Давид Захаров рассказывает о своей любви к минералам и увлечении греко-римской борьбой, объясняет, в чем заключается красота науки петрографии, и надеется, что через несколько лет ему не будет стыдно за это интервью. Новый герой в постоянной рубрике T&P.

Где учился Факультет геологоразведки РГГРУ, кафедра минералогии, петрологии и прикладной геохимии.

Что изучает Минеральный состав, особенности структуры и текстуры породы изверженного происхождения.

Особые приметы Всю жизнь занимался музыкой, увлекается греко-римской борьбой.

Я учусь на пятом курсе Российского государственного геологоразведочного университета имени Серго Орджоникидзе. Надо сказать, что мой вуз не шибко популярный, но, возможно, единственный, который в Москве готовит геологоразведчиков — людей которые занимаются рудой и ее разработкой. К сожалению, мои интересы лежат далеко от промышленной отработки месторождений, их открытия и вообще разведки и поисков. Я занимаю должность техника первой категории в ГЕОХИ РАН, полное название заведения звучит так: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Ордена Ленина и Ордена Октябрьской Революции Институт геохимии и аналитической химии имени Вернадского Российской академии наук.

Учеба и работа в области моих профессиональных интересов занимают много моего времени. Свободное время я провожу по-разному. Всю жизнь занимался музыкой, правда, последнее время нет времени на нее вообще. Последние несколько лет пытаюсь выделять время спорту, увлекаюсь греко-римской борьбой. В интернете, кроме убивания времени в социальных сетях, я веду пока еще молодой блог о науках о Земле

Благодаря тому, что в школе мне удалось несколько раз выезжать в геологические поездки (Карелия, Урал, Тамань, Кавказ), я уже тогда знал, чем я буду заниматься после 11 класса, тем более что всегда увлекался химией. Сильнее всего подействовала на меня Карелия, где я увидел породы докембрия и их минералы. На меня сильнейшим образом повлияли находки корунда, турмалина и апатита в естественной среде их обитания. Я был поражен, когда понял, что вещества способны ограняться сами в ходе их роста, притом делать это в различных направлениях и неодинаково, с появлением комбинаций различных граней. После этого я неровно дышу к кристалличному веществу и мои друзья считают меня сумасшедшим.

Тогда я думал, что я буду заниматься минералами. Мне нравилась кристаллография, минералогия, я изучал условия образования, химизм, типоморфизм минералов. Мне было интересно, почему одни минералы (даже в пределах одного минерального вида) одного цвета, вторые — другого, третьи — вообще могут изменять окраску в зависимости от источника света.

Тема минералов не обошла стороной и творчество Бьорк.В зависимости от условий проявления минералов они могут вырастать различной формы, некоторые грани получают большее развитие, сохраняя постоянство углов. При этом по внешнему виду минерала можно судить о многих факторах. Большинство минералов анизотропны, их свойства меняются в зависимости от направления. Меня всегда поражало, что на этом свете есть вещества, обладающей анизотропией. Я до сих пор этому удивляюсь, как это вообще происходит. Есть даже особо отличившиеся минералы, которые позволяют увидеть анизотропию прямо в руках. Например, кианит. Его невозможно поцарапать ножом поперек кристаллов, а вдоль — легко.

Атомы соединяются в разнообразные структуры, пачки и группы, образовывают каркасы, слои и в конце концов получается кристалл. Его свойства зависят от того, атомы каких элементов его слагают, и еще больше от того, как эти частицы соединяются, в каком порядке и мотиве. Если кристаллическая структура минерала слоистая, то он будет в большинстве случаев иметь пластинчатый облик, иметь совершенную спайность (легко раскалываться на правильные геометрические фигуры) вдоль слоев в структуре. Трогая какой-то предмет, я часто думаю, что я трогаю внешние электронные оболочки атомов.

Мои одногруппники заинтересованы в промышленным освоении запасов, кто-то из них задействован в геологии минимальным образом. У нас есть несколько ребят, которые выезжают на полевые работы на слабоосвоенные территории нашей страны. Они выезжают на срок от трех месяцев. Для меня это многовато. Последний раз я ездил на Кольский полуостров, это заняло у меня две недели. Конечно, срок недостаточный, но планируется более детальное изучение района в следующем сезоне.

Как я говорил, я увлекаюсь минералогией. После того как у нас появились предметы, где в большом объеме необходимо изучать горные породы, то есть совокупность минералов, мои интересы перешли уже в другой масштаб: от индивидов к агрегатам. Здесь мы прежде всего изучаем минеральный состав, особенности структуры и текстуры породы, эти данные нам позволяют уже сделать какие-то выводы. Я изучаю породы изверженного происхождения, которые образовались из некогда расплавленного вещества. Для меня важно, какой состав имела первоначальная магма, как долго она остывала, при каких параметрах. Все это, конечно, в купе с геологическими полевыми данными. Меня интересуют, в каких геологических условиях проявляется тот или иной магматизм.

Каждая обстановка (растяжение земной коры, срединно-океанические хребты, устойчивые области земной коры и так далее) имеет свой тип магматизма. А каждая порода, в свою очередь, обладает набором признаков, которые позволяют ее отнести к той или иной обстановке. Для этого ученые прибегают к изучению химического состава породы и минералов, изотопных характеристик породы, распределения рассеянных и редких элементов и тому подобное. Мне кажется это очень интересным. Для этого в науке используется множество методов изучения минералов, пород и руд, многие из них довольно дорогостоящие. Чтобы использовать некоторые из них, люди обращаются в зарубежные организации.

Моим любимым и довольно доступным методом является метод изучения пород при помощи поляризационного микроскопа. При прохождении света через призмы Николя свет поляризуется (то есть колеблется в одном направлении), а проходя через анизотропные минералы, распадается на две волны. Обыкновенную и необыкновенную. Опуская громоздкую теорию, я хочу сказать, что я нахожу это удивительным и красивым. Для такого рода микроскопии используются тонкие срезы горных пород толщиной 30 микрон. Я бы хотел поделиться несколькими фотографиями, которые я сделал при описании некоторых пород. Эта описательная наука называется петрография.

Лаборатория, в которой я числюсь, занимается геохимией щелочных пород. Благодаря этой лаборатории я пишу диплом на основе полевых работ, проведенных на Кольском полуострове. Щелочные породы отличаются относительно высокой суммой щелочей (K+Na) и слагают очень малую долю всех горных пород. Для многих из них характерно повышенное содержание редких элементов (цирконий, ниобий, тантал, редкие земли, торий, уран, цезий, рубидий, литий и так далее). С такими породами связаны месторождения редких элементов и платиноидов, которые все больше и больше используются в современной промышленности для нужд новых технологий. И это привлекает внимание к щелочным породам еще больше. Наша Кольская щелочная провинция считается крупнейшей в мире, с ней можно сопоставить только некоторые провинции Гренландии и Северной Америки.

Планов на следующие несколько лет много, обязательно пойду в аспирантуру, пока решается вопрос куда. В России наука слабо финансируется и кто-то выживает благодаря грантам и

различным проектам. Ставка старшего научного сотрудника составляет около 15 000 рублей. Тем не менее я понимаю, что работать в науке очень интересно, особенно когда развиваются смежные науки, рождаются новые направления на стыке самых разных дисциплин, появляются новые методы исследования. Обычно это хорошо финансируется. В любом случае нужно искать прикладные варианты развития науки и возможности работать одновременно в сфере предпринимательства и науки.

Должен сказать, мне очень импонирует идея популяризации науки. Многое происходит под уровнем интересов невовлеченных людей, многое зарывается в графиках, цифрах, коэффициентах, становиться скучным и неинтересным. Освещать научные открытия, давать им оценку значимости, иллюстрировать примеры — все это имеет смысл. Мне очень нравится ощущение того, что мы — естествоиспытатели, натуралисты, мы ведь изучаем саму природу. Я восхищаюсь людьми, которые в бытовой жизни находят интересные факты, объяснения явлений, прикладывают свои знания и могут занимательно об этом рассказать. В нашей науке был выдающийся и знаменитый человек Александр Ферсман, и я всем советую почитать его книгу «Занимательная геохимия».

Люди должны заниматься тем, чем им нравится (если это не связано с насилием), даже если это на уровне хобби. Я надеюсь, что через несколько лет, когда я буду перечитывать этот текст, мне не будет стыдно.