В момент кризиса парадигмы всегда имеются варианты, каким путем пойдет развитие науки или религии. «Теории и практики» решили разобраться, что общего у ереси и лженауки, как происходит формирование знания и существует ли зерно свободы в самой сердцевине борьбы за истину.

II век н.э. Христианского богослова Маркиона изгнали из римской христианской общины за то, что он пытался порвать связь между христианством и его иудейскими корнями, отказавшись включить в Евангелие эпизоды о рождении, детстве и распятии Христа.

XVIII век. Математика окончательно отказалась от предложенных Лейбницем бесконечно малых величин в пользу усовершенствованной теории пределов Ньютона.

Эти два примера показывают, что в момент кризиса парадигмы всегда имеются варианты, каким путем пойдет развитие. Возникает то, что Апостол Павел назвал разномыслием: то есть ересью (hairesis) — понятием, которое также имеет значение выбора.

Почему ереси появляются в кризисные моменты?

Какова природа ереси? Что общего у религиозных и научных ересей? Что такое ересь в целом? Мы часто употребляем слово ересь в своей бытовой практике, пытаясь охарактеризовать нечто, отличное от нашего или общепринятого, но стоит обратиться к истории понятия касательно использования ереси в широком смысле — чем ересь отличается от лженауки и ложного мнения?

Лысенковщина — политическая кампания по преследованию группы генетиков, отрицанию генетики и временному запрету генетических исследований в СССР. Получила свое популярное название по имени Трофима Лысенко, ставшего символом гонений.

Если мы понимаем ересь как вариант пути, которым могла бы следовать наука, то мы не можем отказать ереси в научности. Рассмотрим два примера: теория материальных вихрей давала возможность Декарту объяснить различные физические явления, но Бойль, Лемери, Ньютон и другие физики и химики ввели в научную парадигму корпускулярную теорию (то есть содержащую представления об атоме и молекуле) материи как более полную и верифицируемую. С другой стороны, такое явление как «лысенковщина», не может рассматриваться как вариант развития науки или как научное мнение. Идеологические мотивы, лежавшие в основании идей Лысенко, не позволили создать верифицируемую теорию селекции в качестве альтернативы генетике.

Другой пример — евгеника. Являясь по сути дела наукой, по этическим причинам она не может стать частью магистральной линии развития науки, являясь между тем инвариантом того, как могло бы идти изучение человека при снижении нормативной этической планки (что и произошло, например, в нацистской Германии). Являясь ересью в этическом отношении, евгеника (и ее вариант трансгуманизм) существует по сей день, а некоторые ее элементы стали повседневной практикой (например, перинатальный скрининг).

Каковы отношения между ересью и парадигмой?

В рамках истории религии мы можем говорить о длительном противостоянии Христианкой церкви с самым крупным еретическим учением — манихейством. Возникновение тринитарных и христологических ересей знаменует первый большой христианский кризис, развернувшийся после принятия Миланского эдикта, уравнивающего все религии Империи (313 г.). Пресвистер Арий (отсюда название ереси «арианство») задумался о природе Христа, о взаимосвязи между Богом, Отцом и Сыном. Арианство еще долго будет одной из самых распространенных среди варваров ересей. Средневековье после X века будет знать массу примеров ересей, сначала складывавшихся в лоне церковной, просвещенной общины, а потом и среди народа.

Важно обратить внимание на то, что невозможно полностью понять происхождение церковных догматов и развития церкви без истории ранних ересей и их влияния. Ересь можно сравнить с инструментом скульптора, который вытачивает монолит целостного произведения.

Формирование знания происходит под влиянием многочисленных вариантов теорий, которые постфактум признаются заблуждениями, хотя в момент кризиса они таковыми не кажутся, выступая как альтернативные мнения, с которыми приходится спорить, а значит, считаться.

Из истории науки вспоминается эпизод спора про совершенство луны. В полемике с иезуитами — учеными математиками, астрономами, стремящимися сохранить средневековую картину мира — Галилей все четче и четче формулировал свою теорию (хотя в итоге ему и пришлось от нее отречься). Например, когда он обнаружил при помощи подзорной трубы наличие гор и впадин на луне, отец Клавий предложил гипотезу, согласно которой поверхность луны покрыта кристаллической субстанцией, прозрачной и сферической, чтобв сохранить представление о стеклянной небесной сфере.

Формирование знания происходит под влиянием многочисленных вариантов теорий, которые постфактум признаются заблуждениями, хотя в момент кризиса они таковыми не кажутся, выступая как альтернативные мнения, с которыми приходится спорить, а значит, считаться.

Каков же предмет спора ортодоксии и ереси?

В своей работе «Кукла и карлик» Славой Жижек обращает внимание на то, что «читая писания Павла, нельзя не заметить, как глубоко и чудовищно он безразличен к Иисусу как живому человеку… Ему важен не Иисус как историческое лицо, а исключительно тот факт, что он умер на кресте и воскрес из мертвых — удостоверившись в смерти и воскресении Иисуса, Павел приступает к своему истинному ленинизму — к организации новой партии, которая называется христианским сообществом…».

В «Эволюции физики» Эйнштейн и Инфельд пишут: «Мы видели, что закон инерции нельзя вывести непосредственно из эксперимента, его можно вывести лишь умозрительно — мышлением, связанным с наблюдением. Этот идеализированный эксперимент никогда нельзя выполнить в действительности, хотя он ведет к глубокому пониманию действительных экспериментов». Обе цитаты отвечают на поставленный вопрос — что является предметом спора Ортодоксии и Ереси? Истина религиозного события и наблюдение объективной реальности не имеют решающего значения перед лицом догмата и модели. Кун в «Структуре научных революций» ясно показывает, что никогда не происходит смены научной парадигмы вследствие возникновения противоречий в ходе эмпирических экспериментов. Парадигма меняется только при возникновении новой парадигмы, которая лучше объясняет противоречия. Таким образом, наблюдаемая реальность, как и исходные религиозные воззрения, лишь повод для возникновения борьбы за истину, которая разворачивается между парадигмами, между новым мировоззрением и старым, между картинами мира.

Ересь предполагает выбор, а значит, в самой сердцевине борьбы за истину существует зерно свободы, источник которой социальное множество, порождающее бесконечное разнообразие вариантов построения здания религии, науки, права, истории.

По мере институлизации какой либо-доктрины, по мере того, как она становится общепринятой, внутри этого процесса возникает множество нестабильностей, вопросов, какое из разных, многочисленных мнений (учений) является истинным, в чьей власти это решение. Ереси указывают на трение частных мнений, и, следовательно, сугубо социальный характер борьбы за истину. Борьба происходит на протяжении всей истории человечества в рамках сначала религии, философии, науки. Однако, последствия этой борьбы выходят далеко за рамки этих областей. Обладатель прав на истину имеет неограниченные полномочия, он стоит выше любой попытки оспорить реальное положение вещей.

На уровне объективной реальности мы всегда имеем дело с частностями, которыми легко пренебречь, на уровне борьбы речь идет об очень абстрактных вещах — символе веры, научном методе и так далее. Но на уровне парадигмы и ортодоксии речь идет об источнике этического императива, то есть о конкретных механизмах реализации властных отношений.

Ересь предполагает выбор, а значит, в самой сердцевине борьбы за истину существует зерно свободы, источник которой социальное множество, порождающее бесконечное разнообразие вариантов построения здания религии, науки, права, истории.

Но начиная уже с речений апостола Павла в понятии «ересь» начинают виднеться негативные коннотации, когда он помещает «ересь» в один ряд с грехами волшебства и идолослужения. Воспользовавшись этой формулировкой, ранняя христианская церковь употребляла термин «ересь» для обозначения учения, расходящегося с христианской ортодоксией, с ее помощью обозначали людей, отколовшихся от Церкви вследствие самостоятельной трактовки догматов.

По Канту мнение становится знанием, когда разделяется большинством. Но наличие мнения также указывает и на наличие меньшинства. И меньшинство, и большинство являются множествами. В науке ереси служат механизмом формирования сообщества, и всплеск ересей сопровождают становления парадигм.

Текст подготовили Дарья Дмитриева и Валерия Косякова, Гуманитарный центр «Пунктум».