Молодые иностранные ученые, исследующие российскую культуру и действительность, рассказали «Теориям и практикам» о своих научных интересах — феномене «Остальгии», взаимоотношениях крестьян и интеллигенции в литературе ХХ века, развитии музыки в СССР, «секретном языке» Москвы и современном политическом перформансе.

Восточный Берлин и советская утопия

Вальтер Веккьоли, итальянский филолог, учится на специальности «Языки и Лингвистика» в Третьем университете Рима

«Я давно хотел сфокусировать внимание на изучении русского языка, так как считаю его одним из самых интересных, неизученных и непонятых во всей Европе. Вообще, я специализируюсь на английском и португальском, но в Италии я учил русский около года (впрочем, курс был так себе, касался в основном грамматики). Этот год я закончил с отличным результатом, но так как русский был моим уже третьим языком, мне было сложно продолжить его изучение в своем университете. А затем я выиграл грант, позволивший мне год изучать русскую лингвистику МГУ.

За этот год я смог сосредоточиться на конкретной теме, давно меня интересовавшей: Восточный Берлин и воздействие,оказанное на него СССР. Прежде всего, я рассматривал Восточный Берлин как дихотомическое явление: с одной стороны «осси» были жителями Восточного Берлина, а с другой стороны, они были и жителями СССР. Основываясь на этой любопытной концепции, я углубился в исследование «русификации» территорий, находившихся под властью Советского Союза. И обнаружил много типичных русских элементов в жизни жителей этой части Берлина — подземные переходы, архитектурные сооружения, продукты питания, промышленное производство, мода, и самое главное для меня, как для лингвиста, — язык.

Восточный Берлин — продукт утопической советской мечты: русифицировать мир, сделать его скорее «аппендиксом» самой России, чем автономным образованием вне ее территории. Интересовало меня и то, как Восточный Берлин позже воспринял свое «возвращение к Западу»: возник феномен под названием Ostalgy (ost + nostalgie — «ностальгия по Востоку»). Советская утопия выжила: чтобы понять это, достаточно просто посетить страны Прибалтики. Ведь там всюду сохранились типично русские элементы — в архитектуре, языке, пище, людях. К примеру, многие рабочие из восточной части Берлина до сих пор жалуются на условия, так как они привыкли к совершенно другой системе, где работа была гарантирована, и ее качество не принималось во внимание работодателем. На мысли об «Остальгии» также наталкивают маленькие магазинчики, сохранившиеся в Восточном Берлине, которые своим видом очень напоминают русские «Продукты». В этих магазинах по-прежнему можно найти такие типично русские товары, как сметана или кефир. Кроме того, попробуйте пройтись по Аллее Карла Маркса и при этом ни разу не подумать о Тверской улице, зайдите в Mauerpark (он весьма напоминает Парк Горького) или присмотритесь к станции метро Остбанхоф (там даже поезда выглядят как русские!).

Интеллигенция, народ и «внутренняя эмиграция»

Тан Мэн-Вэй, тайваньский филолог, учится на факультете славистики Государственного университета Чжэнчжи

«Моя специальность — русский язык и литература. В 2006 году я поступил в Государственный университет Чжэнчжи на факультет славистики, а потом в течение года проходил стажировку в МГУ им. Ломоносова на филологическом факультете. Я обожаю русскую культуру и литературу и часто работаю переводчиком на различных мероприятиях на Тайване: мне интересно любое общение с русскими. В своем университете я организовывал целый ряд традиционных факультетских мероприятий, включая «Неделю русского языка», «Русский вечер», «Фестиваль русской кухни» и «Ансамбль русского народного танца».

Недавно я защитил свою магистерскую работу по теме «Интеллигент и крестьянский мир в рассказах К. Паустовского и М. Булгакова 1920-1930-х годов». В истории России ХХ век запомнится примерами величайшей жестокости, но он же дал образцы необычайного мужества и стойкости. В условиях тоталитарного режима противостоять давлению власти было чрезвычайно трудно, однако находились люди, которым удавалось это сделать. К числу таких редких личностей относятся, несомненно, и классики русской литературы нового времени Михаил Булгаков и Константин Паустовский, сохранившие верность гуманистическим идеалам в то время, как на повестке дня стояли совершенно иные идеи.

Противоборство гуманистической традиции и новой антигуманной позиции в рамках русской культуры привело в возникновению в двух лагерей: мифотворцев, «обслуживающих» режим и художников, ушедших во «внутреннюю эмиграцию» (М. Булгаков, К. Паустовский, М. Пришвин, А. Платонов и д.р.). Творчество Булгакова и Паустовского принадлежит к числу оппозиционных советской системе, однако эта оппозиционность не была агрессивной, явно выраженной. Каждый из писателей разработал свою оригинальную синтетическую творческую концепцию, в основе которой в обоих случаях лежали идеи гуманизма.

Попутно я рассматриваю тему взаимоотношений крестьянства и интеллигенции в более широком, общеисторическом масштабе. В середине XIX века с крестьянством связывались надежды на социальную революцию. Однако взаимоотношения интеллигенции и крестьянского мира никогда не были однозначными, ясными, прямолинейными: русскому крестьянину власть царя порой была ближе и понятнее, чем призывы интеллигенции. В своей работе я рассматриваю два основных мнения, сформировавшихся по отношению к крестьянскому миру: первое гласит, что крестьяне — это носители духовности, идей добра и справедливости (эту версию пропагандировали Толстой, Достоевский и Короленко), а второе — что крестьянство невежественно и интеллигенция должна не идеализировать его, а заниматься его просвещением (Успенский, Чехов). Объектом моего исследования стали отношения городских интеллигентов и деревенских жителей. Понятие «интеллигент» — вообще исконно российское, и широко используемое на Западе слово «интеллектуал» не может рассматриваться как его эквивалент. В Британской энциклопедии словарная статья под заголовком «интеллектуал» имеет особый раздел «русский интеллигент», потому что в западном традиционном употреблении «интеллектуал» — понятие в основном профессиональное («relating to your ability to think and understand things, especially complicated ideas»). Что же касается понятия «русский интеллигент», то это скорее духовное, нравственное определение».

Вий и судьбы советских композиторов

Кристофер Моллегаард, студент курса «Russian Studies» в Копенганенском университете

«Мне 25 лет и я прохожу курс «Russian studies» на гуманитарном факультете Копенгагенского университета. Мой курс включает в себя изучение русского языка, истории страны, ее культурного наследия, политики, искусства.

В целом я очень интересуюсь культурой: искусством, литературой и музыкой в особенности. Во время обучения я проходил стажировку в России и сделал небольшое исследование о сверхъестественном и оккультном в русской литературе (на примере «Вия» Гоголя и «Пиковой дамы» Пушкина). Работа была о выявлении и анализе сверхъестественных явлений и персонажей в обеих этих историях. В гоголевском «Вие» в качестве примера я рассматривал русалку (очень распространенное существо в русском фольклоре, которое в скандинавских странах мы знаем как nøkke, а в греческих мифах оно известно как сирена), колдунью, различные ритуалы во время экзорцизма, и, конечно, Вия самого по себе. В Пиковой даме я проанализировал «концепцию везения» в карточных играх и суеверия игроков. В этом случае главный герой сделал ставку на комбинацию «тройка, семерка, туз». Конечно, ничего не сработало, но автор предоставляет читателю самому сделать выбор: думать, что произошло что-то магическое, или решить, что вся эта история — чистая случайность.

Скоро мне предстоит писать дипломную работу, и сейчас я подумываю над исследованием того, как Советский Союз повлиял на развитие музыки в России, причем, как и в классических жанрах, так и в более современных. К примеру, этот эффект заметен, если рассматривать судьбу композитора Игоря Стравинского: у него были финансовые проблемы, связанные с тем фактом, что Россия (и позже СССР) не примкнула к Бернской конвенции, обеспечивающей художникам право на получение привилегий и вознаграждений за свою работу. Еще один пример — композитор Дмитрий Шостакович и его постоянно меняющаяся популярность в связи с изменениями настроений руководства страны: когда он был неугоден власти, он вообще серьезно опасался за свою жизнь.

Ну и, конечно, нельзя не упомянуть всех музыкантов, альбомы которых не могли быть изданы из-за неодобрения государственной компании грамзаписи «Мелодия»: один из примеров — рок-группа Аквариум, которая подкупила студийного специалиста, чтобы он позволил им использовать студию для звукозаписи ночью для записи своего альбома «Радио Африка».

Секретный язык Москвы и будущее мегаполиса

Адеола Энигбокан, получает PhD по специальности Environmental Psychology в Городском университете Нью-Йорка

«Я — художник и исследователь. Живу в Нью-Йорке (там я преподаю урбанистику и работаю с дизайн-студиями), но я всегда много путешествую, пытаюсь найти себя там, где я чужестранка. Для «Стрелки» я работала над исследовательским проектом о «секретном языке» Москвы, города с твердой внешней оболочкой, внутрь которой тяжело проникнуть (особенно иностранцам). Мой проект посвящен этой проблеме — тому, как добраться до сладкой начинки этого жесткого города. Я рассматриваю Москву как систему островов, где на каждом острове есть свои опасности и свои сокровища.

Кроме того, я работаю над PhD в области Environmental Psychology. Я рассматриваю архитектурные и художественные практики с советских времен до наших дней, чтобы понять, как люди ощущали и ощущают жизнь в Москве.

Также я делаю книгу комиксов о будущем города. Над этим проектом, который называется: «Последний Волк в Москве» я работаю с двумя московскими художницами — Машей Шишовой и Ниной Итовой, и дизайнером Катей Левицкой. Я пишу историю, а они ее иллюстрируют и помогают развить. Это очень интересная коллаборация, потому что я живу в Нью-Йорке, Маша и Нина живут в Москве, а Катя все время ездит из Нью-Йорка в Москву. Разрабатывая образ героя-волка Зои, мы пытаемся в комиксах представить себе будущее города, и самоощущение людей в нем. Этот комикс будет основан на исследовании официальных планов развития Москвы — стратегии 2025. Я очень довольна теми рисунками, которые уже получились. Нас никто не спонсирует, и мы работаем медленно, но зато с огромной любовью».

Лимонов, «Наши» и политический перформанс

Фабрицио Фенги, аспирант факультета славистики в Йельском университете

«Я вырос в Милане и закончил филологический факультет Миланского университета, по специальности «русская литература». Как и многие мои коллеги, я начал изучать русскую культуру из-за любви к произведениям Достоевского и Набокова, а уже в студенчестве попал в Москву по обмену и заинтересовался советской и постсоветской культурой. Свой диплом я посвятил мифу о Венедикте Ерофееве в контексте позднесоветской культуры. После чего поступил на PhD в Йельский университет, на факультет славистики. Русский язык я изучаю уже 10 лет.

Сначала я хотел писать диссертацию о современной российской литературе. Но потом — когда я в 2011 году приехал в Москву на целый год — на меня произвели впечатление последние политические события: протесты и то, как Кремль борется с оппозицией. Поэтому я решил посвятить свою диссертацию изучению отношений между творческой и политической деятельностью в современном российском обществе. В своей работе я рассматриваю роль вербальной и художественной культуры в развитии российской публичной сферы в путинскую эпоху, сосредоточившись на вопросе о том, как некоторые литературные и художественные произведения могут стать формой политической акции.

Важную роль в моих исследованиях будет играть понятие перформативности, рассмотренное в работах американской исследовательницы Джудит Батлер. Моя диссертация будет основана на анализе различных культурных текстов — прозы, блогов, статей, телепередач, политических и культурных памфлетов. Я хочу понять, как эти тексты соотносятся с политической жизнью современной России и какое политическое будущее страны они рисуют. Меня также интересуют вопросы формирования постсоциалистического общества и современного публичного пространства, и развития свободных политических дебатов в стране. Надеюсь, моя работа будет способствовать более глубокому пониманию литературных и политических процессов в современной России.

Я планирую исследовать культурную и политическую деятельность Эдуарда Лимонова, Захара Прилепина, Дмитрия Быкова (и его проект «Гражданин поэт»), арт-группы «Война» и других известных деятелей. А еще хочу проанализировать тексты и публичную активность молодежных проправительственных группировок «Наши» и «Идущие вместе». Для того, чтобы проверить свои гипотезы, я собираюсь взять интервью у всех ключевых героев моей диссертации. Готовясь к написанию первой главы, уже успел побеседовать с писателями Эдуардом Лимоновым и Захаром Прилепиным».