Майкл Карнджанапракорн и Эбигейл Бездин придумали сервис Skillshare, который позволяет учиться друг у друга, превращая всех желающих в учителей и учеников. Чтобы провести свое занятие, надо уметь делать что-нибудь лучше других. Смешивать соусы, программировать сайты, находить финансирование для новых проектов или снимать квартиру бесплатно — тема класса может быть любой, главное делиться тем, что ты умеешь делать лучше всего. В третьем выпуске серии интервью «Образование в цифровую эпоху» — разговор о сдвиге парадигмы, файлообменных сетях, Кене Робинсоне и виртуальных биноклях.

— Майкл, образование как сфера для инвестиций до сих пор считалось довольно странным выбором. Почему вы решили делать бизнес на этом рынке и почему именно сейчас?

Майкл: Когда мы смотрим на современное образование, то видим два ключевых момента. Первый — то, как именно образование функционирует во взаимодействии со всеми остальными областями жизни социума; второй — как использовать новые возможности, которые нам сейчас дает интернет.

Обучение как концепция существует с зарождения цивилизации, однако институт высшего образования в его нынешнем виде существует лишь около 60 лет. Когда я начал свое исследование, то наткнулся на цитату президента Рузвельта: «Одно лишь то, что кто-то хочет отправиться в колледж, не означает, что мы должны это финансировать». Это показывает, что в те времена получение академической степени было привилегией, а не чем-то, что все остальное общество должно было предоставлять. Спустя 80 лет появилось целое поколение людей, получающих тот или иной вид диплома.

Однако система доступного образования — совсем не панацея. Многие посещают колледж, выпускаются — и что дальше? Ничего. После этого мало что происходит. Думаю, у людей есть ряд ожиданий, которые не сбываются. Во-первых, они не получают ту работу, которую, как им казалось, должны были получить, а находят работу в сферах, которые их не особо интересуют, и чувствуют себя роботами на автопилоте. Во-вторых, люди залезают в долги, думая, что быстро с ними расплатятся благодаря своим высокооплачиваемым престижным работам. Они беспомощно пытаются расплатиться за свои долги по образованию или вообще прекращают выплату своих займов. Третье — люди в итоге начинают заниматься работой, для которой им вообще не требовалось высшее образование, или работой, в которой изученные в учебных заведениях вещи в принципе неактуальны.

«Конечно, в случае с некоторыми профессиями посещать учебное заведение просто необходимо. Если вы врач и выполняете открытую операцию на моем сердце, пусть у вас будут тысячи часов стажа; однако в случае с большинством остальных профессий — особенно сейчас, когда мир развивается так быстро — ключевые навыки в университетах с должной скоростью получить невозможно».

Все эти три фактора стали очевидны именно в наше время, в силу чего все стали подвергать сомнению ценность наличия высшего образования. Мы задаемся вопросом: а зачем мне идти учиться в колледж? Почему я изучаю какой-то абсурдный предмет, который лишен смысла и мало чем связан с тем, чем я надеюсь по жизни заниматься?

Несколько месяцев назад выдающийся сетевой теоретик Клэй Ширки сравнил сферу образования с музыкальной индустрией. В музыкальной индустрии все привыкли к единому формату: записывающий лейбл выбирает пару звезд, их проигрывают на радио и продвигают. В этом случае все влияние принадлежит отделу по поиску и продвижению новых исполнителей, потому что именно они отвечают за распространение; ваша же роль как потребителя состоит в том, чтобы приобрести CD — и все. Затем появилась файлообменная сеть Napster, и стало очевидно: мы можем пересылать файлы друг другу, причем делать это бесплатно. Таким образом, звукозаписывающие компании оказались не нужны.

Естественно, рекорд-лейблы добились закрытия Napster, но мысль о том, что в интернете звукозаписывающие компании на самом деле не нужны, так просто не закроешь. Группы, не имеющие контрактов с лейблами, стали распространять свою музыку с использованием таких каналов, как MySpace. Этого сдвига в парадигме было достаточно для возникновения всех остальных подобных компаний; сегодня все пользуются Rdio, Spotify, Grooveshark или каким-нибудь еще сервисом. Я пользуюсь Spotify — плачу десять долларов в месяц, чтобы иметь доступ к неограниченному количеству музыки. Десять лет назад такого бы не было. Со времен Napster до эпохи Spotify прогорело множество компаний, однако Napster, по сути, изменил то, как люди представляют себе музыку.

Думаю, что в образовании происходит то же самое; люди действительно стали подвергать сомнению ценность дипломов. Они стали задаваться вопросом о том, почему нужно платить по 50 000 долларов за учебу и получат ли они эквивалентную этим деньгам пользу.

«Такие компании, как AOL и CompuServe, построили дороги, Netscape и Internet Explorer вручили нам виртуальные бинокли, а Google — телефонный справочник. Объединив людей, Facebook создал города, а теперь городам нужны школы».

Конечно, в случае с некоторыми профессиями посещать учебное заведение просто необходимо. Если вы врач и выполняете открытую операцию на моем сердце, пусть у вас будут тысячи часов стажа; однако в случае с большинством остальных профессий — особенно сейчас, когда мир развивается так быстро — ключевые навыки в университетах с должной скоростью получить невозможно.

Теперь переходим ко второму этапу, который в меньшей степени посвящен распространению информации о проблемах и в большей степени посвящен тому, чтобы предпринять какие-то действия. Именно здесь и начинают возникать всевозможные компании, такие как Skillshare и Codeacademy.

Думаю, то же самое происходит и в здравоохранении. К концу этого года я прогнозирую взрыв в этой отрасли — возможно, это тоже произойдет в интернете. Я предполагаю, что в эпицентре окажется превентивное здравоохранение: как улучшить здоровье людей, как оставаться здоровыми и как вести более активный образ жизни, а не пытаться найти способы выйти из кризиса или решить проблему со здоровьем, когда уже слишком поздно. Повторение этого процесса мы будем наблюдать снова и снова.

Все это похоже на Дикий запад — мы все осваиваем огромные неизученные пространства. После основания США исследование территорий продвигалось со стороны восточного побережья на запад — вслед за золотой лихорадкой. Все бросились на Запад, но инфраструктуры там не было никакой: ни дорог, ни шерифов или полиции, ни баров, ни ресторанов, ни домов. По мере того, как туда добиралось все больше людей, все это начало возникать. Точно так же можно думать и об интернете: такие компании, как AOL и CompuServe, построили дороги, Netscape и Internet Explorer вручили нам виртуальные бинокли, а Google — телефонный справочник. Объединив людей, Facebook создал города, а теперь городам нужны школы. Далее мы будем открывать больницы, а затем нам понадобится шериф. 99% того, что делают интернет-компании — глубоко противозаконно, и, вероятнее всего, должно действовать в рамках правосудия, в основном — штрафоваться за нарушение неприкосновенности личной информации.

Это совершенно новая экосистема. Многие из вещей, хорошо работающих в физическом мире, попросту не срабатывают, когда их пытаются перенести в онлайн-среду. Там нужен другой менталитет. Именно этот образ мышления и отличает нас как сотрудников Skillshare. Мы видим интернет таким, какой он есть, и обустраиваем процессы на основе того, что хорошо работает в онлайн-сфере. Мы также понимаем, что процесс этого перехода не будет на 100% беспроблемным и безошибочным.

— В чем же отличие вашего подхода к образовательному процессу?

Эбигейл: Прямо сейчас образование в значительной степени выстроено вокруг преподавателей. Мы стараемся думать о том, как выглядит образование, выстроенное вокруг учащихся, — что по умолчанию означает, что каждый ученик создание собственного учебного плана. Студенты все равно получают какие-то материалы, но делают их них собственные проекты. Подобный образ мышления полностью ставит весь процесс с ног на голову.

Наше взаимодействие с преподавателями — еще один заслуживающий упоминания момент; мы не спрашиваем их, как бы им хотелось подать определенную тему, мы спрашиваем, как бы им самим хотелось изучать определенную тему, если бы они вновь начинали с нуля. Эта новая точка отсчета приводит к формированию совершенно иной программы.

«Думаю, мир переходит от состояния, в котором мы ценили навыки очень аналитические, к состоянию, в котором мы будем ценить навыки более творческие. Речь идет о творческом мышлении, создании концепций и творческом решении задач. В этих подходах существует миллион различных решений и триллион различных способов решить любую актуальную проблему».

Майкл: Я твердо верю, что все на этой планете — люди творческие. Я большой поклонник сэра Кена Робинсона и его лекции о том, как школы убивают творческое начало в учениках; для меня просмотр этой лекции был невероятным импульсом. Если вы считаете, что все по умолчанию способны к творчеству, то должны быть способны увидеть, как именно традиционное образование ограничивает эти способности в детях.

Думаю, мир переходит от состояния, в котором мы ценили навыки очень аналитические, к состоянию, в котором мы будем ценить навыки более творческие. Аналитическая сторона связана со способностью следовать указаниям; здесь очень важна математика. В аналитическом контексте есть только одно решение, только один способ дойти до цели. С другой стороны, есть множество более мягких требований к навыкам; речь идет о творческом мышлении, создании концепций и творческом решении проблем. В этих подходах существует миллион различных решений и триллион различных способов решить любую актуальную проблему.

Именно этот способ мыслить должен постепенно осваиваться. По-настоящему важен такой навык, как способность к коллаборации, — это ключевой фактор во всех профессиях, и актуальность его возрастает. Мне, возможно, следует упомянуть, что когда я говорю «творчество», я не говорю о художниках или дизайнерах — я говорю о любой сфере, где важно иметь творческое мышление, так что речь может идти о разработчиках или об инженерах. По сути, воплощать творческую сторону может любая профессия; все зависит от того, каков ваш подход к ней.

Если мы верим, что мир движется быстрее, что многие вещи создаются и переосмысливаются в реальном времени, нам нужно придумать новые компоненты образовательного процесса. И я убежден, что есть тысячи компаний, предпринимателей и идейных лидеров, которые пока не появились, но которые за ближайшую пару лет выйдут на эту сцену. Если бы речь шла о бейсболе, я бы сказал, что мы ведем защиту или нападение в первом иннинге; в европейском контексте я бы сравнил это с футболом, сказав, что прошли только первые три минуты первого тайма.

— Какие закономерности вы смогли вывести за время работы в Skillshare? Что, по вашему мнению, нужно, чтобы направлять свой собственный процесс обучения?

Майкл: Я бы сказал, что прямо сейчас у нас учатся люди с очень высокой степенью самоконтроля, сильной мотивацией. У нас огромное онлайн-сообщество, где можно встретить других людей. Один из моих любимых примеров — прошедший курс по визуальной иллюстрации и анимации, который преподавал аниматор из Disney; с исторической точки зрения это одно из лучших мест, где может работать мультипликатор.

«Должны существовать десятки, а то и сотни компаний, занимающихся тем же, что и мы; должна измениться парадигма того, как люди должны учиться. Не думаю, что образование должно быть столь зациклено на тестах или контрольных. Не думаю, что в нем нужна соревновательность; думаю, в нем должна быть очень высокая степень сотрудничества; оно должно быть выстроено вокруг поддержки и фидбэка, должно поощрять субъективность».

Когда мы только начали думать о Skillshare, то думали, что, в идеале, должны предлагать занятия людям, которые хотят быть аниматорами, обучая их использованию Adobe Illustrator, его функциям и так далее. Однако по ходу этого уникального курса мы выяснили, что у нас есть почти 1 000 учащихся со всего света, и все — профессиональные аниматоры. Они уже знали азы, знали, как использовать программы. Они уже хорошо владели своим ремеслом и хотели просто отточить навыки и стать чуть лучше. Кроме того, они брали этот курс, потому что хотели встретить других аниматоров, познакомиться с ними, поделиться советами и побыть в общей образовательной среде. Мы видим множество людей, у которых уже есть работа, людей, которые просто не могут уволиться, чтобы пойти в колледж, но хотели бы учиться у лучших.

— Чего же тогда не хватает этим новым прогрессивным образовательным площадкам? Почему некоторым так сложно получить полноценный опыт?

Эбигейл: Думаю, самое большое препятствие — это то, насколько легко отвлечься при обучении онлайн. Проектный подход помогает сделать процесс обучения более доступным, тем самым упрощая поиск времени в напряженном графике. Это, в общем-то, единственный недостаток, который я прямо сейчас вижу в сфере онлайн-образования. Чем больше студенты вовлекаются в то, что создают, тем больше наблюдается вовлеченность, тем больше вероятность, что учащиеся доведут дело до конца, и тем больше шансов, что они при этом отлично проведут время.

— Что же нас ждет в будущем, каким будет образование?

Майкл: Я думаю, что оно должно быть бесплатным или очень дешевым и доступным. Должны существовать десятки, а то и сотни компаний, занимающихся тем же, что и мы; должна измениться парадигма того, как люди должны учиться. Не думаю, что образование должно быть столь зациклено на тестах или контрольных. Не думаю, что в нем нужна соревновательность; думаю, в нем должна быть очень высокая степень сотрудничества; оно должно быть выстроено вокруг поддержки и фидбэка, должно поощрять субъективность. Интернет предоставляет возможность создать целый новый мир, в котором подобные вещи смогут существовать, а люди смогут учиться этим новыми способам.