В издательстве «Манн, Иванов и Фербер» вышла новая книга дизайнера, художника и блогера Яны Франк — «Муза, где твои крылья?». Книга адресована тем, кто хочет заниматься творчеством, но не может решиться на это. «Теории и практики» узнали, что мешает людям реализовать свой потенциал, почему это опасно для здоровья и чему не учат начинающих художников в России.

— Ваша новая книга начинается с описания депрессий и причин, которые к ним приводят. Почему даже в развитых странах так много людей чувствуют себя несчастливыми?

— Эта проблема совершенно не новая. И я думаю, что проблем с депрессией во всех странах примерно одинаковое количество. Другой вопрос — как об этом говорят. В Советском союзе ни у кого не было депрессий, потому что существовали психиатрические диагнозы, с которыми люди попадали в психушку. И методы лечения, которые там применялись, часто приводили к полному развалу личности. Об этом ходили легенды и этого боялись. Поэтому никому и в голову не приходило пойти самому к психиатру. В Европе и Америке до недавнего времени тоже считалось стыдным обращаться с психиатрическими проблемами к врачам.

Яна Франк — родилась в 1972 году в Душанбе в семье художников-графиков. В 1990 году переехала в Берлин, работала креативным директором. Сформулировала и использует собственную систему организации творческих процессов. Ведет популярный блог, пишет книги о своей профессии, рисует иллюстрации, преподает и занимается искусством.

Я помню в своем детстве огромное количество людей, которые на глазах своих детей годы пролежали лицом к стене. Депрессии были и у членов моей семьи, у членов семей моих друзей. Все это было, просто никто в этом не признавался и не шел лечиться, им просто говорили «чего ты лежишь, давай, соберись и делай». Сейчас тоже есть такая тенденция, когда у человека начинается депрессия, его обвиняют в ленности, говорят, что у него слишком много свободного времени, поэтому он и страдает такими глупостями. Но мы не врачи, чтобы разбираться в том, где кончается обыкновенная лень и нежелание что-то делать и начинается клиническая картина депрессии.

Мне часто пишут люди в мой блог — «Что мне делать? Я копаюсь в себе и мне ничего не хочется. Не то чтобы мне не хочется на работу и не хочется того, что мне навязали. Но даже когда я задаюсь вопросом, чтобы я стал делать, если бы мне разрешили делать все, я понимаю, что мне вообще ничего не хочется». Это, вероятно, уже депрессия. Тем не менее, мы с вами не психиатры, чтобы решать, где эта граница.

— Есть стереотип, что творческие люди больше подвержены депрессиям. Это имеет под собой какие-то основания?

— А кто это — творческие люди? Художники, музыканты? Программист — тоже очень творческая профессия, также как и менеджер серьезных проектов, например. Но если внимательно присматриваться к тому, что в немецком языке называется «сценой», — это огромный пласт так называемых творческих личностей, многие из которых пьют, гуляют, ничего не делают и пребывают в состоянии бесконечной party на протяжении нескольких лет. В 30 лет кто-то спохватывается и становится просто нормальным работником, забыв про творчество. Кто-то начинает относиться к творчеству как профессионал и серьезно заниматься своим делом. А кто-то катится вниз и в 40 лет его можно встретить в таком же состоянии, но уже полностью разбитым, потерянным. Но мне кажется, это никак не связано, хотел ли человек заниматься творчеством или нет. О своих депрессиях мне точно так же пишут люди, владеющие собственным бизнесом, директора, менеджеры ресторанов и так далее. Проблема — универсальная.

— У некоторых людей есть творческий потенциал, но они боятся не преуспеть в той сфере, в которой бы им хотелось. Вы пишете, что эти страхи во многом родом из детства.

— Обычно так складывается, что человек общается и развивается среди себе подобных. Например, люди, которые привыкли работать «на дядю» — знакомятся в фирмах, офисах, создают семьи, общаются с похожими людьми, воспитывают детей и у них вся семья такая до какого-то колена. Они привыкли так жить: ходят на работу, увольняются, ищут другую работу, стремятся доработать до пенсии. Этот сценарий у них на глазах опробовали три поколения и они к этому привыкли. Для них бизнесмены — люди, которые в молодом возрасте заводят свое дело, иногда его разоряют, начинают заново, вкладывают туда все деньги, опять доводят себя до банкротства — для них это далекий мир. Им кажется, что это все ужасно и страшно только потому, что им это незнакомо.

С другой стороны, есть мир бизнесменов — они еще детьми сидят за столом, а их дедушки и бабушки разговаривают, кто кого уволил, у кого фирму перекупили и так далее. У них такая же рутина, только она другая. Эти миры часто не соприкасаются, поэтому они друг друга боятся.

У меня есть читатели, которые пишут, что у них все в семье врачи и они не знают, как живут и зарабатывают художники — абсолютно серьезно. Поэтому они желают своему ребенку такой сценарий, в котором все очень понятно и предсказуемо: сделаешь вот эти шаги и будет тебе 25 лет стажа, пенсия и такие-то последствия. И не надо изобретать велосипед. Другое дело, что они не понимают — изобретать велосипед точно также не надо и в «параллельных мирах», он там давно изобретен. Существуют бизнесы, которые работают с художниками, там тоже есть люди, которые умеют считать, руководить, делать деньги, увеличивать себестоимость, брать на работу новых сотрудников и все остальное. Но многие все еще думают, что художник — это такой человек, который всегда развлекается и просто рисует. Хотя у большинства нормальных художников есть свои агенты, своя ценовая политика, связи с галереями и магазинами, налоговые отчеты каждый год — в общем, все атрибуты нормального бизнеса.

— Интернет повлиял на возможность заниматься творчеством?

— Повлиял и очень сильно. Я знаю художников, которые мало пользуются интернетом, и они страшно отстают. Нужно смотреть, что происходит в мире. Сейчас почти все художники, которые работают в самых разных жанрах, вываливают свои работы в сеть. Это безусловно нужно находить и смотреть — чтобы знать, что происходит у коллег, там очень много интересного. И теперь это все можно видеть, не отходя от монитора.

Это сильно изменило жизнь, например, моей мамы, которой 62 года, она тоже художник. Мама не ездит по всему миру, в отличие от меня, но она с большим интересом впитывает все новые тенденции, находя их в интернете. Я считаю, что это совершенно фантастическая возможность — иметь свой онлайн-магазин и продавать свои работы по всему миру. Еще шесть, семь лет назад это было сложнее делать, не так хорошо работала логистика. Сейчас же довольно легко, сидя в каком-нибудь Берлине, торговать со всем миром.

— Развитые страны в последнее время пытаются усиливать креативную экономику. Про важность самовыражения, творчество больше говорят и пишут. Художники становятся звездами. Это облегчает жизнь людей, которые работают в творческих профессиях?

— Проблема в том, что художники, которые становятся звездами, составляют очень маленький процент. Но между художником-суперзвездой и «никем» существует очень много возможностей. Допустим, в кинематографе можно спокойно называть себя актером, не снявшись ни в одном голливудском фильме, а снимаясь всю жизнь, скажем, в сериалах. Точно также есть и художники, которые, не являясь звездами, продают свои работы, имеют свой бизнес и живут счастливо.

— Со стороны кажется, что это не так уж сложно понять. В чем проблема?

— Проблема в том, что в российских вузах, там, где людей учат быть художниками, не учат жить на это. В Европе, например, студенту со второго курса начинают говорить: это ты продашь, а это нет, тут не мучайся, в этом направлении развивайся. Хороших студентов профессора отводят в галереи, где они начинают выставляться. Это уже прямые заработки. Сначала они выставляются на общей выставке. Если получилось, если что-то продали, следующий шаг — персональная выставка. Таким образом, к концу вуза у них уже есть галерейщик, который два раза в год ждет его персональную выставку. У меня в Германии есть курс, где я со студентами за время обучения зарабатываю деньги. Мы в первый день находим себе заказы, работаем над ними, в конце курса мы получаем за это оплату.

В России этому особо не учат. Поэтому, даже когда человек решил, что будет художником и отучился в вузе — он не знает кого спросить, что делать дальше. А старшие товарищи не делятся опытом, считая, что каждый новый коллега — это конкурент, который пытается оторвать кусок хлеба.

Возможно, потому что в российских вузах у художников мало предметов по маркетингу, связям с общественностью, где объясняют, что здоровому рынку нужна конкурентная среда. Вам будет плохо, если все будут рисовать хуже, чем вы. Вам нужно, чтобы у вас было несколько серьезных конкурентов на вашем уровне, несколько — на вашем уровне, но в другой нише. Должны быть конкуренты, которые слабее вас. И мэтры, до которых вам еще далеко. В Германии студентам объясняют, почему три художника в одном магазине делают больше денег, чем каждый для себя отдельно. Но и себя продвигать их тоже учат.

— В России в начале двухтысячных было модно быть дизайнером. Открылось много факультетов, курсов, школ. Но кажется, это не помогло.

— А где все эти дизайнеры? У меня такое ощущение, что русские дизайнеры или не умеют делать бизнес, или не умеют себя продавать, или у них не хватило энергии доучиться и стать хорошими профессионалами. Мой блог читает в том числе несколько сотен русских дизайнеров. Иногда у меня бывают заказы, которые я публикую там и предлагаю за них взяться. Мне приходит триста портфолио и я не могу выбрать из них даже два. Потому что сильных нет. Я вижу у человека три хороших работы, остальные — какой-то кошмар и ужас. Когда я вижу десять слабых работ и три сильных, я не могу быть уверена, что в итоге заказ сделают хорошо.

— А в чем беда?

— Я не знаю, в чем беда. Наверное, беда в том, что плохо учат. Кстати, половина из них самоучки. Они поверили, что могут стать хорошими дизайнерами, но для этого надо самому сесть и все найти, всему научиться и очень много работать. Постоянно смотреть сайты хороших дизайнеров, пока у тебя не появится понимание, почему это хорошо, а это плохо.

Иногда у них случается проблеск, появляется несколько хороших работ, но они не в состоянии это отстоять. Они не могут найти клиентов, которые платят за хороший дизайн. А находят клиентов, которые платят только за какой-то ужас, и этот ужас множится в портфолио. И получается дизайнер, который теоретически что-то может, но он не может это никому продать. С ним работать страшно, потому что он не может постоять за то, что делает.

В этом смысле я поражаюсь европейским дизайнерам. Например, Фабьен Барраль. Он француз с арабскими корнями. У него в работах сильно чувствуется влияние арабского, очень сильный авторский стиль. И он работает только в этом стиле. И все удивляются — как же так, у него постоянно новые клиенты и все любят этот стиль. Да потому что он отказывается работать с теми, кому его стиль не нравится. И он это пятнадцать лет делает, и находит тех, кто заказывает у него дизайн. Своими работами он гордится, и там есть чем гордиться — они потрясающие. Он знает себе цену и бьется за свой стиль. И формирует себе соответствующее портфолио.

У российских дизайнеров на это часто духу не хватает. Возможно, не хватает финансовой уверенности. В какой-то момент хочется заработать любые деньги, поэтому хватаются за все заказы и не замечают, как они на это потратили все время и некогда стало делать хорошие работы. Но ведь и фабьены баррали не сразу получали нужное количество хороших заказов. Но они все равно как-то бились на них и за свой стиль. И на Западе считается нормальным браться только за то, что ты действительно хочешь положить в свое портфолио и продвигать в жизнь. А если не получается пока никак, то 10 лет работать официантом. Это очень типичная европейская позиция.