Проблема человеческого тела — основной сюжет философских исследований последнего столетия. Интерес к телесности, возникший в конце XIX века, — это реакция на царивший в течение тысячелетий культ бессмертия души и торжества разума, попытка отойти от метафизики идеализма. Является ли тело главным ограничителем человеческой свободы? Есть ли способ определить мужское и женское? Как устроена экономика мертвых тел в популярной культуре? Почему сексуальные отношения невозможны? Специально для проекта «Под взглядом теории» T&P российские исследователи составили серию материалов о телесности и различных способах ее мыслить.

«Мы обречены на то, чтобы жить вместе»: Вячеслав Всеволодович Иванов об антропологии тела

9 октября

«Нейропсихологи считают, что в мозге существует некая внутренняя картинка нашего тела — на самом деле, это комбинация нейронов, которые связаны с правой рукой — и потому более значимы по сравнению с другими группами нейронов. Эта картинка чрезвычайно искажает пропорции реального человека. В книге Лурии «Основы нейропсихологии» есть хорошие иллюстрации: большой палец правой руки занимает довольно большую часть всей коры левого полушария мозга. Если попробовать изобразить нашу внутреннюю картинку тела, то там будет колоссального размера большой палец, что сразу приводит на память многие мифы индейцев и других народов, в которых отдельные части тела играют самостоятельную роль. И очень долго в искусстве и литературе сохранялись древние образы отдельных частей тела — то, что называют архетипами».

Ревизия тела и ситуация современности: Александр Секацкий о свободе телесной сборки

10 октября

«Всемирная зацикленность на диетах, фитнессах и прочих элементах оздоровления, как кажется, внесла в мир новое основание неравенства, создало целую пропасть между теми, кто вписался в гламурную цивилизацию, неважно, в роли предводителя или стойкого солдата, и теми, кто совершенно махнул рукой на телесную упаковку. Да и метафизическое оснащение современных телесных практик, прямо скажем, ничтожно — философия спорта или даже здорового образа жизни вообще, содержит набор общеизвестных банальностей. И тем не менее, тенденции ревизии тела настолько укоренились в самом бытии, что свертывание под воздействием моральных увещеваний им явно не грозит».

Искусство и половой хиазм: Олег Аронсон о том, как определить мужское и женское

14 октября

«Сам акт именования чего-то как мужского и женского становится опасным и практически невозможным. Моя первичная задача — вернуть возможность этого именования, поэтому я обращаюсь заново к маскулинному дискурсу, кажущемуся сегодня архаичным и почти неприличным в академическом сообществе. Одним из знаменитых примеров такого типа маскулинизма принято считать те философические рассуждения Льва Толстого, которыми наполнены его литературные сочинения, его дневники, статьи, воспоминания, где есть совершенно четкое и незыблемое понимание того, что такое мужское и что такое женское».

Три тела в душе: Виктор Мазин о соотношении реального, воображаемого и символического

15 октября

«Если тело реальное никогда не совпадало с телом воображаемым, то теперь дело тела обстоит еще куда интереснее. Отныне оно представляет собой неконгруэнтность тел — воображаемых, реальных и символических. Тело реальное как таковое всегда уже оказывается по ту сторону тела воображаемого и тела символического. Парадокс в том, что именно этому буквально невозможному телу не откажешь в существовании. Именно оно — основание воображения и символизации. Именно оно оказывает сопротивление воображению и символизации. Именно оно в своем настойчивом отсутствующем присутствии вновь и вновь возвращается и метафорически заявляет о себе. До самой смерти души и тела».

«Ребенок открыт всем возможным видам сексуального опыта»: Александр Сосланд о детском теле после психоанализа

18 октября

«Анализ телесных проявлений может указать на нечто скрываемое, вытесняемое, не предъявляемое через речь. То есть, например, у нас есть анализ проявлений клиента, он может быть двояким: мы анализируем речевой материал, и мы анализируем телесный. Если клиент нам широко улыбается, а сам очень скован и зажат, и сидит, напряженно поджав ноги, морщит лоб и двигает ушами, — это тоже предмет для отдельного анализа и для далеко идущих выводов».

Отпилите мне ногу: Дик Свааб о синдроме нарушения целостности восприятия собственного тела

22 октября

«На ранней стадии нашего развития в мозге закладывается программа не только нашей гендерной идентичности (ощущения себя мужчиной или женщиной) и сексуальной ориентации, но также и нашей телесной схемы. Удивительным отклонением развития этого последнего процесса является синдром нарушения целостности восприятия собственного тела. Люди с этим синдромом с детства испытывают чувство, что некая часть их тела им не при- надлежит, и любой ценой хотят от нее избавиться. Какую-то часть собственного тела они не воспринимают как составную часть самих себя, несмотря на то что она прекрасно работает. Это приводит к всепоглощающему желанию ампутации. И только после того как ногу или руку им ампутируют, они, наконец, ощущают себя полноценными».

От борьбы за пандусы к критике нормативного тела: Катя Статкус о том, что такое Disability studies

23 октября

«В первые годы своего существования исследователи Disability studies противостояли прежде всего давно сформированному пониманию инвалидности как чего-то негативного и боролись за создание доступной среды в общественном пространстве. Впоследствии акцент сместился, и важнейшим объектом изучения этой дисциплины стала так называемая «нормативная телесность». Как и по каким причинам государством и его гражданами сегодня осуществляется (само)регуляция различных телесных отклонений? Обязательный в некоторых странах предродовой тест для выявления синдрома дауна и кохлеарная имплантация глухих детей — пожалуй, самые известные проявления подобной биополитики. Disability studies предлагают альтернативные изоляции и уничтожению модели существования людей с инвалидностью в современном мире и критически переосмысляют понятия «нормы» и «нормативности» в отношении тела».

Внешний взгляд на плоть: Елена Яичникова о теле в современном искусстве

30 октября

«Британский художник Люсьен Фрейд — живописец тела в его физиологическом аспекте. В отличие от Энгра, пренебрегавшего природой ради красоты изгибов, пастозные портреты Фрейда безжалостны к своим моделям. Его беспристрастный взгляд, сравнимый со взглядом патологоанатома, запечатлевал плоть в самом неприглядном виде, выставляя на всеобщее обозрение ее отталкивающее естество, изъяны, старческое увядание, разрушение и уязвимость. Работы Фрейда представляют тело, лишенное социальных атрибутов. Тело, не вызывающее желания. Тело как бремя, которое приходится нести. Немолодые мужчины и женщины, распростертые на полу, кровати или кресле в замкнутом пространстве комнаты, демонстрируют свою наготу с отсутствующим и уставшим взглядом, отвернувшись от зрителя или забывшись сном. В отличие от классических портретов их «зеркалом души» является не взгляд, а тело — то, что связывает человека с миром и несет на себе его безжалостные следы».

Экономика мертвых тел: Дарья Дмитриева о кино

11 ноября

«В случае с мертвым телом, детективом и финальной истиной мы имеем дело с одним из самых востребованных аффектов ХХ века — рациональностью. Как тонко заметил еще Эдгар Алан По в рассказе «Убийство на улице Морг»: среди прочего нам известно… что дар анализа служит источником живейшего наслаждения. Рациональность для массовой культуры — это такой же эксплуатируемый аффект как страх или умиление. Интеллектуальное наслаждение — одно из многих наслаждений, доступных человеку, и оно имеет свое место в постиндустриальной экономике желаний. И на службу ему встают мертвые тела — тела, вокруг которых накапливаются истории, превращаясь в капитал маленьких истин, чтобы снова и снова вызывать наслаждение потребления рациональности».

Порно-стерео: Жан Бодрийяр о гиперреальности и отсутствии соблазна в порнографии

11 ноября

«Гегель: «Подобно тому как на поверхности человеческого тела, в противоположность телу животного, везде раскрывается присутствие и биение сердца, так и об искусстве можно утверждать, что оно выявляет дух и превращает любой образ во всех точках видимой поверхности тела в глаз, образующий вместилище души». Значит, нет и не может быть наготы как таковой, нет и не может быть нагого тела, которое было бы только нагим, — нет и не может быть просто тела. Как в том анекдоте: белый человек спрашивает индейца, почему тот ходит голый, а индеец в ответ: «У меня все — лицо». В нефетишистской культуре (где отсутствует фетишизация наготы как объективной истины) тело не противопоставляется, как у нас, лицу, которое одно наделяется взглядом и вообще завладевает всем богатством выражения: там само тело — лицо, и оно глядит на вас».

Коллективная чувственность: Игорь Чубаров о теории и практике русского левого авангарда

15 ноября

«Формальные эксперименты русских комфутуристов 20-х годов были мотивированы потребностью установления в новой городской среде коллективных способов восприятия и коммуникации, которые они связывали не с мистическими народными «чувствилищами» или карнавальными телами à la Бахтин, а с возможностями современной индустриальной техники и таких массовых медиа как газета, фотография и кино. По сути речь шла о становлении новых видов массового искусства, пытающихся переформатировать социальную жизнь на основе альтернативных способов взаимодействия, которые соответствовали структуре восприятия и коммуникации его произведений и возможностям новых массовых медиа. При этом речь шла о возвращении искусства в социальную жизнь, а не наоборот, превращении жизни в род искусства, с сохранением наличных экономических и политических институтов и отношений, как в фашизме и сталинизме».

Логика заботы о народном теле: Борис Подорога о национал-социализме

18 ноября

«Национал-социалистическая идеология апеллирует к совести, источником которой является этническая идентичность: нравственная совесть существует внутри и для народа (Volk). Народ — это единственный и подлинный источник представлений о морали. В своих пропагандистских речах Гитлер часто использовал словосочетание «народное тело» (Volkskörper). И это не случайно, ибо народ есть идеальный образ целого, превосходящего сумму всех своих частей. Народ есть тело, обслуживающееся органами-индивидами. Главная функция индивида — забота о коллективном народном теле, чьим органом он является».

Философия видения: Дмитрий Хаустов о Мерло-Понти

26 ноября

«Мир дан нам посредством тела, через тело мы сами включены в мир. Тело — это и есть то самое Da, о котором шла речь: Бытие (Sein) открывает себя в этом конкретном экзистирующем Здесь (Da), в своем месте, то есть в теле. Таким образом, Бытие — это бытие-в-мире. Органическая связь тела и мира — это восприятие. Единые в своей множественности нити восприятия сцепляют тело с миром, открывая одно для другого. В акте восприятия (который не есть в чистом виде активность, но одновременно и претерпевание) тело вы-ступает (эк-зистирует) в мир, а мир открывается телу. Для экзистенции мир всегда уже здесь в своей данности, всегда уже здесь до всякой рефлексии. Поэтому мир до-объективен: мир — не объект сознания, но естественная среда восприятия».

Сомнения Сезанна: Мерло-Понти о том, как тело определяет сознание

9 декабря

«Итак, рисунок должен проистекать из цвета, если мы хотим передать мир в его истинной плотности. Ведь мир — это некая масса без зазоров, система цветов, которую силовыми линиями пронизывают бегущие перспективы, контуры, прямые и кривые: в вибрациях выстраивается каркас пространства. «Рисунок и цвет больше не различаются; художник ровно настолько же рисует, как и пишет; чем больше гармонизован цвет, тем точнее рисунок… Когда цвет всего богаче, форма всего полней». Сезанн не пытается подсказать цветом тактильные ощущения, которые дали бы форму и глубину. Первобытному восприятию неведомы эти различия касания и зрения. Лишь в дальнейшем наука о человеческом теле учит нас различать наши чувства. Вещь переживаемая не обнаруживается или выстраивается исходя из данных чувств, но изначально предлагает себя как центр, из которого эти данные излучаются. Мы видим глубину, бархатистость, мягкость, твердость предметов — даже их запах, говорит Сезанн».