Не боясь упреков в очевидности затеи, «Теории и практики» попросили героев рубрик «Молодые ученые» и «Письма из-за границы» рассказать о главных впечатлениях прошедшего года: получилось трогательно, наглядно и очень важно.

Сергей Дерин, лингвист

«Пожалуй, самым захватывающим моим впечатлением в прошедшем году была поездка в Сибирь, в Немецкий национальный район Алтайского края, организованная Союзом немецкой культуры с целью „составления реестра поселений, сохраняющих традиционную немецкую культуру“. В российской глубинке, в степях, по сей день сохраняются деревни, населенные людьми, в 18-19 веках приехавшими в Россиийскую империю из Германии и Голландии. Там до сих пор звучит живая немецкая (немецкая ли?) речь. Например, нижненемецкий диалект, или так называемый немецко-платский plattdütsch, который во многом ближе к голландскому, в российском своем изводе, являясь, как нам объяснили, скорее нижненемецко-голландско-фризским койне. Поражают люди, которые в сибирской глубинке выглядят так, как наверное выглядели первые американские колонисты из северо-западной Европы или буры в Южной Африке. Меннониты, по прежнему исповедующие свою довольно ригористскую религию, из-за которой им и пришлось в свое время покинуть Родину, поволжские немцы, переселенные в Сибирь и Казахстан во время войны и осевшие здесь, оставляющие впечатление чего-то одновременно очень родного и необычного. Удивительный город Омск, с большим количеством старинных зданий, трамвайными линиями, немного холмистый, туманный.

Мне удалось проездом побывать в нескольких городах: Новосибирске, Омске, Славгороде (ближайший город к Немецкому национальному району), Челябинске. Несмотря на то, что остановки, за исключением Славгорода, длились не более нескольких часов, этого хватило, чтобы понять — наша страна выглядит совсем не так, как представляется из Москвы и во многих отношениях все совсем не так плохо. Больше всего поразили уральские города Миасс и Златоуст — судя по всему, там кипит жизнь и все заняты делом. Но главное это, конечно, природа нашей страны (и северного Казахстана), оставляющая самое неизгладимое впечатление. Дикие сибирские степи, хребты Урала и Волга в районе Ульяновска — вот, пожалуй, что запомнилось больше всего».

Катя Казбек, студентка Оксфордского университета

«В этом году я поняла три вещи:

1) Надо каждое утро вставать перед зеркалом и говорить себе: „Какой я мудак“. Только раскаявшись и пообещав себе хоть капельку что-то изменить за сегодняшний день, сможешь сдвинуться с мертвой точки. Без самокритики человек окуклен. Он не развивается. Оппозиционер становится слепком резонерства, у художника стекленеют глаза, у родителя схватывается металлом сердце.

2) Надо не бояться говорить простые вещи и раскладывать по полочкам — особенно, если хочешь что-то изменить. Я не про Капитана очевидность. Все сегодня настолько умные, клевые и ироничные, что никто друг друга уже давно не понимает, но признаться стыдно. В мем в России превратилось все: от литературы до политики, и либо радость узнавания, либо полный швах. Нет, лучше уж стереть язык о простые истины с незнакомыми людьми, чем сеять добро с лулзами среди уже завербованных.

3) Луи Сикей — лучший человек на свете (ну, кроме моей мамы). Я представляю рай как его пухлые веснушчатые объятия. Все должны бросить немедленно смотреть всякие сериалы про пороки — это нам как стране нравственно рано пока, — и начать смотреть Louie, чтобы проникнуться гуманизмом и светом».

Лиса Астахова, студентка New York Film Academy в Лос-Анджелесе

«Я будто постарела на 40 тысяч лет. Поумнела тоже, но я не просила. Не знаю, где мой дом, семья, друзья, все смешалось. Кажется, в этом году я была дома всего 45 дней. Или 45 не была? И что есть дом сейчас? Океан, горы, пальмы и бесконечное солнце — вот, что я видела 320 дней в этом году. Но они были домом и раньше, даже когда мы не были знакомы.

Я наконец стала говорить, что думаю. Сначала очень страшно, а потом не можешь остановиться. Тут главное — сдержать тошноту в начале. Друзей, конечно, станет меньше. Друзей ли?

Я вышла замуж, поздравьте меня. За одиночество. Первые полгода мы были счастливы как никогда. Не могли налюбоваться друг другом, дарили подарки, часами гуляли. Потом мы, конечно, ругались, я изменяла, вела себя непотребно, а оно послушно ждало дома. И я все-таки осознала, что одиночество — лучшее, потому что честное.

Мой конец света уже был. Где-то в начале лета. Знаете, что такое конец света? Это когда ты точно знаешь, как будет, а потом вдруг становится неожиданно невыносимо хорошо, как никогда, а потом резко хуже, чем привычное „плохо“. Это все можно пережить, если ничего не ждать и жить только моментом. Будущего и прошлого не существует.

Главное — избавиться от страхов. Самый страшный — онтологический. Профессиональная деформация вам гарантирована, но это никогда больше не будет проблемой. Теперь в местах, где я должна плакать, я говорю: интересно, я возьму это в сценарий. Чтобы не разочаровываться, повторяйте про себя ежедневно: «Люди такие люди».

Дмитрий Ракин, студент университета Мэйдзи в Токио

«Для меня лично самым главным в этом году стала, конечно, моя стажировка в Японии, которая как раз и заняла почти весь год. Хотя я до этого много путешествовал (и в Японии тоже был), на такой длительный срок я не покидал еще свою страну. Такие стажировки, кто бы что ни говорил, больше всего похожи на gap year — когда после окончания одной ступени обучения ты не переходишь на другую, но и не устраиваешься на работу, а, например, едешь путешествовать или заниматься волонтерством в другие страны. Я посетил здесь все те места, о которых столько читал и слышал, взобрался на Фудзи, познакомился с людьми со всего света, ну и книг прочитал больше, чем за все время обучения в России. А самое главное, благодаря тому, что японская система образования ориентирована на практику и конкретное применение навыков, я наконец понял, что могу делать со своей специальностью, открыл для себя новые важные темы для изучения и работы. Конечно, всех востоковедов надо отправлять на стажировки даже не на третьем-четвертом курсе, а прямо на первом, еще до обучения, потому что иначе представление о стране только искажается. Да и вне зависимости от специальности и сферы исследований, обучение в другой стране расширяет представление о жизни и мире.

Cамым важным итогом для меня стало понимание, что постоянно жить и работать надо у себя на родине. Ну по крайней мере — пока тебя за это в тюрьму не сажают. Только после того, как ты пожил долгое время за границей, понимаешь, что какой-то бесконечной пропасти между Россией и другими странами нет. Япония и Россия в этом плане похожи — обе страны всячески пытаются представить себя очень особенными и закрыться ото всех, а на самом деле многие проблемы только из-за этой закрытости и образуются. Мой интерес к Японии вырос из желания проследить диалектику общего и частного как противовес догмам об особом пути развития Востока и культурном детерминизме. Но только в этом году я понял, что смысл это имеет, только если ты собираешься потом на практике применять полученные знания в своей стране, а иначе это будут только попытки объять необъятное.

Здесь, я думаю, большое значение сыграло и протестное движение этого года, которое не могло не оказать влияние даже на тех, кто сам не был в стране. Итоги его, как мы знаем, совсем неоднозначны, но, хоть оно и не изменило страну, оно вернуло многих людей — особенно молодых — к вопросу о том, что такое политика. И чтобы найти ответ на этот вопрос, нам нужно параллельно с реальными действиями заниматься серьезными исследованиями. Даже Славой Жижек недавно заметил, что сейчас нам нужно перевернуть известную фразу Маркса (одиннадцатый тезис о Фейербахе) и вновь попытаться мир интерпретировать, а не изменять. Вот с такими мыслями я вхожу в следующий год и смею надеяться на реализацию планов и воплощение идей».

Иван Сорокин, химик, журналист

«Большую часть моего персонального пространства уже пару лет занимает слон в комнате: все еще не защищенная диссертация. В этом году мне так и не удалось с этим разделаться, но в следующем уж точно удастся — благо, конец уже виден. Буквально за последние месяцев тринадцать-четырнадцать я незаметно превратился из музыкального обозревателя в журналиста широкого профиля. И главную роль здесь играют научно-популярные вещи — это очень радует.

От следующего года я, честно говоря, жду многого. Главная профессиональная цель на следующий год: опубликоваться в высокорейтинговом журнале о физической химии (тем более что на летней конференции в США, где мне очень понравилось, я получил намек на то, что это может получиться). Главная жизненная цель — научиться расслабляться по собственному желанию и поменьше расстраивать жену, родителей, родственников и друзей.

P. S. Участие в проекте „Теорий и практик“ о молодых ученых — одно из самых ярких впечатлений моего года; большое спасибо всем причастным и Геле Морозовой персонально».

Илья Толстихин, математик

«Ну что тут сказать, 2012-й выдался как-то особо насыщенным. Причем по всем фронтам. В начале этого года я съехал от родителей и начал снимать квартиру с девушкой — наверно, главная тема за год. Кроме того, я наконец-то перешел преподавать на родную кафедру родного МГУ, чем очень доволен. Правда, не знаю, что об этом думают мои студенты. В этом году я выступил на конференции со своим первым полноценным научным результатом — очень сильные ощущения, как-то с большой гордостью выступил и совершенно без волнений. Я съездил первый раз в Англию на большую конференцию и первый раз пообщался с заграничными коллегами: познакомился, наладил контакт. На фоне всего этого успешно проистекала еще и работа — мы с ребятами из Касперского решили несколько очень, на мой взгляд, амбициозных прикладных задач.

Что касается общественных вопросов — я уверен, что кто-то другой прокомментирует политическую и социальную картину нашей страны гораздо лучше меня: я не особо по этой части, не ходил на митинги зимой, не следил пристально за новостями. Но я, разумеется, почувствовал какие-то перемены в ситуации и мыслях окружающих людей — и это настораживает. Я очень надеюсь, что в следующем году мне по-прежнему не будет хотеться уехать из Москвы. А пока — закутываемся в шарфы, наряжаем елки».

Алексей Потапов, специалист по искусственному интеллекту

«Каждый год приносит с собой нечто новое, но прошедший год для меня стал во многом определяющим. И связано это было не с какими-то знаменательными событиями наподобие защиты диссертации или получения должности, а с внутренним решением меньше времени уделять „академической науке“, вместо которой целенаправленно начать заниматься проблемой сильного, или универсального, искусственного интеллекта. Именно эта проблема долгое время интересовала меня больше прочих, но непосредственно ей заниматься я не решался, как в силу ее чрезвычайной сложности, так и в силу несколько скептического отношения к ней со стороны официальной науки.

Принятое же решение и начало активной работы в области универсального искусственного интеллекта позволило найти единомышленников, которые не просто разделяют мой интерес к этой области в целом, но также придерживаются сходных взглядов на пути возможного его достижения. Это позволило совместными усилиями сформировать отдельный исследовательский проект в этой области. Этот год для нас закончился участием в международной конференции по искусственному общему интеллекту AGI (artificial general intelligence), которая дала возможность как бы подытожить результаты своей работы в этой области в течение года и мотивировать на продолжение исследований в следующем году. Ведь на конференции удалось познакомиться и плодотворно пообщаться с представителями иностранных исследовательских групп, в которых развиваются идеи, очень близкие нашим. Пожалуй, впервые на конференции мне встретилась столь глубокая взаимная заинтересованность исследователей в работах друг друга. Так что единственно, что остается пожелать, — это чтобы следующий год оказался не менее интересным».