Эволюционный биолог и профессор психологии в Университете Вашингтона Дэвид Бараш рассказал в своей колонке для New York Times о том, что приписывать человеку врожденную тягу к войне неверно — многие традиционные общества считают насилие неприемлемым. T&P перевели основные тезисы.

Война везде, она чувствуется в воздухе. В New Scientist пишут, что «военные действия играли определяющую роль в нашем развитии», а в исследовании, опубликованном в журнале Science, говорилось, что «смерть во время войны была настолько обыденным событием в охотничьих обществах, что оказалась важным эволюционным прессом для ранних Homo sapiens».

Когда в 60-е и 70-е годы антрополог Наполеон Шаньон оповестил о своей находке, связанной с племенем Яномамо в Амазонии, которое, как он утверждал, находились в состоянии постоянной войны, его данные многими были приняты с энтузиазмом, потому как прекрасно ложились в наши представления о взаимосвязи между ранним человеческим насилием и эволюционным развитием. Оглядываясь назад, у меня нет сомнений в правдивости свирепости Яномамо. Но я ставлю под сомнение склонность некоторых исследователей делать общие выводы на основе информации информации о группе людей среди, без сомнения, крайне разнообразных человеческих видов. Особенно, если это что-то настолько сложное, как война.

«Я почти не сомневаюсь, что представления многих эволюционных антропологов и некоторых биологических антропологов были искажены из-за соблазнительности драмы «примитивной человеческой войны». Не менее естественным и важным процессам — примирению и избеганию конфликтов — уделяется намного меньше внимания»

Миротворчество ярко выражено и широко распространено среди групп кочевых фуражиров, которые, возможно, находятся ближе всего к нашим предкам-гоминидам в экологических условиях. Среди народа Хадза в Танзании возможны межличностные конфликты, вспышки ярости и даже драки, но они никогда не воюют и, судя по всему, никогда не воевали. Народ Мориори, первые обитатели архипелага Чатем у берегов Новой Зеландии, изобрел несколько методов (включающие социальное высмеивание), которые предотвращают переход кризисных ситуаций в фатальное групповое противостояние. Батеки малайзийского полуострова рассматривают насилие и явную агрессию абсолютно неприемлемыми, сохраняя исключительную миролюбивость как основополагающую ценность своей общины. Как нам известно, шимпанзе могут участвовать в стычках, которые напоминают человеческие боевые действия. Но обезьяны бонобо, которые находятся к нам в той же степени родства что и шимпанзе, славятся своей склонностью к любви вместо войны.

Я почти не сомневаюсь, что представления многих эволюционных антропологов и некоторых биологических антропологов были искажены из-за соблазнительности драмы «примитивной человеческой войны». Не менее естественным и важным процессам — примирению и избеганию конфликтов — уделяется намного меньше внимания. Проблема восприятия человека как изначально воинственного существа даже не в том, что оно попросту неверно. Важнее то, что оно угрожает тем, что наша тяга к миротворчеству будет уменьшаться с каждым днем.

Прочитать статью Дэвида П. Барашаполностью можно на сайте New York Times.