В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходе к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Алиса Баранская после учебы в Москве и Питере уехала в Германию, где исследует тектонические движения в Арктике, учится немецкой организованности и планирует свои следующие экспедиции.

Алиса Баранская, 24 года


— Где и чему ты учишься, как давно? Как так случилось, что именно здесь?

— Я пишу диссертацию на кафедре геоморфологии в Ганноверском университете Лейбница. Несколько лет назад у меня не было никаких планов насчет Германии, пока в 2011 году я не оказалась среди участников российско-немецкого географического проекта «Система моря Лаптевых» в дельте Лены. Мы с немецкими коллегами общались на английском, но и их родной язык я слышала часто — он показался мне настолько красивым, что сразу же после проекта я начала его учить. А спустя какое-то время узнала о стипендиальной программе «Дмитрий Менделеев», которую проводят совместно Германская служба академических обменов (DAAD) и СПбГУ, где я как раз учусь в аспирантуре. Она дает возможность аспирантам в течение 6 месяцев проводить исследования в Германии. Я решила, что такой шанс упускать нельзя, и подала заявку.

— Как выглядел процесс поступления?

— Для зачисления на программу нужно было собрать пакет документов: сертификат о знании иностранного языка (немецкого или английского), список научных публикаций, план исследования, резюме, рекомендацию от научного руководителя, копию диплома и приглашение от немецкого ученого. Найти профессора, готового стать твоим научным руководителем, непросто. Я изучила десятки кафедр немецких университетов, составила список профессоров, но сначала разослала письма пяти наиболее понравившимся, особенно ни на что не рассчитывая. А в итоге все пятеро мне ответили — и ответы были положительными. Так что выбирала в результате я — и уехала в Ганновер.

— Какие воспоминания остались от учебы в российском вузе?

— Воспоминаний много. Я окончила географический факультет МГУ. Когда поступала, знала только, что хочу изучать географию. С выбором узкой специализации помог первый выход в поле. Летом всех первокурсников собрали в деревне Сатино в Калужской области, и мы пробовали себя в различных областях: гидрологии, геоморфологии, биогеографии, метеорологии, почвоведении… Меня больше всего захватила геоморфология — наука о рельефе суши, дна морей и океанов. На втором курсе уже с нашей кафедрой мы проходили практику в Хибинах, в суровых условиях Севера: занимались геологическим картированием, изучали породы, которые там выходят, учились делать описания и зарисовки рельефа.

У нас была забавная группа, непривычная для нашей специальности — именно в тот год на кафедру почему-то пришло одиннадцать девочек и только два мальчика. Поэтому в поле преподаватели сначала с нами мучились: мы мерзли, болели, хотели шоколадок, не ели тушенку и суп в столовой. Правда, потом нас стали называть одной из лучших групп, потому что за месяцы в поле мы все сдружились так, что не хотелось расставаться. Работали как одна команда. Руководил практикой Федор Александрович Романенко — он стал моим научным руководителем на все время учебы в МГУ. По большей части тем, что я знаю и умею, я обязана именно ему. За время учебы я успела еще несколько раз побывать на Кольском полуострове, теперь уже помогая в проведении студенческих практик. Как-то послали за дровами мальчика, не очень привычного к походной жизни. Он вернулся где-то через час со словами: «Я был в лесу. Там нет дров…»

На третьем курсе мне захотелось попробовать себя в качестве журналиста научно-популярного издания. Я купила один из таких журналов, чтобы понять, в каком стиле и о чем пишут его авторы, и прочитала в нем о путешественнике Майке Хорне. Он организовал 4-летнюю кругосветную экологическую экспедицию «Пангея» и приглашал молодежь из разных стран присоединиться к его команде на разных этапах пути. Я подала заявку, прошла отбор и оказалась в Новой Зеландии, где всегда хотела побывать. А ровно через год в том же журнале вышла моя статья о наших приключениях. Так исполнились две мои мечты.

Новая Зеландия стала темой моего диплома — исследования ледникового рельефа, которые мы проводили в экспедиции, помогли мне его написать. После окончания МГУ я переехала в Петербург, где поступила в аспирантуру СПбГУ и через какое-то время уехала в Германию.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Моя диссертация посвящена изучению вертикальных тектонических движений в российской Арктике. Существует инженерная программа, в которой можно моделировать любую фигуру, задавать определенные свойства материала, нагрузки, смотреть, как будет развиваться при том или ином распределении нагрузок объект. Мы создаем модель земной коры и литосферы — грубо говоря, такой «бутерброд» с разной плотностью и вязкостью слоев, на который надавливаем ледником и изучаем механизмы процесса прогибания и воздымания земной коры под действием этого ледника. Когда-то в плейстоцене — эпохе, в которой неоднократно чередовались оледенения и межледниковья, на Балтийском щите был ледник мощностью до двух километров. Мы изучаем опыт прошлого и пытаемся понять, какая картина может сформироваться в будущем. Для меня особенно ценно наличие в университете мощных компьютеров, на которых можно заниматься моделированием и считать сложные вещи, для которых нужна большая память и очень мощные процессоры.

Еще одно направление работ, которое мне интересно, — выработка рекомендаций для проведения хозяйственной деятельности. Если планировать строительство и всю хозяйственную деятельность с учетом советов ученых-географов, можно избежать больших проблем в будущем, связанных с ликвидацией негативных последствий. Мы определяем, какие берега будут разрушаться медленнее или быстрее и где лучше строить. Например, мои коллеги категорически не рекомендовали строить газопровод на острове Верандей в определенном месте, но его проложили именно там, потому что так было короче и дешевле. В результате берега отступают, пляж размывается, труба оголяется, и возникает риск ее повреждения. Теперь на ее перекладывание или укрепление требуется немало средств. Бывают, конечно, и положительные примеры, когда к нам прислушиваются.

Вообще хочется сказать, что Арктика очень красива и интересна для изучения — я побывала в нескольких местах и везде получила массу впечатлений. Однажды, когда проект проходил на море Лаптевых, к нам в лагерь пришел белый медведь. Он стоял буквально в десяти метрах… К счастью, никто не пострадал. Сейчас параллельно с работой над диссертацией я готовлюсь к двум крупным конференциям — в Кракове и Вене.

— Где ты сейчас живешь?

— Место в общежитии я не получила — в этом семестре было много студентов, и аспирантам жилья не досталось. Поэтому я снимаю комнату в четырехкомнатной квартире за 200 евро в месяц в десяти минутах ходьбы от университета. Мои соседи — немцы, чему я очень рада. Мы часто проводим свободное время вместе, и они знакомят меня со своими друзьями.

Вообще, чтобы получить долгосрочную студенческую визу, необходимо предоставить справку о наличии жилья. Поэтому найти какой-то вариант нужно, еще находясь в России. Если нужна комната, а не квартира, то поиски, как правило, длятся дольше — многие из будущих соседей хотят лично познакомиться с новым жильцом до того, как одобрить его кандидатуру. Это и понятно — ведь вам предстоит каждый день встречаться на кухне, так что к выбору соседей нужно подходить внимательно.

— Как выглядит твой обычный учебный день?

— У меня нет фиксированного рабочего дня, главное — выполнить необходимый объем работ. В целом, наличие своего рабочего места хорошо действует на продуктивность. В Германии длительность твоего исследования сильно зависит от финансирования: например, если через три года финансирование прекращается, надо защищаться. Поэтому работу над диссертацией растягивать не принято.

Когда я только приехала в Ганновер, у меня были бесплатные курсы немецкого, которые можно брать по желанию. Сама диссертация на русском, ту часть, которой я занимаюсь здесь, я пишу на английском. А немецкий практикую с коллегами и друзьями в повседневном общении.

— Какой у тебя самый крутой профессор?

— Это мой научный руководитель Андреа Хампель. Ей не больше тридцати пяти, а она уже получала многочисленные гранты от DFG — немецкого фонда фундаментальных научных исследований, в том числе по Emmy Noether Programme — это такой конкурс для молодых и успешных исследователей.

Мне бы хотелось у нее научиться, во-первых, умению не торопиться, во-вторых, навыку четко планировать свою работу на день, на неделю, на год вперед. Я обычно работаю в гораздо более «рваном» ритме: когда мысль идет хорошо, сижу днями и ночами, когда нет — все немного останавливается. У нее такого нет — все размеренно, четко, по заранее обдуманному плану. Думаю, это характерное качество для немецкого мышления.

— Какое самое главное знание или умение ты получила в процессе обучения?

— Пожалуй, умение организовывать свой день. И все-таки умение не торопиться, хоть мне его и не хватает. Ну и, разумеется, немецкий язык.

— Какие бонусы дает статус аспиранта? Дорого жить и учиться?

— Аспиранты пользуются всеми привилегиями студентов — у нас бесплатный проезд на всем городском транспорте, скидка в столовой и бесплатный проезд на поездах в пределах региона.

DAAD выплачивает стипендию 1000 евро в месяц, которой хватает на недорогое жилье и еду. Одежда здесь дешевле. Из минусов, пожалуй, отмечу дорогой проезд на поездах, поэтому в свободное время я путешествую чаще по северу Германии, в пределах региона.

— Какие у тебя дальнейшие планы?

— Пока что я планирую закончить работу над диссертацией и принять участие в еще одной полевой практике, а там — посмотрим. С одной стороны, мне интересно преподавание. С другой стороны, у меня много других интересов. Время покажет.