В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходе к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Руслан Юсупов отказался от изучения генной инженерии в Стамбуле в пользу синологии, социологии и антропологии и в результате прошел через три системы образования — российскую, западную и китайскую. Руслан изучает взаимодействие религии и власти в Китае, читает каждый день по новой книге и выходит в море на каноэ.

Руслан Юсупов, 27 лет

— Где ты сейчас учишься? На каком направлении? И как давно?

— Я учусь в Китайском Университете Гонконга (Chinese University of Hong Kong) в докторантуре на факультете антропологии. Проучился уже один год, при выпуске через 3 года буду антропологом. Антропология — довольно молодая наука, корнями уходит в колониальную историю XIX века, когда английской королеве было важно знать все о покоренных племенах и народах, чтобы было проще их поработить. Сегодня антропология критически относится к своему прошлому. Наряду с этим, это очень интересная и занимательная дисциплина, которая изучает современные группы людей и их мировоззрение, то, как они строят свою жизнь и относятся к самим себе, к другим и к миру в целом. Антропология учит нас новым способам жизни в этом мире, и как сказал один знаменитый антрополог, «превращает обыденное в странное и странное в обыденное».

Я решил пойти на антропологию после изучения социологии. Дело в том, что до этого я закончил аспирантуру по этой специальности. Социология была мне очень интересна, но прикладной анализ социологических данных математическими уравнениями и формулами «от одного конца доски до другого» охладил мой интерес к ней. Тем не менее, я благодарен социологии, потому что через эту науку познакомился с антропологией. В антропологии, как правило, мы получаем данные благодаря длительному проживанию с теми группами людей, которые изучаем. Я, например, изучаю религию в Китае, на третьем курсе обучения мне предстоит годовая поездка в один из китайских городов для проведения исследования.

— Как получилось, что ты оказался именно здесь?

— Вы даже не представляете! Я родом из маленького городка в Татарстане под названием Бугульма. В детстве очень хотел быть генным инженером. У моего дедушки были все 33 тома большой советской медицинской энциклопедии, мне очень нравилось рассматривать голографические 3D рисунки всяких зараженных органов (так что специальные очки, которые сейчас предоставляются в кинотеатрах, я надел еще в детстве). После окончания школы я одновременно поступил на химический факультет в Босфорском Университете в Стамбуле (там очень сильная генная инженерия) и на факультет востоковедения в Казанском Федеральном Университете.

Но судьба решила в пользу последнего. С первых дней изучения синологии (науке о Китае) я окунулся в мир иероглифов, китайских палочек и Конфуция. Меня сразу же туда затянуло и вскоре, на третьем курсе обучения, я оказался на языковой стажировке в провинции Хунань. Там я познакомился со студентами, которые обучались по гранту и, недолго думая, тоже решил попробовать свои силы. За высокие баллы на экзаменах мне разрешили начать обучение с третьего курса. Так в 2008 году я закончил оба вуза: синологию в Казани и китайский язык в университете Цзинань в городе Гуанчжоу.

Потом я поступил в аспирантуру престижного Университета имени Сунь Ят Сена (это знаменитый китайский революционер начала XX века, человек, положивший конец четырехтысячному императорскому правлению) и продолжил обучение социологии. Потом я решил поступать в докторантуру университета западной системы образования, где преподают и пишут научные работы на английском. Такими являются все университеты Гонконга. Однако факультет антропологии есть только в Гонконгском Китайском Университете, и поэтому я учусь здесь.

— Какие у тебя воспоминания о российском вузе? Сильно ли чувствуется разница?

— Воспоминания о Казанском Государственном Университете (так он назывался до его реформирования в Федеральный) самые приятные. Знания, полученные мной в alma-mater, помогли мне достичь всего того, что я достиг, и я за это очень благодарен. Я действительно представляю за границей качество образования в нашем университете. Кроме того, я постоянно общаюсь с моими преподавателями в КФУ, рассылаю им новости о конференциях, грантах, семинарах и новых книгах.

Разница в обучении большая. Я прошел сквозь огонь (российская система образования), воду (китайская) и медные трубы (западная). У каждой системы своя специфика. По западной системе, например, докторанты не только читают книги и пишут свою работу, но и преподают. В этом году мне поручили вести семинары по общеуниверситетскому курсу «Китайская культура и общество», где также присутствовали студенты из

Кембриджа, Пенсильвании, Колумбии и Вашингтона. Было очень занимательно знакомить их с китайской культурой и потом беседовать с ними об этом.

— Где ты сейчас живешь?

— Я снимаю квартиру. Дело в том, что мест в общежитии не хватает, и если даже и выпадет возможность жить в общежитии, то на втором курсе все равно придется снимать квартиру. Поэтому я решил сразу жить вне кампуса. Условия очень хорошие; есть все удобства, начиная от кондиционера (незаменимого в душном и жарком тропическом Гонконге) и заканчивая шкафчиком для книг (незаменимый предмет интерьера для начинающего ученого).

— Какие бонусы дает статус студента и аспиранта?

— Так как мы не только учимся, но и преподаем, то докторантура здесь фактически считается полу-работой. А это новый опыт общения со студентами. На факультете у нас довольно либеральные преподаватели, обращаемся мы друг к другу по имени. Еще каждую неделю к нам на семинар приезжают преподаватели из-за рубежа — те самые эксперты, чьи книги мы читаем. Поэтому мы получаем огромное удовольствие не только от чтения книг, но и от личного знакомства с их авторами. У нас библиотека работает 24 часа в сутки, есть доступ к огромной базе данных, и еще много, много всего.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Как я уже упоминал, я изучаю вопрос взаимоотношения религии и власти в Китае. В последнее время мы видим возрождение религии в Китае, включая и мировые религии (ислам и христианство), и популярные в стране учения (фэн-шуй, конфуцианство и даосизм). Одновременно, мы видим высокое маркетизирование китайского общества, процесс, который можно формулировать как «неолиберализм». Возникает вопрос о путях или, как мы это называем, ментальностях контроля государством, общества, которое превращается в один огромный рынок. Возможно ли так, что религия является одним видом данной ментальности? В рамках неолиберализма, я интересуюсь возрождением ислама. Китай до сих пор позиционирует себя как социалистическое государство, соцстрой в котором организован по принципам марксизма-маоизма. Это подразумевает взгляд на религию как на порабощающий социальный институт.

«Разница в обучении в разных странах очень большая. Я прошел сквозь огонь (российская система образования), воду (китайская) и медные трубы (западная). У каждой системы своя специфика».

С начала существования Китайской республики (1949) партия боролась с религиозными классовыми элементами, апогеем этого процесса были разного рода столкновения между религией и государством. В случае ислама, например, в 1975 году в городке Шадянь столкновение между мусульманами и государством закончилось гибелью более тысячи мусульман и разрушением центральной мечети. Сегодня, однако, мусульмане в этом городке на свои средства отстроили мечеть заново (только в несколько раз больше по размерам, так что теперь это самая большая мечеть Юго-Восточной Азии); в садиках дети с юности учат читать намаз, в государственных школах учителям и ученикам разрешено носить платки, в то время как по инициативе жителей в городе введен закон, запрещающий продажу алкоголя. Меня интересует вопрос, каким именно образом и какие факторы сопутствуют возрождению ислама в Китае и отношение этому Китайского государства.

— Кто из профессоров тебя больше всего вдохновляет?

— У меня сразу три научных руководителя. Главный это Джозеф Боскоу, он американец с итальянскими корнями. Знает семь языков. Закончил Колумбийский Университет с отличием. Разбирается в китайской культуре как в своих пяти пальцах. Моего другого руководителя зовут Хуан Ю. Она закончила Вашингтонский Университет; настоящая марксистка, составляет классовый анализ китайского общества. Она сама китаянка, очень начитанная женщина, в предыдущем семестре мы с ней прошли курс теории постколониализма. Моего последнего руководителя зовут Тереза Куан. Она родилась в Гонконге, но вся ее семья эмигрировала в Штаты. Она закончила Калифорнийский Университет в Беркли. Она тоже марксистка и занимается критическим анализом трансформации отношений между китайским обществом и государством в эпоху глобализации Китая. Сейчас пишет книгу о реформировании образовательной системы Китая как ответ на классовое расслоение китайского общества. В целом все эти преподаватели пытаются дать определение такому понятию, как «социализм с китайской спецификой». Надеюсь, что моя работа тоже внесет вклад в дебаты по этой теме.

— Как выглядит процесс обучения и научной работы? Опиши свой обычный день.

— Нам нужно очень много читать. Первые два года мы пишем план своей работы и формулируем свой тезис. Для этого нужно определить как минимум три антропологические поддисциплины (на данный момент таких десять: антропология еды, экономики, сексуальности, медицины, религии, глобализации, семьи, образования, а также гендерная и этническая антропологии), в которые моя теоретическая работа будет вносить научный вклад. Я, например, помимо религии, еще затрагиваю такие темы как глобализация и экономика. В течение подготовки работы нужно читать книги по трем направлениям: общая теория антропологии, книги по локальной специализации (у меня это Китай, естественно), и

книги по поддисциплинам. К концу второго года у нас уже должен быть готов план работы, сформулирован и четко поставлена гипотеза. Кроме того, в конце второго года мы сдаем квалификационный экзамен (это когда из статуса PhD student мы переходим в статус PhD candidate) по трем направлениям.

Экзамен очень сложный и фактически, чтобы хорошо подготовиться, за два года нужно прочитать около 400 книг (около 120 по каждому направлению). Экзамен по каждому направлению проходит в один день, на экзамене нам нужно ответить письменно на два вопроса из четырех. Вот так. При таком уровне нагрузки понятно, что мой день проходит в обнимку с книгами. Стараюсь встать рано, прихожу в университет часов в 9. Все студенты-докторанты имеют кабинеты. В кабинете нас пятеро, я, два американца, одна китаянка и один парень из Гонконга. Атмосфера очень приятная, мы беседуем на самые разные темы — от книг, которые мы недавно прочитали, до историй из детства. Отлучаемся только если надо проводить семинар, посетить лекцию или встретиться с научными руководителями. К концу дня получается прочитать одну книгу (это где-то около 200 страниц).

В конце недели стараюсь развеяться. Люблю спорт, посещаю каноэ клуб при университете. Выходим на байдарках в море — этого чувства свободы надолго хватает, чтобы зарядиться!

— Что было самым важным из того, чему ты научился в процессе обучения?

— За прошлый год я преодолел свой страх общения на английском с носителями языка, теперь свободно могу изъясняться. Я научился более плодотворно строить планы и находить для всего время. Процесс прощупывания теоретической почвы, формулировки своего тезиса, а также позиционирования себя на академическом поприще придал мне уверенность в себе. Ну и, конечно, книги обогатили мое знание об этом мире, других народах и культурах, их способах жизни и мышления.

— Дорого жить и учиться?

— Я получил грант, но это было очень сложно. Дело в том, что я поступал в докторантуру в западный университет (я имею в виду саму систему образования), не имея за плечами опыта обучения по этой системе. Западная система требует определенного уровня отдачи от студента, и существует вероятность, что студент может просто не осилить — не из-за того, что не может, а от того, что не привык. Кроме того, при поступлении в докторантуру единственное, что важно, это новизна вашей работы. Как сказал мне мой научный руководитель, моя заявка (это мое портфолио, мои планы на будущее, и, конечно же, план моей работы и тезис) должна выглядеть «секси». При чтении профессора и академики должны зачитываться и ломать головы: «Как же так получилось, что мы эту тему упустили и не исследовали!» Тогда заявка имеет все шансы получить грант.

Мне, например, понадобилось 3 года, чтобы нарастить теоретическую базу, преодолеть барьер между разными системами обучения и написать должный план работы. Я получил грант Гонконгского Министерства Образования. Говорят, что ежегодно на грант со всего мира подают заявки около 5000 студентов, но счастливчиков только 135.

— Планируешь вернуться в Россию?

— Да, но не из патриотических чувств. Меня очень волнует диалог между

российской и западной системами образования и положением науки в российском и постсоциалистическом пространстве в целом. Россия может многому у Запада научиться, так же как и Запад у России. Однако западное образование уже давно себя сформировало, и ожидать каких-либо существенных изменений будет как минимум неуместным. А в России образовательная реформа идет полным ходом. В связи с этим я поддерживаю отношения с ИСАА МГУ.

«Как сказал мне мой научный руководитель, моя заявка должна выглядеть «секси». При чтении профессора и академики должны зачитываться и ломать головы: «Как же так получилось, что мы эту тему упустили и не исследовали!» Тогда заявка имеет все шансы получить грант».

В этом мае я был на педагогическом факультете МГУ, прочитал лекцию студентам, поделился своим опытом. У нас в МГУ очень хорошие профессора, мы беседовали на самые разные темы, но, в основном, затрагивали вопрос реформирования. Было очень интересно. Поэтому в Россию вернуться собираюсь, но точное время пока сказать не могу.

— Где будешь работать, когда закончишь учебу?

— У меня на будущее совершенно наполеоновские планы. Есть возможность поехать в Америку на постдок. Было бы замечательно набраться опыта преподавания в Европе. Также очень привлекают университеты в Азии. Но сейчас для меня самое важное — это сконцентрироваться на сегодняшнем дне, выжать из него максимум, заполнить каждую секунду, а в конце дня уставшим возвратиться домой с чувством того, что и этот день для меня прошел с пользой, и я чему-то научился. Мне очень интересно наблюдать за своим прогрессом, рефлексировать, сравнивать себя вчера и себя сегодня, и видеть разницу.