В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходе к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Оксана Котлярова из Самарского архитектурно-строительного университета приняла участие в летней архитектурной школе в Роттердаме, где разработала концепцию реабилитации территории и пришла к выводу, что российское образование не стоит недооценивать.

— Где и чему ты учишься в основное время?

— Я учусь на кафедре реконструкции и реставрации в Самарском архитектурно-строительном университете. Наша программа обучения в общих чертах совпадает с программой обычных архитекторов, но в каждом семестре у нас бывает 2–3 спецкурса, посвященных культурному наследию.

— Как выглядел процесс поступления в летнюю школу?

— Честно признаюсь, что выбор школы — лотерея. На мой взгляд, практически невозможно дистанционно оценить качество преподавания. В результате довольно долгих поисков мною была выбрана International Rotterdam Architecture Summer School в Нидерландах. Я ориентировалась на фотографии с прошлых летних школ в социальных сетях и репутацию университета — The Rotterdam Academy of Architecture and Urban Design (в этом мне помог знакомый архитектор).

«Свежие идеи выдавали в основном студенты из Индии и Мексики. А итальянцы плохо говорили по-английски и почти ничего не умели. Ребята из англоязычных стран (Канада, Шотландия) были сильны в плане теории, но дальше абстрактной концепции дело не шло»

Так как меня интересовала современная голландская архитектура, в качестве места назначения был выбран Роттердам. Сильно пострадавший во время Второй мировой войны, он не реконструировался в духе польских городов, а застраивался заново современными зданиями. После выбора школы обычно следует переписка с координатором, в ходе которой можно уточнить вопросы проживания, получения рекомендательного письма для визового центра, сроков подачи документов. Из формальных требований было знание английского языка и наличие архитектурного образования (можно неоконченного), но сертификатов или дипломов у нас не спрашивали.

— Какие там были условия проживания?

— Университет подобрал недорогую, удобно расположенную гостиницу с возможностью двухместного или трехместного размещения (350 или 475 евро за 13 дней соответственно). Но студенты могли выбрать любое место проживания, многие жили в хостеле неподалеку.

Чарльз Корреа — архитектор индийского происхождения знаменит тем, что приспосабливает принципы и установки модернизма к особенностям и нуждам застраиваемой территории.

— Над каким проектом ты там работала?

— Тема нашего воркшопа (Smart city) соотносилась с биеннале архитектуры в Роттердаме, проходившей в то же время. Каждой группе было выделено от 1 до 3 проблемных участков. Кто-то работал с городской тканью, кто-то — с бывшими промышленными территориями. Задачей воркшопа была разработка оригинальной концепции, демонстрация взгляда на проблему со стороны. Мы реконструировали довольно большую прибрежную зону в Дотрехте. Территория с прекрасным видом и живописным пейзажем, к сожалению, находится в запустении. Наша группа, обратившись к опыту архитектора Charles Correa и его проекту An Artist Village, разработала концепцию реабилитации территории, используя в качестве идеи для формирования пространства устройство традиционного индийского жилища.

Если описывать проект в двух словах, то спроектированная нами система расселения позволяет встречаться с соседями только при желании, избавляя от вида на чужой забор или окна. При этом плотность застройки остается довольно высокой. Мы отказались в рамках реконструированной зеленой зоны от неэкологичного транспорта в пользу электромобилей и заполнили пространство между домами зеленью, а не асфальтом.

У каждой группы был тьютор, направляющий учебный процесс в нужное русло. Обсуждения на первом этапе занимали довольно значительную часть времени. Стоит отметить, что стиль преподавания в Голландии значительно отличается от российского. Занятия проходили в форме оживленных дискуссий, была необходима включенность каждого в образовательный процесс. Идеи обсуждались, фиксировались в виде скетчей, презентовались и в результате преобразовывались в новые идеи. Большое внимание уделялось изучению аналогов. Они тщательно отбирались, отсматривались и обсуждались.

«Я оканчиваю провинциальный университет, и до поездки мне было сложно представить, что то, чему нас научили и чему мы сами научились, может быть конкурентоспособно. Словом, я была приятно удивлена»

— Насколько успешно прошла эта летняя школа для тебя?

— Так как я ехала туда не только на летнюю школу, но и посмотреть университет, познакомиться с преподавателями, адекватно оценить свои профессиональные качества и понять, в каком направлении работать, то успешнее и быть не могло. В таких поездках навсегда расстаешься со стереотипами об иностранном и отечественном образовании. Свежие, небанальные, нерастиражированные идеи выдавали в основном студенты из Индии и Мексики. А итальянцы плохо говорили по-английски и почти ничего не умели. Ребята из англоязычных стран (Канада, Шотландия) были сильны в плане теории, но дальше абстрактной концепции дело не шло. Я оканчиваю провинциальный университет и до поездки мне было сложно представить, что то, чему нас научили и чему мы сами научились, может быть конкурентоспособно. Словом, я была приятно удивлена.

— Какие-то крутые профессора или преподаватели там были?

— Я бы особо отметила наших супервайзеров: Duzan Dopel и Jan Duursma. Думаю, о таких преподавателях мечтает каждый студент-архитектор. Знающие, опытные и при этом совершенно открытые к диалогу с тобой, к поиску совместных решений. Такой искренней включенности в учебный процесс я еще не встречала. Еще, конечно, наш тьютор Пол. Он из поколения бесшабашнных сорокалетних, он объездил весь мир и не теряет задора. Пол во многом помог нам встрепенуться, забыть на время о рутине и отдаться творчеству.

— Как выглядел процесс обучения? Опиши свой обычный учебный день.

— Так как каждые три дня мы устраивали мини-презентации, после которых проект должен был перейти на новый уровень, работать приходилось много. Уже в 9 утра нужно было быть на пароме, позавтракав и прихватив все необходимое. Следующий приплывал только через час, а добраться до кампуса по суше было невозможно. В начале дня мы обычно обсуждали, что необходимо сделать и что было сделано накануне. Во второй половине дня рисовали, эскизировали, клеили макеты. Иногда после занятий, которые, к слову сказать, раньше 9 вечера не заканчивались, мы оставались на лекции, призванной помочь нам лучше понять местный контекст. Каждые три дня готовилась небольшая презентация для супервайзеров. Благодаря четко организованной работе, проект двигался очень быстрыми темпами.

— Какое самое главное знание или умение, которое ты получила в процессе обучения?

— Довольно сложно выделить конкретный навык. Но, наверное, так быстро соображать, фонтанировать идеями и тут же переводить их в графическую форму мне еще не приходилось. Кроме того, голландцы совсем иначе относятся к пространству. Создав комфортную городскую среду, они вышли на новый уровень — поиск разнообразия. У ребят из Индии, Мексики и России их проблема слишком однородной, если не сказать скучной, среды, поначалу вызывали искреннее удивление.

— Дорого это стоило?

— Двухнедельная летняя школа с трехместным проживанием стоила 1300 евро (плюс билеты и виза). По сравнению с аналогичными программами в Италии или во Франции, это немного. А вот в Польше, например, на порядок ниже. Но цель поездки — не столько сэкономить, сколько получить опыт, поэтому лично я ориентировалась на Западную Европу. Иногда цена школы зависит от времени подачи документов и перечисления денег на счет университета. В любом случае, чем раньше определишься со школой, тем больше вероятность купить недорогие билеты и продумать маршрут.

— Что тебе это дало?

— Думаю, наиболее ценным является осознание факта, что твое архитектурное мышление, твои личные данные, безусловно, крайне важны. Но этого недостаточно. Знание многих профильных программ и английского, умение быстро учиться новому необходимы не меньше. Кроме того, мы часто ругаем наше образование за отсталость, за архаичные методы преподавания, но, в целом, студенты из России ничем не уступают европейским. Мы читаем те же книги, восхищаемся теми же архитекторами, учим программы и боремся за хороший английский. Мы все решаем проблемы транспорта, реконструкции исторического центра, соотношения старой и новой застройки. Мы все хотим видеть наши города благоустроенными, созданными для жизни, событий, общения. И при этом ищем в архитектуре поэзию и смысл, работаем над концепцией пространства города и отдельных его частей.