«Теории и практики» продолжают объяснять смысл часто употребляемых выражений, которые зачастую используются в разговорной речи в абсолютно неправильном значении. В очередном выпуске рубрики — рассказ о том, что такое китч, как социальные изменения влияют на эстетические потребности и как Квентин Тарантино и Леди Гага используют дурновкусие.

Китч — необходимое слово в лексиконе любого арт-критика. Но какие явления на самом деле стоят такого определения и насколько широк его диапазон? Сентиментальный радужно-фарфоровый пастушок на витрине магазина, картины Шилова и Глазунова или мясное платье Леди Гаги? Какой синоним можно подобрать к этому слову: претенциозный, массовый, безвкусный, фальшивый, крикливый? Или все одновременно?

Точная этимология слова «китч» неизвестна. Сразу стоит отметить, что оно никак не связано с русским глаголом «кичиться». По самой распространенной версии, оно родилось на художественных базарах Мюнхена в 1960-х то ли от английского sketch (быстрая зарисовка, этюд), то ли от немецкого глагола verkitschen (опошлять). Так или иначе, словом «китч» начали обозначать массовый продукт с претензией на связь с искусством, сделанный на скорую руку. Этакий фаст-фуд от культуры.

Поскольку в нем нет ни глубокого смысла, ни настоящей оригинальности, китч старается воздействовать на потребителя более простыми способами: повышенной сентиментальностью, тщательностью и «богатством» отделки, понятностью и завлекательностью сюжета.

Но не стоит ругать скатившихся в китч художников — этот стиль возник потому, что на него появился спрос. Нувориши и представители крепнущего среднего класса захотели приблизиться к культурной элите, вызывающей одновременно зависть и недоумение своими художественными причудами. Но для этого требовалось либо развивать свое чувство прекрасного, пытаясь понять сложные, неоднозначные и подчас шокирующие произведения настоящего искусства, либо попросту симулировать наличие художественного вкуса. Второй вариант оказался для многих проще. И китч стал промежуточной стадией между культурой и бескультурием — он тщательно копировал формальные признаки произведений искусства, но при этом воспроизводил их в более простой и близкой «народным» вкусам форме. А главное, не вдавался в суть и был далек от искреннего художественного поиска.

«Китч — продукт индустриальной революции, урбанизировавшей массы Западной Европы и Америки и создавшей то, что называют всеобщей грамотностью, — писал американский арт-критик Клемент Гринберг. — До этого единственный рынок формальной, отличной от народной, культуры, составляли те, кто, помимо способности читать и писать, мог располагать досугом и комфортом, которые всегда предопределяют причастность к культуре. Но с приходом всеобщей грамотности способность читать и писать стала навыком менее существенным, чем-то вроде умения водить автомобиль, и перестала служить качеством, отличающим культурные склонности индивидуума, поскольку более не являлась исключительным следствием рафинированного вкуса».

Одно из самых емких определений новому явлению дал французский социолог и философ Жан Бодрийяр: «Китч — это эквивалент «клише» в рассуждении». Впрочем, китч — клише не явное, а замаскированное под нечто значительное. Поскольку в нем нет ни глубокого смысла, ни настоящей оригинальности, китч старается воздействовать на потребителя более простыми способами: повышенной сентиментальностью, тщательностью и «богатством» отделки, понятностью и завлекательностью сюжета. Яркий пример китча в литературе — псевдофилософские произведения Паоло Коэльо, которые представляют собой легкоусвояемый дайджест из идей других писателей, вроде Борхеса и Экзюпери, с претензией на некую эксклюзивную мудрость.

Но этим могут грешить не только художники и писатели средней руки, но и авторы, которых сложно обвинить в недостатке таланта. Например, к новой «Анне Карениной» Джо Райта сценарий писал известный драматург Том Стоппард, автор «Берега утопии» — и все же кинокритики, не сговариваясь, нашли в фильме элементы китча. «Мой намеренный китч, отражающий начало гниения общества, предполагает надвигающуюся революцию», — оправдывался в интервью сам Райт. И здесь мы переходим к другому оттенку значения слова, где китч оказывается тесно связан с постмодернизмом. Ведь, преследуя разные цели, они используют один и тот же метод: переработку прошлого культурного багажа.

Одно из самых емких определений новому явлению дал французский социолог и философ Жан Бодрийяр: «Китч — это эквивалент «клише» в рассуждении».

Но если китч «старого образца» паразитировал на достижениях предшественников почти бессознательно (или с чисто коммерческим цинизмом), постмодернистский китч становится полноценным творческим методом — как в случае того же Райта или Квентина Тарантино. Яркие китчевые элементы, с одной стороны, позволяют удерживать внимание зрителя, а с другой — иронизировать над собой и описываемыми явлениями.

Китч нашел отражение и в моде — и в «народной» (стремление провинциальной продавщицы магазина с помощью подручных средств скопировать увиденное в гламурном журнале), и в haute couture. Его манифестируют на своих показах Джон Гальяно и Кастельбажак. В высокой моде этот стиль трактуется как высший пилотаж эклектики: сочетание несочетаемого, перенасыщенность деталями — так вульгарно, что даже завораживает. Главной иконой модного китча стала певица Леди Гага — с ее мясными платьями и невообразимыми шляпами. Но и в ее безумии есть свой метод, делающий вполне коммерческий, без претензий на «настоящее искусство», проект своего рода шедевром. Так что прежде чем говорить про что-либо: «это китч», позаботьтесь об уместной интонации: осуждающей или восхищенной.

Как говорить


Неправильно «Я сыт по горло тщеславием и китчевыми речами этого режиссера!» Правильно — «кичливыми».

Правильно «У нее рафинированный вкус: никакого китча».

Правильно «Россия — страна гротеска и китча, настоящая находка для писателя».