным делом семьи. Но одной из фундаментальных основ нашего общества является уважение к различиям. И мы отдаем распоряжение учить этому». Невозможно приказать людям уважать различия. Что правительству Альберты следовало сделать, так это позволить родителям учить их детей этой чепухе, но обязать их также учить своих детей тому, что не все родители учат своих детей этой чепухе. Поэтому я думаю, что говорение работает.

Сегодня мы живем в эпоху, очень новую для религии. В новом тысячелетии религиям не нужно беспокоиться о своей пастве, требующей много информации о других религиях или о собственной. В нашем мире очень легко сохранять свою неосведомленность. Однако, новая степень прозрачности и доступности информации, принесенная технологиями (мобильным телефонами, персональными компьютерами, интернетом), является первым столкновением религии с по-настоящему новой познавательной средой. И каждой религии придется с этим считаться. Найдется всего парочка фанатиков, которые захотят и смогут полностью оградить своих детей от технологий.

Бог как Санта-Клаус

Скажу еще пару слов о том, почему я считаю, не стоит людей спрашивать, а лучше говорить. Вопросы вызывают в людях вражду к вам без веских на то причин. Хотя бывают и серьезные причины, чтобы не хотеть отвечать на некоторые вопросы: «Я не хочу, чтобы узнала бабушка», «Я не хочу врать» или «Я не хочу думать об этом» или даже «Я не хочу искать себе оправданий о том, почему я не хочу об этом думать». Поэтому я считаю, лучше оставить людей в покое, а не сталкиваться с ними, тем более что такое вопрошание почти никогда не работает. Давайте я проиллюстрирую это. Вы знали, что белые медведи не бегают по Флориде? Вы знали, что реактивное топливо горькое на вкус? Вы знали, что в США мобильников больше, чем «кадиллаков»? Ничто из этого для вас не секрет, хотя вам об этом никто никогда не говорил и вы об этом нигде не читали. Вы просто знаете, что это правда. Многое из того, что мы знаем, мы знаем именно потому, что оно является частью общедоступных знаний, которые знает любой человек, окруженный потоком информации современного мира. Когда вы ненавязчиво говорите факты своим детям, вы даете им оружие против пропаганды. Так поступает хороший учитель, который вскользь может упомянуть какой-то факт, не акцентируя на нем внимания.

«Вы знали, что в США мобильников больше, чем «кадиллаков»? Ничто из этого для вас не секрет, хотя вам об этом никто никогда не говорил и вы об этом нигде не читали. Вы просто знаете, что это правда».

Вот несколько фактов об эволюции. Когда я имею ввиду, что мы должны двигаться вперед, я считаю, мы должны двигаться к некоему реалистичному видению, для начала двигаться в сторону мифа о Санта-Клаусе. Я бы не хотел, чтобы этот миф исчез, чтобы исчезла эта традиция. Кому-то этот миф может показаться плохим, но мне он кажется безобидным. В особенности, если сравнивать его с мифами о Бугимене или Дьяволе, которые я считаю по-настоящему вредными и жестокими. К их искоренению мы должны приложить все усилия. Миф о Санта-Клаусе в нашей культуре уже полупрозрачен, полностью понятен. Вроде бы все знают, что другие знают, что все это просто веселая игра. Разве не будет замечательно, если мы сможем сделать таким же прозрачным миф о Боге? Мы так же сможем говорить «Благослави тебя Бог», «Бог в помощь» и подобные высказывания, так же, как мы говорим про Санта-Клауса, и никто не будет воспринимать это всерьез. И это второй ключевой шаг, который мы должны сделать, потому что юмор является прекрасным средством разрушения табу. И мне кажется важным тот факт, что Бог постоянно фигурирует в комиксах и карикатурах, и никто об этом не беспокоится и не кричит о кощунстве. Мы шутим о Боге и всех святых, и никто не обижается, все готовы смеяться над этим и это никого не оскорбляет. Вы видите в церкви зал, полный счастливых людей, смеющихся и радостных? Я сомневаюсь!