Прогулявшись по выставке Martini Art Love в Новой Голландии, «Теории и практики» решили выяснить, что нужно молодому художнику, чтобы вписаться в мировой культурный контекст, и почему студентов российских арт-университетов не покидает ощущение, что они творят взаперти.

Марго Трушина, художник, автор инсталляции «Сад камней» в рамках выставки Martini Art Love

«Я отучилась на журфаке МГУ и работала долгое время журналистом и фотографом — практически во всех главных глянцевых журналах в Москве. Параллельно занималась своими собственными творческими проектами и в какой-то момент поняла, что это то, что мне действительно нравится. Начала думать о том, на какой платформе мне бы эти проекты реализовать, — и решила пойти к Иосифу Бакштейну. Проучилась там год, и после этого поехала в Лондон на выставку. Там я поняла, что хочу учиться дальше, и подала документы в местный колледж, где провела два года.

После этого началась моя история художника — меня заметили галереи, я стала участвовать в лондонских выставках. В Москве меня почти не знали — только в этом году я подала документы на участие в молодежной биеннале, и моя творческая жизнь немного сместилась на восток.

Разница в обучении в России и за границей — колоссальная. В Москве все арт-образование — это довольно расплывчатая система. Если ты учился в Строгановке, то имеешь очень слабое представление о том, что такое современное искусство. Совершенно непонятно, как ты можешь быть вписан в мировой контекст — в этом городе всего две галереи, которые ездят на международные выставки. В Лондоне же безумная конкуренция — все знают, что они делают и почему они это делают. Информации какое-то невероятное совершенно количество. Ориентироваться в ней помогает тьютор, который тебя ведет в правильном направлении: подсказывает имена, референсы, течения. Самая важная вещь, которой я там научилась, — это делать исследование и обоснование того, что ты делаешь: насколько это важно и какая у тебя цель.

Благодаря интернету, сейчас ты можешь быть в курсе того, что происходит в сфере искусства, понимать, где какие выставки, какие есть течения, знать всех художников. Но это и вторая проблема — в этой инфомарции можно потеряться. Роль образования — сфокусировать студента и дать ему понять, на что обратить внимание.

Российским студентам, которые хотят стать художникам, не хватает понимания, как устроена вся арт-система. Карьера художника на Западе — это совершенно четко выстроенная структура. Если ты не отучился в колледже, ты не можешь быть художником. Нет такого, что ты можешь быть гением и рисовать у себя дома сидя на чердаке свои картины. Это исключено! Ты должен отлично понимать, что происходит вокруг, что делают другие, кто что делает на этом поле. Мне кажется, что русские художники зачастую оказываются в вакууме — когда очень мало выставок и они не понимают, зачем они это делают, для чего и кому все это нужно.

У Бакштейна была отличная теория, к нам приходили читать прекрасные лекторы. Но не было системы тьюторов, с помощью которой человек бы переходил из точки А в точку Б. Ты все время чувствовал себя брошенным, барахтающимся и не понимающим, куда плыть. Второе — не было какой-то четкой практической части. То есть ты сидишь дома, вырезаешь из бумаги или делаешь свои скульптуры, но у тебя нет возможности развиваться технически, попробовать разные методы. В Лондоне была система воркшопов — когда ты поступаешь на отделение Fine Arts, можешь заниматься всем, чем ты хочешь: видео, скульптура, живопись. В России возможностей практически исследовать свои способности нет».

Александр Буренков, независимый куратор

«Проблема интеграции в мировой контекст — это, прежде всего, системная проблема всего российского арт-рынка. Но обвинять весь оставшийся мир в отсутствии интереса к российскому искусству несправедливо — до тех пор, пока мы сами не станем себе интересны. Интерес к какой-нибудь локальной арт-сцене возникает, когда ее начинают активно поддерживать государство и меценаты, а у местных коллекционеров появляется желание инвестировать деньги в отечественных художников. Эти процессы непосредственным образом связаны с общественным самосознанием и веры нации в саму себя. Лучший пример этому — Китай и Индия, за последние двадцать лет экономического взлета выведших на мировую арену сотни имен местных художников, благодаря финансовой поддержке местных нуворишей, которые стали обсессивно пополнять свои частные коллекции работами локальных художников. К сожалению, русские олигархи еще не готовы оказывать поддержку российским молодым художникам. Рассматривать их работы как привлекательный инвестиционный инструмент мешает целый ряд причин: невнятная государственная политика в сфере культуры, мизерная господдержка актуального искусства, почти полное отсутствие института арт-критики и галерей мирового уровня, да и в целом общее ощущение политического застоя и отсутствие веры в завтрашний день.

«Современное искусство рассказывает о современности, поэтому умение соотнести свои действия с действиями других художников и адекватное понимание своего места на карте современности становятся обязательными условиями игры»

И все-таки вписанность страны в глобальный контекст — важное условие, но для художника это все-таки не решающий фактор. Гораздо более необходимым оказывается верность логике своего внутреннего развития и умение соотнести себя с тем, что происходит в оставшемся мире. Я имею в виду по-прежнему работающий принцип глокальности, при котором ты учитываешь свои личные особенности и особенности своего собственного контекста, но адекватно соотносишь их с глобальным арт-процессом. Современная модель культуры все больше и больше начинает представлять собой систему, в которой аутентичность становится важнее качества. Но эта аутентичность должна разговаривать с оставшимся миром на понятном ему языке. К сожалению, из-за все еще актуальной проблемы незнания английского языка и отсутствия качественного образования, многие российские художники оторваны от огромных массивов знаний, в связи с чем слишком наивно относятся к своему творчеству, производят достаточно вторичные идеи и редко мыслят стратегически.

Современное искусство рассказывает о современности, поэтому умение соотнести свои действия с действиями других художников и адекватное понимание своего места на карте современности становятся обязательными условиями игры. Художники все больше и больше учитывают опыт других своих современников, они не могут больше творить взаперти, как бы ни было привлекательно романтическое представление об отрешенном гении. От их включенности в авангард мировой мысли зависит очень многое. Получение качественного образования в Европе или Америке не единственное решение проблемы, самообразование и личная насмотренность может быть в некоторых случаях в сотню раз эффективнее.

Важно много путешествовать, смотреть и обмениваться идеями с иностранными коллегами, художниками и кураторами. Встраиваться в международные арт-процессы можно разными способами: если не получилось обзавестись хорошим западным арт-дилером и сетью правильных кураторов, можно постараться самому воспитать в себе, по словам Джона Сибрука, «внутренний маркетинговый барометр». Но Уайльдовское определение произведения искусства, вынесенное им в эссе «Душа человека при социализме», по-прежнему актуально: «Произведение искусства есть уникальное воплощение уникального склада личности. Оно прекрасно потому, что его творец не изменяет себе. Оно совершенно независимо от помыслов окружающих, каковы бы эти помыслы ни были». Поэтому главным остается способность остаться при всем при этом самим собой и не превратиться безнадежно в товар».

Владимир Паперный, искусствовед, культуролог, архитектурный критик

«Первое, что необходимо сделать жителю любой страны, чтобы влиться в мировой культурный контекст, — перестать верить в уникальность и неповторимость собственной культуры. Для России, мне кажется, это особенно актуально, поскольку представление россиян о России постоянно колеблется между формулами «лучший из миров» и «худший из миров».

Хотим мы этого или нет, английский язык стал сегодня lingua franca. Без свободного владения этим языком далеко не уедешь. Не исключено, что когда-нибудь его заменит китайский. Читать модных современных мыслителей, конечно, интересно и полезно, но без знания классиков — Платона, Аристотеля, Декарта, Маркса, Фрейда, etc. — понимание современности будет приблизительным и поверхностным».

Михаил Шишкин, писатель

«Чтобы влиться в мировой культурный контекст, нужно просто хорошо учиться и быть неленивым. Все, что есть культурного в России, — и есть часть мирового культурного контекста, завезенного когда-то гастарбайтерами с берегов Рейна. Петр хотел пушкарей, а приехали люди и привезли с собой свой культурный контекст, в котором мы поколениями и выживаем, несмотря на все вековые попытки власти этот культурный контекст задушить.

В тысячах университетах на Западе учатся и работают десятки и сотни тысяч русских. Живая естественная часть мировой интеллектуальной и культурной элиты. Есть у тебя талант, желание и упорство — вперед! Все границы преодолимы».