Джеймс Ляру уже больше 20 лет заведует библиотеками округа Даглас в штате Колорадо. Он изучает вопросы интеллектуальной собственности в современном обществе. «Теории и практики» поговорили с Ляру о том, должны ли быть в детских секциях книги с гомосексуальными героями, как государство может регулировать вопросы цензуры и зачем библиотекарю должность магистра.

— Вы выступали перед студентами российских вузов с лекцией о тех сложностях, которые бывают у библиотек в связи с цензурой. Расскажите немного об этом.

— Проблема цензуры в США обычно означает запросы граждан к руководству библиотеки убрать ту или иную книгу, диск или фильм — или ограничить доступ к ним. Редко когда результатом становится новое ограничение.

Моя библиотека сталкивалась с требованиями убрать те или иные книги, вероятно, чаще, чем любая другая публичная библиотека в Америке. Многие родители в США чрезмерно опекают своего ребенка. Они думают, что лучший способ уберечь его — сказать, что есть лес, но волка в нем нет. Я говорил в таких случаях, что настоящей целью библиотеки и книг не является сделать тебя сильнее или умнее за счет отрицания реального мира. В лесу есть волки. Поэтому иди и узнай, как с этим быть, как с этим справляться, как отвечать на такую угрозу.

«Отдайте свою книгу библиотеке — мы будем показывать ее у нас на дисплеях, это будет способствовать тому, чтобы люди приходили в библиотеку и покупали эту книгу»

Второй тип цензуры в США, с которой приходилось сталкиваться моей библиотеке, хорошо иллюстрирует история книги «Свадьба дяди Бобби». Это детская книга, там история в том, что есть маленькая девочка, у нее есть дядя, скоро у него будет свадьба и девочка беспокоится, что она станет видеть своего дядю очень редко. Но штука в том, что дядя Бобби собирается пожениться с мужчиной. В письме, которое я написал в качестве ответа на жалобу по поводу этой книги, сказано, что человек может прийти и пожаловаться на книгу, но он не может убрать ее из библиотеки. Потому что он — не единственный родитель в этом районе, здесь есть и гомосексуальные родители, они тоже платят налоги и они хотят видеть эту книгу в библиотеке.

— А если появится книга, которая, будет рассказывать про то, что гомосексуальность — это плохо и противоестественно, — вы ее возьмете к себе в библиотеку?

— Есть одна такая книга — называется Elfy’s homе, кажется. В ней говорится, что гомосексуальность— это плохо, нужно искоренить ее как явление. Мы купили для библиотеки и ее тоже. Что было удивительно для меня — этот отклик был особым типом коммуникации. Это не было государство, которое пришло и сказало: вы не можете публиковать эту книгу — она уже была напечатана.

— То есть государство или другие организации не пытаются как-то влиять на работу библиотек и речь всегда идет только о запросах граждан?

— Есть два значительных исключения из общего правила. В 25 из 50 штатов (мой среди них) закон обязывает публичные библиотеки устанавливать интернет-фильтры на компьютеры, установленные в библиотеке для общественного использования. Они предназначены оградить детей от изображений сексуального характера. Никакой иной контент не блокируется — не политический, не религиозный. Тем не менее, я считаю, что это является составной частью цензуры — решение государства ограничить доступ к контенту.

Второй случай — изъятие библиотечных записей государством. На федеральном уровне власти имеют право делать это в целях борьбы с терроризмом. За последние 10 лет это случалось, я полагаю, раза два.

— Боюсь, что с нашими законами описанную вами модель поведения — соблюдать баланс между разными точками зрения — на практике реализовать не удастся.

— Проблема с законами в том, что им предшествует культурный и исторический контекст. Конституция США никогда бы не была одобрена, если бы не содержала первую поправку — гарантию почти абсолютной свободы слова. Я могу апелировать к этому документу, говоря, что мы основываем свое государство на этой идее.

В США роль библиотеки — осуществлять подборку множества противоположных течений нашей культуры. Несколько библиотек начали собирать работы афроамериканских писателей до начала периода борьбы за гражданские права. И эти усилия, предпринимавшиеся не большинством, а меньшинством, оказали влияние и были весьма позитивными.

— А как выглядит современная американская библиотека, если сравнивать ее с теми российскими, что вы успели посмотреть?

— Похоже, что у вас в стране пытаются собрать и сохранить все. Фокус на сохранение, поддержание большой коллекции — так много книг, как ты можешь впихнуть в имеющееся пространство — похоже, поддерживается национальной политикой: от книг сложно избавиться, бюджет на новые маленький.

В Америке, если я покупаю две эти книги и одна из них пользуется большой популярностью, спросом — я докупаю ее экземпляры. Если книгу берут меньше 7 раз в год — я избавляюсь от нее. Мне без разницы, какая из философий превалирует, я принимаю решения основываясь на том, что нужно моим посетителям. Я должен избавиться от старого, чтобы у меня было место для нового. Ведь постоянно выходит что-то новое. По ощущениям это больше похоже на книжный магазин.

— Получается, что библиотека живет исключительно в угоду массовому вкусу. Значит, что придя туда, можно не найти чего-то важного и нужного, из-за того, что его заменили на что-то популярное.

— Да, но что является популярным, определяет сообщество. И только потому, что это популярно, это не обязательно будет чем-то незначительным. Что мы поддерживаем, так это активную инвентаризацию. Это такой маркетинговый подход, наше сообщество заинтересовано в такой инвентаризации. Нет такой библиотеки, в которой были бы все книги.

Это конфликт между сохранением и продвижением. И с расцветом цифровых библиотек, мы вообще-то сможем двигаться в обоих направлениях. В большинстве библиотек просто недостаточно места, чтобы хранить все.

Часть моего видения будущего библиотек — цифровое издательство. Как нам самим стать издателями — вот о чем я сейчас думаю. Как нам работать с местными авторами, чтобы сказать им: мы знаем, что вы сами пытаетесь издать книгу — работайте с нами, мы сообразим, как вам быть с читательским сообществом. Отдайте свою книгу библиотеке — мы будем показывать ее у нас на дисплеях, это будет способствовать тому, чтобы люди приходили в библиотеку и покупали эту книгу. Происходит смещение от выполнения роли простых поставщиков к совместному созданию.

— Каким образом?

— Например, вы написали книгу о культурной жизни Москвы. Отдаете нам файл, мы добавляем его в каталог, он появляется на дисплеях у нас в библиотеке, на него появляются отзывы, люди начинают рекомендовать его друг другу. Мы позовем вас рассказать о вашей книги у нас в библиотеке. Спрос на книгу будет расти — мы будем приобретать больше экземпляров. Мы подтолкнем людей к тому, чтобы они покупали эту книги в библиотеке.

— И активная работа библиотеки на рынке электронных книг — это характерно для всей Америки?

Опираясь на свой опыт работы в качестве директора библиотеки, Джеймс Ляру написал книгу, в которой рассуждает о том, как можно стать эффективным защитником интеллектуальной свободы и в то же время охранять права частной жизни.

— Моя библиотека в этом вопросе вообще-то в большом отрыве от остальных. Вы можете зайти на наш сайт, ввести номер своей читательской карты (это мера безопасности), найти книгу и читать ее онлайн или скачать себе на компьютер (или в телефон) и спустя какой-то длительный период появится сообщение о том, что срок пользования вышел и книга будет доступна следующему читателю.

— А разве это не идет вразрез с интересами тех, кто продает электронные книги?

— Конечно же издатели думают об этом вопросе: как заниматься бизнесом и зарабатывать деньги, если библиотека купит одну цифровую книгу и множество людей сможет ее читать. Софт, который мы используем, предусматривает digital rights management: книгу нельзя скопировать, у книги может быть только один читатель в один момент времени, время пользования книгой ограничено, есть возможность резервировать книгу и встать за ней в очередь, если она не доступна в данный момент. К цифровому файлу мы относимся так же, как если бы это была бумажная книга.

Я думаю, что библиотеки должны заниматься оцифровкой материалов, но я думаю, что это очень медленно и очень дорого. В моей библиотеки 80% книг, которые запрашивают читатели — это то, что было издано в последние два года. Куда мне стоит приложить усилия? Если исходить из того, что нужно отвечать на запросы людей, которые платят за библиотечный сервис, я должен покупать новое,а не пытаться оцифровать старое.

— Я, благодаря вашему блогу, нашел видеоролик Book burning party, очень интересный случай, произошедший с библиотекой в городе Трой, расскажите про него, пожалуйста.

— В США большинство библиотек получают финансирование через голосование. Мы должны представить гражданам описание ситуации и объяснить, что нам нужны деньги — на новое здание или чтобы покупать больше книг. За последние 15 лет эта библиотека обращалась за финансированием 7 раз, но в обществе были сильны настроения «больше никаких налогов». И вот у них был последний шанс обратиться еще раз, иначе им пришлось бы закрываться. Тут в фейсбуке появилась страница, на которой предлагалось голосовать против библиотеки и жечь их книги. Люди стали так злы, что они стали выражать библиотеке всяческую поддержку, писать «сжигать книги — это ужасно», «давайте поддержим библиотеку». И только в последнюю минуту перед голосованием было объявлено, что это — кампания, призванная агитировать за библиотеку.

— А еще я у вас же в блоге прочел про какие-то специальные секции в библиотеки, куда попадает литература спорного, сомнительного характера. Как я понял, это придумано, чтобы оградить от нее детей и предоставлять ее только по запросу, но это почему-то не работает?

— Каждый раз, когда кто-нибудь жалуется на книгу, он говорит — эта тема не подходит для детской секции. Я отвечаю: любая тема может быть в детской секции. Смерть дедушки, выход мамы замуж за нового мужа — как об этом говорить с детьми? Многие родители говорят — это противоречивые темы, положите книгу в специальное место, где ее никто не будет видеть. И их идея в том, чтобы если приходит кто-то, кому такая книга нужна, он может попросить библиотекаря найти ее. Но это так не работает — люди не приходят и не просят поискать какую-то спрятанную книгу, которая может решить их проблему. Им нужно иметь возможность найти ее самостоятельно. И мы обнаружили, что если их класть в основную коллекцию, то ими пользуются и они помогают людям.

— Есть ли рынок труда для человека с образованием библиотекаря? Я так понимаю, что люди с подобным образованием в США востребованы в сфере knowledge management.

— В США библиотекарь должен получить степень магистра. Дальше он может идти работать в библиотеку, которых у нас 4 типа. Публичные, школьные, государственные и специальные, ориентированные на бизнес. Последние — тренд, сформировавшийся лет за 15, это менеджмент в сфере знаний. Мы вовлечены в экономику сферы услуг, у нас информационный взрыв, сложно все время быть в теме. Допустим, это медбиблиотека — вы нанимаете библиотекаря, он старается быть в курсе последних исследований, предоставлять по запросу докторов информацию о том, что может быть наиболее полезно и свежо по той или иной теме.

Я еще вот что хотел сказать. Россия, по сравнению с Америкой, имеет такую историю! Я здесь видел книгу, которая была написана до того, как появилась моя страна. Может, для меня так легко сказать «избавьтесь от этого», потому что у нас не так много всего есть, по сравнению с вами. И я с уважением отношусь к той работе, которая в России проделывается для того, чтобы сохранить культурное наследие.