Журналист Максим Трудолюбов прочитал в Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» лекцию о взаимосвязи архитектуры и общества. В частности, он рассказал, как строительство хрущевок повлияло на взаимоотношения между государством и людьми, а также на создание нового социального контракта. T&P записали несколько основных тезисов.

Максим Трудолюбов

журналист, редактор отдела «Комментарии» газеты «Ведомости», автор книги «Я и моя страна: общее дело» (2011), «Русский Ордер: архитектура, счастье и порядок» (2013).

Перед советскими архитекторами — авторами так называемых «хрущевок» — стояло две практически несовместимые задачи. С одной стороны, они должны были обеспечить людей отдельным жильем. С другой — выполнить существующие в то время нормы, согласно которым на одного человека должно было приходиться сначала восемь, а позже восемь с половиной квадратных метров. Но квартиры, построенные по таким нормам, по советским стандартам получались слишком большими, и местные власти сразу бы превратили их в коммуналки. А задача была в том, чтобы построить именно отдельные квартиры, где семья будет жить изолированно. В результате долгих обсуждений получился проект «хрущевок» — очень простых маленьких квартир. В них не было ни столовых, ни игровых, ни каких-то других дополнительных комнат, в которые мог бы подселиться кто-то чужой. По той же причине, если в квартире было две комнаты, то одна из них чаще всего была проходной — это исключало возможность вселить туда другую семью. Архитекторы того времени, да и сам Хрущев, не рассчитывали, что такие дома простоят очень долго, даже тогда это было временным решением жилищной проблемы.

Девяносто девять процентов тех, кто въехал в хрущевки, до этого теснились в бараках или коммуналках. Появление отдельного жилья у такого количества людей стало, наверное, самой большой социальной переменой со времен войны. По масштабу ее можно сравнить только с событиями начала 90-х. Ведь многие до этого даже не понимали, что значит личное пространство. Вся их жизнь проходила под назойливыми взглядами чужих людей: и на работе, и дома, и в общественном транспорте.

Именно благодаря хрущевскому строительному буму появилось что-то вроде публичной сферы. Парадокс в том, что получив личное пространство, люди стали лучше и охотнее общаться друг с другом. Потому что теперь они могли звать гостей и проводить вечера с кем хотят и кому доверяют. А не со случайными соседями, которые по факту могли быть врагами. В результате этого появились и другие вещи: новая литература, поэзия, музыка, философия.

Эта перемена сыграла большое значение для появления нового социального контракта между государством и людьми. Сталинский соцконтракт основывался на страхе. Но его времена прошли, и теперь люди работали, строили карьеру и становились профессионалами не из-за страха, а для того, чтобы получить новую квартиру. Эта цель впервые стала очень реальной для простых людей, а не только для правящих членов партии.

У реформы был и другой побочный эффект: люди стали относиться к квартирам как к своему законному праву. Они размышляли так: раз я работаю, значит должен получить жилье. Это стало частью того же социального контракта. Наверное, такое отношение отчасти сохранилось до сих пор. Даже сегодня люди часто говорят: «Я получил квартиру», вместо: «Я купил квартиру».

Сформировалась новая более позитивная социальная реальность. Наверное, именно она спасла в тот момент СССР от развала. Люди были настолько благодарны государству за возможность жить в своей квартире, что никто не думал выходить на улицу и протестовать.

В идеале районы состоят из домов, примерно одинаковых по стоимости. Люди покупают там квартиры, потому что им или подходит цена, или расположение, или нравится местный парк. И так, со временем в этом месте формируется своя социальная атмосфера. А с советскими микрорайонами совсем другая история. Их жители не выбирали, где им жить, они получали квартиры там, где им их давали. Поэтому в одном месте селились люди, совершенно разные по социальному статусу, между которыми не было ничего общего.