Музыка — самое абстрактное из искусств. Однако, как бы ни был велик выбор тематических курсов, прочитанных ведущими культурологами, рассказать о теоретических основах обычно лучше получается у того, кто основательно поднаторел в практике. Дэвид Бирн, Ник Кейв, Бобби МакФеррин, Брайн Ино, Карлхайнц Штокхаузен — T&P выбрали десять самых полезных, интересных и вдохновляющих лекций о музыке, прочитанных музыкантами.

Связь между музыкой, литературой и живописью подметили еще Верлен и Рембо ближе к концу XIX века. Дэвид Бирн пошел дальше — и задался целью определить, как отразилась на музыке эволюция архитектурных вкусов и технологий. Анализируя народные африканские напевы, классические оперы и рок-вакханалии, основатель Talking Heads задается вопросом: а что, если композитор всегда подсознательно руководствуется тем, в каком зале будут играть его произведение? Вдруг помещение — это тоже своеобразный инструмент, который может повлиять как на слушателей, так и на саму музыку? Следуя своей вывернутой наизнанку, но при этом очень последовательной логике, во главу угла в процессе создания композиции Бирн ставит не талант, а контекст — то есть то, где и при каких обстоятельствах она будет исполнена.

Леонард Бернстайн

Вопросы без ответа

В 2010 году журнал BBC Music Magazine, посвященный классической музыке, выбрал 20 лучших дирижеров всех времен и народов. Второе место занял Леонард Бернстайн, проиграв только великому Карлосу Клайберу. Если экспертам пришло в голову составить рейтинг лучших лекторов-музыкантов, Бернстайн, несомненно, победил. Шесть лекций, прочитанных дирижером в 1973 году в Гарварде и объединенных общим названием «Вопрос без ответа», предназначены скорее не для вольных слушателей, а для тех, кто глубоко и серьезно изучает музыкальную теорию или историю искусств. Вместе с темораторский дар Бернстайна настолько гибок, что большая часть его идей понятна даже дилетанту. За какие-то 11 часов — именно столько в общей сложности длятся лекции — ему удается, казалось бы, невозможное: сопоставить музыку со всеми смежными — и не очень — дисциплинами, вроде литературы, живописи, физики, философии и даже лингвистики.

Публичная дискуссия, прошедшая в рамках Международного фестиваля науки в 2009 году и посвященная проблеме воздействия музыки на человеческий мозг, на деле превратилась в бенефис Бобби МакФеррина. Конечно, самая интересная ее часть — затеянная МакФеррином манипулятивная игра. Продемонстрировав залу пентатонный ряд, он сначала прыгает с места на место (с одной ноты — на другую) и просит зрителей подпевать, а затем просто прыгает, и зрители уже поют сами, интуитивно угадывая, каким должен быть следующий звук. Впрочем, рассуждения певца на тему эмоциональной вовлеченности человека в музыку и его стремления быть причастным к творческому процессу вызывают не меньшее любопытство. А от вступительной импровизации МакФеррина, исполненной в благоговейной тишине, и вовсе невозможно оторваться.

Приезд Брайана Ино в Россию стал эпохальным событием не только для любителей эмбиента, но и для тех, кто хорошо знаком с историей развития мировой музыки второй половины XX века и представляет, какая роль отведена в ней этому обаятельному, немного застенчивому британцу. Деятельность Ино во многом определила звучание Дэвида Боуи, Talking Heads, Genesis, Нико, U2. Однако лекцию, представленную в Санкт-Петербургской консерватории, он посвятил отнюдь не своим прославленным подопечным. Ино взял выше и продемонстрировал свой взгляд не только на культуру, но и на жизнь вообще. С одной стороны, он попытался объяснить, почему аудио и визуальное искусство не могут существовать в отрыве друг от друга. С другой –заявил, что судьба любого человека напрямую зависит от его умения противостоять силам, которые он не в состоянии контролировать, и культура — его главный помощник в этом деле.

Карлхайнц Штокхаузен

Английские лекции

Карлхайнц Штокхаузен — едва ли не самый титулованный немецкий композитор XX века. Кем его только не называют: и лидером музыкального авангарда, и пионером электроники, и мастером «пространственной музыки», и гением, и пророком. Но, несмотря на всеобщее восхищение, лекции Штокхаузена, прочитанные в Британии в начале 1970-х годов, фурора не произвели — вероятно, потому, что тогда его своеобразная ода электронной музыке прозвучала почти как ницшеанское «Бог умер». К тому же одно дело — слушать экспериментальные композиции, и совсем другое — экспериментальные лекции. Однако теперь, по прошествии лет, штокхаузеновские выступления получили второе рождение: чем выше интерес к электронике, тем большее значение имеют ее теоретические основы, а Штокхаузен рассказывает о них пусть и не всегда доступно, но явно со знанием дела.

Мелодия и текст — это курица и яйцо песни: спор о том, что первично, не затихает веками. Главный австралийский пессимист Ник Кейв встает на сторону текста — и это, в общем-то, вполне оправданно: лирическая составляющая композиций Кейва настолько выразительна, что в рамках его творчества музыка служит скорее обрамлением для стихов. Поэтому и лекция музыканта посвящена, в первую очередь, силе слов, а не нот. Откровенно делясь подробностями своей личной биографии — начиная со смерти отца и заканчивая неудачными романами — и апеллируя к мудрости Одена и Гарсиа Лорки, Кейв рассказывает о том, как стихи помогают пережить потерю, справиться с болью и понять самого себя.

Американский дирижер Бенджамин Цандер безраздельно предан классической музыке, однако он прекрасно отдает себе отчет в том, что неподготовленному слушателю классика дается нелегко. Его лекция — это попытка всего за 20 минут пробудить в людях любовь к мелодиям, которые многие считают либо чересчур сложными, либо откровенно устаревшими. Пересыпая свои суждения незатейливыми шутками, Цандер доказывает, что классические произведения далеко не так тяжеловесны, как кажется на первый взгляд. Для того, чтобы понять их, достаточно всего лишь разглядеть в каждой ноте определенную эмоцию — грусть, радость, удивление, восторг. И когда эти эмоции сольются в своеобразный портрет композиции, человек сможет без труда определить, что хотел сказать ее автор, сопоставить это с личным опытом и проникнуться классикой — музыкой, которая всегда созвучна его собственным переживаниям.

История музыкальной терапии началась в первой половине XIX века, когда французский психиатр Жан-Этьен Доминик Эскироль попробовал облегчить страдания своих пациентов с помощью звука. В XX веке музыкой лечили не только душевные болезни, но и язву желудка, туберкулез, контузии и даже родовую горячку. Сегодня возможности музыкотерапии практически безграничны — утверждает в своей лекции Роберт Гупта, скрипач Лос-Анджелесcкой филармонии, который так и не смог определиться, кем ему быть — врачом или музыкантом, — и остановился где-то посередине. Опираясь на эксперименты авторитетных нейробиологов, Гупта приводит ряд удивительных — и убедительных — примеров того, как пение помогало людям справиться с последствиями инсульта и тяжелых ранений, а правильно собранный микстейп мог даже побороть патологический тремор, возникающий при болезни Паркинсона.

Даниэль Баренбойм

В начале был звук

Ежегодно радио BBC 4 приглашает ученых, философов, литературных критиков, музыкантов прочитать курс лекций о том, в чем они лучше всего разбираются. Первым для BBC записывался нобелевский лауреат Бертран Рассел — еще в 1948 году. В 2006 году в эфире радиостанции зазвучал голос Даниэля Баренбойма, выдающегося израильского дирижера и пианиста. Он выступил с пятью лекциями: «В начале был звук», «Чувство, которым пренебрегают», «Магия музыки», «Музыка объединяет», «Сила музыки». Из них наибольшую ценность представляет, пожалуй, вторая: в ней Баренбойм выдвигает тезис о том, что люди зачастую слушают навязанную им музыку, от которой они не могут спрятаться и которая разрушительно воздействует на их психику.

Переоценить значение Дэррика Мэя для современной музыки — сложно: вместе с Хуаном Аткинсом и Кевином Сандерсоном он стоял у истоков детройтского техно. И если Аткинс считается первопроходцем, а Сандерсон — двигателем техно-прогресса, то Мэй традиционно отвечает за новаторство. Именно он как-то сказал, что техно — это альтернативная, инновационная философия, которая противостоит конформизму и коммерциализации. Собственно, эта мысль и лежит в основе лекции Дэррика Мэя для Red Bull Music Academy, датированная 2006 годом. Впрочем, говорит техно-гуру не столько о самом музыкальном направлении, сколько о том, почему оно родилось в Детройте, а не где-то еще. Патриотизм, помноженный на отличное чувство юмора, делает лекцию Мэя не только информативной, но и чрезвычайно трогательной.