В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходе к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Анастасия Глушко изучает клиническую лингвистику в четырех городах Европы, ставит эксперимент о речевом развитии и готовится работать с особыми детьми.

Анастасия Глушко, 23 года


— Где ты учишься? По каким направлениям? И как давно?

— Я учусь на международной программе Erasmus Mundus по специальности Clinical Linguistics, поэтому 2 года проведу в трех университетах: в Потсдаме, Гронингене и Йоэнсуу. Клиническая лингвистика — это относительно молодая область на стыке нейронаук, лингвистики и когнитивной психологии. В целом клинические лингвисты пытаются понять, как осуществляются речевые функции (как мы понимаем речь, говорим, пишем, читаем) на уровне мозга и психики.

— Как получилось, что ты оказалась именно здесь? Как выглядел процесс поступления?

— На третьем курсе я поехала в Германию по стипендии Erasmus Mundus, и это было очень здорово: я бесконечно сидела в библиотеке, проглатывая все подряд статьи по нейролингвистике, к которым, конечно, был свободный доступ, посещала семинары, где мне ужасно нравилась система преподавания и где, собственно, я впервые услышала о клинической лингвистике. Я поняла, что хочу учиться в Европе после окончания психфака. Хотелось поучиться именно на мастерской программе, потому что мне казалось, что мне не хватало как и просто знаний, так и навыка читать статьи и думать про эксперименты.

Программ по нейролингвистике мало; эта мне понравилась — потому что, если честно, мне просто хотелось жить в Голландии и в Германии, а Гронинген и Потсдам — очень сильные университеты в плане клинической лингвистики. Я посмотрела статистику: 75% выпускников продолжают научную карьеру (делают PhD — в основном в сильных исследовательских группах). Подала документы в сентябре на пятом (последнем) курсе психфака), письмо о зачислении получила в январе, а в мае мне подтвердили, что я получу стипендию. Никаких собеседований не было, но удивительным образом все студенты на программе, действительно, очень мотивированные, думающие и интересные люди, в этом плане я очень довольна.

— Ты училась в российском вузе? Какие воспоминания? Сильно ли чувствуется разница?

— Я училась на факультете психологии МГУ (кафедра нейро- и патопсихологии). Воспоминания разные. Думаю, психфак может дать много в плане личностного развития и навыка думать о вещах. Там действительно училось и сейчас учится очень много людей, с которыми мне было легко найти взаимопонимание, и я правда думаю, что такое на дороге не валяется. Но разница все равно чувствуется. Наверное, это такие общие проблемы более или менее классического российского образования: нет толкового доступа к электронным журналам, а значит, к современному состоянию науки, зато есть подчеркнутая дистанция между преподавателем и студентом, которая в том числе иногда проявляется в определенном, не всегда вдохновляющем стиле преподавания. Это относительная закрытость системы — для новых идей, людей, методов, теоретических подходов. Впрочем, ситуация полностью зависит от преподавателя: у нас были и очень вдохновляющие люди, и действительно продуманно структурированные курсы.

Мне очень нравится процесс обучения в Европе. Преподаватели относятся к тебе с каким-то радостным уважением — здесь действительно можно задавать любые, даже самые «глупые» вопросы, и получать вразумительный ответ, при этом не чувствуя себя виноватым в собственном невежестве.

Еще мне очень нравится, что здесь другая система оценки знаний: ты учишься весь семестр, сдаешь письменные задания, участвуешь в дискуссиях на занятиях, работаешь в реальных научных проектах, получая оценку за каждый из этих пунктов. Окончательная оценка за курс — это среднее арифметическое из этих баллов. Это действительно работает: я учусь спокойно и сосредоточенно, все успеваю и не забываю все разом после сдачи экзамена, перед которым за ночь выучила 60 ответов на вопросы по всему курсу. Преподаватели открыты для обратной связи со студентами, и вообще обучение здесь — один большой диалог, в котором студенты участвуют так же активно, как преподаватели. Мне кажется, такой подход очень эффективен. Еще здорово, что читать курсы из совершенно разных университетов к нам приезжают самые сильные специалисты в своей области. Очень много возможностей для стажировок. Ну, и конечно, учась в Потсдаме, мы можем проходить любые курсы в любых университетах Берлина, которые могут быть включены в итоге в диплом в качестве дополнительных баллов.

— Где ты сейчас живешь? Снимаешь или в общежитии? Как условия?

— В Гронингене я снимала квартиру-студию в общежитии (то есть у меня была собственная кухня и ванная). Условия были хорошие: это был очень забавный дом, состоящий из контейнеров-квартир, до университета можно было ездить на велосипеде, а во дворе жила большая рыжая кошка. В Потсдаме я снимаю квартиру частным образом, но только потому, что у меня есть собака. В целом можно дешево (от 160 евро в месяц) снимать комнату или квартиру в общежитии, недалеко от кампуса (но можно жить и в Берлине, доезжая до университета минут за 40-50).

— Какие бонусы дает статус студента и аспиранта?

— Мне, как студенту, доступно все: от бесплатного проезда, психологической поддержки, спортивного центра, посещения любых курсов в любых университетах Берлина (если я учусь в Потсдаме) до библиотек и доступа к электронным изданиям. Я недавно заказала в библиотеке книжку из другого города, доставили ее через два дня, и женщине, которая ее выдавала, было очень неудобно, что книги не было и что доставали ее так долго — я только смущенно улыбалась.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Сейчас, во-первых, я учусь: в этом семестре это методы нейровизуализации и разные темы, связанные с приобретением детьми языка. Во-вторых, я прохожу стажировку в университете Потсдама (учусь работать с вызванными потенциалами) и работаю над небольшим экспериментом о речевом развитии детей для Москвы. Вообще, связь с родной страной студента здесь всячески поощряется, потому что программа завязана на кросс-лингвистических исследованиях.

— Какой у тебя самый крутой профессор?

— Вдохновляющих преподавателей было несколько: только что, например, у меня закончился курс «Развитие речевых функций у детей с кохлеарными имплантатами», его вел Дерек Хьюстон — приглашенный лектор из Медицинской школы университета Индианы. Понравился он мне по двум причинам. Во-первых, очень здорово был организован курс: по 2 часа 2 раза в неделю, на каждое занятие мы должны были писать обзор 3 статей на любую интересную нам тему в рамках общей темы курса, половину занятия мы обсуждали все написанные работы, а вторую половину слушали лекцию преподавателя. Во-вторых, Дерек очень компетентен и, работая на стыке психологии, лингвистики и нейронаук, всегда подходит к вопросу с разных сторон: при изучении развития ребенка это особенно важно.

— Как выглядит процесс обучения и научной работы? Опиши свой обычный день.

— Я встаю утром, бегаю, гуляю с собакой, иду на занятия (если они есть, то это одна-две пары в день), обедаю в столовой или доезжаю до дома, а потом читаю статьи или работаю в лаборатории.

— Какое самое главное знание или умение ты получила в процессе обучения?

— Умение «экспериментально» думать, стремиться учитывать самые различные факторы, которые могут повлиять на результаты эксперимента. Это такое строгое логическое и креативное мышление.

— Дорого жить и учиться? Ты получила стипендию или грант? Как?

— На стипендию документы подаются при подаче документов на саму программу. Решение принимает Еврокомиссия на основе высланных документов (то есть важны успеваемость и мотивационное письмо). В месяц я получаю примерно 1330 евро, этого хватает. В основном для студентов все либо бесплатно, либо дешево.

— Где будешь работать, когда закончишь учебу?

— Надеюсь, что меня возьмут обратно в Центр Лечебной Педагогики, где я работала последние два года. Это самая замечательная в мире организация, поддерживающая особых детей, я только из-за ЦЛП и хочу вернуться в Россию. Но еще, наверное, буду работать в Москве в одной из лабораторий, где занимаются нейролингвистикой.