В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходе к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Чтобы узнать больше о японской археологии, Катерина Бочарова получила стипендию фонда «The Japan Foundation» и отправилась в Университет Токио Метрополитен, где проводит эксперименты по кости и дереву, участвует в раскопках на острове Хоккайдо и общается со студентами из Америки и Японии.

Катерина Бочарова, 25 лет

** — Где ты сейчас учишься и стажируешься? По каким направлениям? И как давно?**

— В конце сентября заканчивается первый год моей аспирантуры в Новосибирском государственном университете по специальности «археология». А с середины августа я нахожусь в Токио, прохожу краткосрочную стажировку в Университете Токио Метрополитен (Tokyo Metropolitan University).

Основные направления моей работы — это геоархеология и экспериментальная археология. Экспериментальная археология — это направление науки, которое пытается на основе древних технологий воссоздать орудия труда, ремесла и быт предыдущих поколений. Здесь используются различные подходы для того, чтобы провести эксперимент, основываясь на археологическом материале, например, попытаться воспроизвести всю оперативную цепочку расщепления камня.

— Как ты попала на эту стажировку? И как выглядел сам процесс поступления?

— Япония всегда меня привлекала. Когда я училась на первых курсах в университете, даже думала специализироваться на истории Японии, но все же выбрала археологию. Прошлым летом мне посчастливилось участвовать в научном обмене между Новосибирским государственным университетом — институтом археологии и этнографии СО РАН и Токио Метрополитен Университетом. Тогда мы в течение двух недель принимали участие в раскопках и знакомились с археологическими коллекциями с палеолитических местонахождений острова Хоккайдо.

Очень интересной оказалась методика раскопок — в целом она похожа на нашу, российскую, но со своими нюансами. В ходе работы мы познакомились с основными направлениями в исследованиях верхнего палеолита, особенно с технологией микропластинчатого расщепления. Это новый уровень развития в расщеплении камня. Раньше считалось, что появление микропластин и развитие микропластинчатых индустрий (пластины можно использовать как заготовки многих орудий — ножей, резцов, проколок и т.д) — это маркер мезолита. Однако сейчас даты появления микропластин значительно удревнились и скорее это уже маркер перехода от среднего к верхнему палеолиту.

По возвращении домой я начала читать статьи на английском об археологии о. Хоккайдо. Стали появляться вопросы, я начала проводить аналогии с моим исследованием. Я изучаю переходный период от эпохи палеолита к эпохе мезолита и саму эпоху мезолита (среднекаменного века, 13-7,5 тыс. л.н.), хочу определить хронологические и технологические границы между палеолитом и мезолитом на материалах раннеголоценновых комплексов Канско-Рыбинской котловины в Красноярском крае.

В ноябре я случайно нашла объявление о стипендиях фонда «The Japan Foundation» на научные стажировки в Японии. Решила подать заявку, но особо ни на что не рассчитывала — слышала, что это очень престижная стипендия и очень серьезная программа. (Японский Фонд (The Japan Foundation) — единственная в Японии организация, которая занимается культурными обменами между Японией и другими странами). Я подготовила заявку — проект краткосрочной стажировки под названием «Микропластинчатые технологии: типолого-морфологические характеристики, трасология, эксперимент». В рамках проекта предполагалось освоение новейших разработок в области трасологии и экспериментальной археологии и участие в раскопках. Отправила. Результаты конкурса стали известны только в конце апреля. Я уже забыла о той заявке, так что была очень счастлива получить grant letter с одобрением моего исследовательского проекта. Далее следовал сбор документов, заполнение новых форм, покупка билетов и оформление визы.

— Где ты сейчас живешь? Снимаешь или в общежитии? Как условия?

— Живу в International House в кампусе Университета Токио Метрополитан. Территория университета очень уютная — все очень удобно расположено, много зелени, рядом парк. International House — это что-то типа общежития-гостиницы. У меня одноместная комната со всем необходимым: кухня, ванная и просторная комната — практически однокомнатная квартира. И, самое главное, — есть кондиционер. Когда я только приехала в Токио в середине августа, здесь были зафиксированы самые высокие дневные и ночные температуры, как говорили местные жители — рекордные за 50 лет. Сейчас уже чувствуется осень.

** — Какие бонусы дает статус студента и аспиранта?
**

— На этот вопрос мне сложно ответить, так как я не являюсь ни тем, ни другим здесь. Я просто visiting researcher. Единственное, что я знаю: студенческая карточка дает в некоторых музеях скидку на входной билет.

** — Над чем ты сейчас работаешь?**

— Основные направления работы следующие:
 работа с археологическим материалом, работа в трасологической лаборатории, проведение экспериментов по воспроизведению микропластинчатых технологий; работа в библиотеках, поиск и изучение последней литературы, посвященной указанной тематике, и участие в археологических раскопках.

Сейчас я в основном работаю с литературой. С 20-го августа по 8-е сентября я принимала участие в раскопках местонахождения Шимаки. Это город Камишихоро, расположенный практически в центре острова Хоккайдо. Раскопки представляли своеобразную полевую школу — кроме меня и японских студентов и аспирантов, участие принимала и группа студентов из Америки. Помимо археологической практики, это была отличная языковая и культурная практика.

— Можешь ли ты отметить кого-нибудь из твоих руководителей или преподавателей в Японии?

— Конечно! Не могу не сказать о профессоре Университета Токио Метрополитен Масами Изухо. Он геоархеолог, занимается изучением верхнего палеолита Евразии, очень известен в Японии, в Америке и в России (неоднократно принимал участие в раскопках в Забайкалье, на территории российского Дальнего Востока), сейчас он на раскопках в Монголии.

Профессор помог мне в организации поездки и пригласил поучаствовать в раскопках. В любое время отвечал на мои вопросы по теме исследования, объяснял то, что было непонятно, рекомендовал литературу по теме. Спасибо ему большое за эту помощь и внимание.

— Опиши свой обычный учебный день в Японии.



— У меня тут было два распорядка, городской и полевой. Городской был таким: я просыпалась, варила кофе, часам к 10-11 уходила в университет. Там в разные дни или работала с литературой, или смотрела коллекции археологического материала из различных верхнепалеолитических памятников острова Хоккайдо.

Несколько дней я провела за экспериментами по расщеплению и получению следов износа рабочих поверхностей орудий. Мы использовали отщепы и пластины для резки, пиления, сверления различных поверхностей (кость, дерево, рог, морская раковина). После определенного времени работы одним из таких действий (например, разрезания кости, или отделения мяса от кости) на орудии можно увидеть следы использования — заполированность, выкрашивание рабочего края, царапины на рабочей поверхности и т.д. То есть, мы экспериментальным путем получаем следы изношенности, а потом сравниваем с археологическими орудиями, найденными во время раскопок, таким образом можно установить, как примерно использовалось это орудие. Это необходимо для дальнейшей работы в трасологической лаборатории (археологическая трасология — это метод познания деятельности человека в прошлом через изучение ее следов на древних орудиях из камня, кости, металла и других материалов).

В 12 часов — ланч. Здесь с этим нет проблем, можно купить недорогой ланч-бокс в супермаркете или, например, сходить в кафе, где готовят лапшу. Подобных маленьких кафе очень много, они простые и недорогие, а порции там довольно большие. После ланча я обычно работала до 16.00, иногда правда и до 7-8 вечера оставалась. Когда заканчивала в 4 часа, бежала смотреть город, изучать окрестности или садилась на поезд и уезжала в центральные районы. Домой возвращалась часов в 9-10 вечера, уставшая и счастливая.

На раскопках у нас был более строгий и регламентированный распорядок. Завтрак в 8.00. В 8.50 подготовка к выходу на раскоп, в 9.00 — начало работы. Работали до 11.50, с перерывом 15 минут. В 12.00 — ланч, в 13.00 — снова на раскоп до 17.00. Ужин в 18.00. После ужина мы шли в японскую баню — Сэнто. После бани у нас было свободное время — мы знакомились друг с другом, рассказывали о своих научных темах, показывали фотографии с раскопок, делились литературой, дискутировали. Это очень полезный опыт: так, в ходе одной из таких бесед я нашла новую территорию для поиска аналогий для моей диссертации. Негласный отбой был в 11 вечера. И на следующий день — все по кругу.

— Оправдала ли эта поездка твои ожидания?

— Даже более чем. Мне удалось осуществить все поставленные задачи, даже в какой-то мере расширить тему исследования и найти новые векторы развития. Спасибо за это японским студентам — так получилось, что с несколькими из них мы имеем общее направление исследования: микропластинчатые технологии. Благодаря общению с ними я значительно расширила свои знания в этой области археологии, так же, как и ребята больше узнали о российских исследованиях этой темы.

— Какое самое главное знание или умение ты получила в процессе обучения?

Самое главное — это опыт общения с иностранными коллегами, до этого были только кратковременные визиты (несколько дней, может быть неделя). А сейчас удалось более плотно поработать вместе, даже появилось несколько новых идей о дальнейшей совместной работе. Очень рада, что удалось поработать в трасологической лаборатории и провести несколько экспериментов. Многие вещи теперь для меня прояснились и встали на свои места.

— Где будешь работать, когда закончишь учебу?


— Очень хочу работать по специальности и развиваться дальше. Думаю, что оставшиеся два года в аспирантуре сосредоточусь на написании диссертации, а после думаю уехать в Европу на постдок. Но загадывать дело не всегда благодарное, поэтому просто надеюсь связать себя с археологией и хочу, чтобы мое исследование было интересным и нужным.