Архитектора Фаршид Муссави знают как одну из основателей студии Foreign Office Architects. Еще она преподает архитектуру в Гарварде и возглавляет исследовательскую тему «Проектирование» образовательной программы на Стрелке. Фаршид поговорила с T&P про Москву, паркур и новое значение фразы Луиса Салливана form follows function.

©Дмитрий Воинов

Паркур как новый способ узнать город похож на дрейф Ги Дебора. У психогеографии есть потенциал сегодня?

Главное здание банка HSBC в Гонконге спроектировал Норман Фостер вместе с инженерами из Arup.

Дрейф — это такой подрывной подход к городу. Потенциал у него, конечно, есть. Но любое решение как-то реорганизовать город должно быть обстоятельным и комплексным, потому что город — многослойная структура. Менять его можно только локально. И если это делается с помощью дрейфа или другой стратегии — это способы узнать невидимые слои города, его контекст.

Мысль про паркур напомнила мне другое альтернативное использование города. В Гонконге есть здание банка HSBC. Эскалатор ведет к небольшой площади перед входом. В выходные, когда банк не работает, филиппинские женщины устраивают там большой пикник. В городе без воображения — никуда.

В Москве вы первый раз. Куда бы пошли первым делом?

Вообще, Москва кажется городом, где сложно куда-то уехать из-за пробок. Сначала бы я пошла в типичные туристические места. Еще здорово поездить по городу на машине, чтобы понять ландшафт. Москва производит впечатление мистического места. Она не похожа на город, который построен вокруг туристов. Мне кажется, Москву нужно узнавать постепенно.

Фраза «form follows function» принадлежит архитектору Луису Салливану, отцу модернизма и одному из создателей идеи небоскреба.

В книге «Функция формы» вы критикуете известный подход «form follows function». Он больше не актуален?

На самом деле, я — заядлый функционалист. Но я пытаюсь шире подойти к понятию функции. У моего исследования есть цель определить культурное положение функции в архитектуре, где разные формы связаны с уровнями функций: от психологии людей и структуризации пространства для них до политического и экономического контекстов.

Есть много путей для воплощения архитектурной формы. Я за то, чтобы освободить понятие «функции» от его узкого значения ХХ века — как задачи, приносящей пользу.

3 вещи, которые отличают цивилизованный город.

Мне совсем не нравится слово «цивилизованный» — кто будет решать, что считать цивилизованным, а что — нет. Если говорить про возможности города, скажу, что люблю Лондон за его множественность. В мире много городов, где разные культуры живут вместе. Но у Лондона очень сильна своя собственная культура. Это место, в котором можно быть самим собой, и развиваться дальше. Мне кажется, сейчас суперважно быть толерантным, способным уважать другой взгляд на вещи.

Чему вы учите своих студентов?

Я стараюсь не учить их, а относится к ним, как к себе. И требую от них того же — чтобы старались изо всех сил. Задаю им те же вопросы, какие спросила бы себя. Мне кажется, это главное, что я могу сделать.

В Москве снесли много старинных зданий. История важна?

История очень важна, но не все надо хранить. Я рассматриваю историю как источник идей, но идей новых. У прошлого есть, чему поучиться. Что касается зданий — город учится на ошибках и удачах. Какие-то здания не нужно было строить, какие-то и сейчас отлично взаимодействуют с контекстом.

Не стоит сохранять просто для сохранения. Город — это живой организм. Но, если уж что-то сносить, то на этом месте должно появиться что-то лучшее.