Человек, который воспринимает окружающую реальность как минимум иронично — это и есть протагонист романов английского писателя Ника Хорнби. В качестве выхода из ситуации, когда все бессмысленно и бесполезно, Хорнби предлагает достаточно старомодные рецепты: любовь и погружение в культуру. Вот почему главные герои его двух самых популярных романов — футбольный болельщик и воинствующий меломан. «Теории и практики» публикуют интервью Хорнби — о вдохновении, о его кумирах и о том, что воспитало его чувства.

— Вы знаете, что Хантер Томпсон еще до того, как стал известным писателем, был так восхищен Хемингуэем, что полностью переписал «По ком звонит колокол» просто потому, что хотел понять, каково это — писать такие строки?

— Отличная идея! Нет, я об этом не знал.

— А вы кем-нибудь восхищались так сильно?

— На творчество меня вдохновила американская писательница Энн Тайлер. Чтение ее книг стало очень важным событием в моей жизни. Думаю, она великий писатель. Она пишет просто, но с юмором и с душой. Я не знал, что такое возможно, потому что в колледже не читал книг всех этих классиков. Я всегда хотел сочинять истории, но думал: «Ну я не могу этим заниматься и не хочу, так что никакой я не писатель». Но когда я прочитал ее, кажется, я понял ее творческий импульс. Я ею восхищаюсь.

— А вы с ней когда-нибудь встречались?

— Мы с ней общались. Она ведет довольно затворнический образ жизни и никогда не встречается ни с кем лично. Но когда она прислала мне красивое длинное письмо о [Hi-Fi](http://ru.wikipedia.org/wiki/Hi-Fi_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD), это было лучшим моментом моей карьеры. Я поместил это письмо в рамочку. Интересно, что она не замечает ничего общего между нашими книгами, хотя для меня ее влияние очевидно.

— Австрийский писатель Вольф Хаас почти прекратил писать криминальные триллеры из-за того, что критики начали применять его манеру письма и даже журналисты стали с ним разговаривать в его стиле. Вы сталкивались с чем-то подобным?

— Да, я могу его понять. Я, например, хочу делать свое дело и при этом каждый раз пробовать нечто совершенно новое. Когда я только начинал карьеру, я был футбольным писателем — люди так обо мне думали из-за романа «Футбольная горячка». Когда же я написал роман Hi-Fi, я превратился в музыкально-футбольного писателя. Если каждый раз добавлять в этот микс нечто новое, читатели в конце концов окажутся в замешательстве.

— Есть ли у вас какая-нибудь определенная система письма? К примеру, вы встаете в восемь, садитесь писать в девять и занимаетесь этим до самого вечера?

— Да, именно так. У меня есть офис и я провожу в нем рабочее время. Можно целую вечность ждать, пока муза спустится вам на плечо, но большую часть времени вы просто знаете, что должны делать, и вдохновение тут не при чем. Если вам надо описать сцену, в которой персонаж переходит из одной комнаты в другую, — это просто техническая работа. Я испытываю вдохновение до того, как начинаю писать. Дальше — просто работа.

— Ощущаете ли вы иногда давление из-за того, что ваша следующая книга должна стать лучше предыдущей?

— Думаю, в этом вопросе главное — вера. Писатель ежедневно трудится ради того, чтобы сохранить веру в себя, потому что иногда теряется перспектива, тем более если автор очень долго работает над одним проектом, который не может никому показать. Только вы можете себя убедить, что когда-нибудь кто-нибудь прочитает эту книгу. Я в этом плане никогда не был подавлен, но я представляю, как это происходит и почему.

Постеры к фильмам «Hi-Fi», «Футбольная гор...

Постеры к фильмам «Hi-Fi», «Футбольная горячка» и «Мой мальчик».

— Hi-Fi, «Футбольная горячка» и «Мой мальчик» были экранизированы. Как вы считаете, почему ваши книги кинематографичны?

— На самом деле все мои книги были проданы. Думаю, этому есть банальное объяснение — если ты уже продал две или три книги, люди больше заинтересованы в следующих. С другой стороны, сейчас в мире полно людей, которые хотят делать кино. Если вы написали повествовательный рассказ с характером, то им могут заинтересоваться кинематографисты, будь то человек из Голливуда или начинающий английский продюсер без денег. По правде, я не думаю, что продавать права на экранизацию книги — это важное дело. Но это интересно.

— Что вы имеете в виду?

— Многие, в том числе режиссеры, думают, что мои книги гораздо кинематографичнее, чем на самом деле. К примеру, «Долгое падение» начинается с того, что четыре человека стоят на крыше и готовятся прыгнуть. Все говорят: «О, я вижу это в кино!» Но я отвечаю: «Это лишь первый кадр». Все остальное разворчаивается у персонажей в головах — флэшбеки о том, как они сидят, разговаривают, и это уже не так кинематографично.

— Вы также пишете сценарии, верно?

— Да, но главная проблема кино — неопределенность. Ты начинаешь проект и не представляешь, завершится ли он когда-нибудь. Если ты начинаешь писать книгу, то почти уверен, что ее опубликуют. Получается, что старания в одной области вознаграждаются, а в другой — ни к чему не приводят (даже если тебе заплатили). Думаю, тяжело преодолеть этот барьер, если ты писатель.

— Ваш первый сценарий к фильму «Воспитание чувств» был посвящен конфликту между серьезным обучением и радостью жизни. Вы сами испытывали нечто подобное в юные годы?

— Думаю, если у вас никогда не было такого конфликта, то с вами что-то не так. Уверен, это случается абсолютно с каждым.

— Как это происходило у вас?

— Может, этот сценарий — драматизация моей личной истории, но только более медленная. Есть некий конфликт между формальным образованием и веселым времяпрепровождением. Но есть еще и третья сторона — иногда вы просто хотите что-то узнать, просто потому что хотите это знать.

— Что помогло вам найти свой путь?

— Фильмы, музыка и некоторые книги меня интеллектуально стимулировали. Эти вещи я должен был открыть вне обучения и все они до сих пор живы в моей памяти. Но нет никакой особенной формы, которая обеспечивает такое образование. Это довольно сложное приключение, в которое мы все должны отправиться в определенный момент жизни.