28 октября Московский музей современного искусства открывает лекторий. Его программа, рассчитанная на четыре месяца, делится на модули, каждый из которых посвящен определенному этапу в развитии искусства XX–XXI веков. Ведущие лекций Елена Петровская, Елена Яичникова и Александра Данилова рассказали T&P, чему будут посвящены их занятия, а Алексей Масляев объяснил, почему для лектория была выбрана именно модульная структура.

Елена Петровская

кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института философии РАН.

Авангард, появившийся в начале XX века, подвел нас к границе изображения. Несмотря на то что это делал не только он, именно для авангардистов беспредметное изображение стало принципиальной установкой. Это особенно интересно по той причине, что беспредметность можно интерпретировать как запрет на изображение утопии. А это очень важный момент, потому что художественный авангард совершенно четко связан с авангардом политическим: рассуждать о художниках 20-х годов невозможно вне революционного контекста. В результате утопия оказывается своеобразным горизонтом. И дело тут даже не в том, что авангардисты оказались под влиянием определенных идей. А в том, что самими своими работами они отвечали некоторым социальным ожиданиям и собственными художественными средствами давали выражение тому, что фактически выразить нельзя.

Происходит резкий разрыв с традицией прежнего искусства. Оно становится беспредметным и радикальным. А дальше возникают разные течения, которые фактически заставляют нас расстаться и с идеей того, что искусство должно быть представлено наглядно. Это начинается с концептуалистов, чей посыл состоит в том, что достаточно описать выставку, но при этом совершенно не обязательно ее устраивать.

Если продолжать эту линию, то сегодня она наиболее ярко воплощается в искусстве действия, которое называется интервенционизмом. Речь идет об искусстве, которое вторгается в определенную ткань социальных отношений и пытается спровоцировать новые ситуации в общественной жизни. Его очень трудно называть искусством, потому что, фактически, в своих активных формах оно сливается с жизнью.

Сегодня искусство в основном стало частью арт-рынка. Но если это искусство, которое сохраняет свой критический потенциал и которое продолжает зондировать неизвестные области и становится катализатором чего-то нового, то, конечно, оно не то что не может быть присвоено рынком, оно им отторгается. Взять, например, интервенционистов или девушек из группы Pussy Riot. Они поставлены вне системы уже существующих общественных отношений. Они затрагивают общественные ткани и этим вызывают самые неожиданные реакции. Но зато здесь происходит событие. А там, где рынок, событий никаких нет.

Александра Данилова

заместитель заведующего отделом искусства XIX–XX веков музея имени Пушкина, преподаватель и автор статей.

Многие ученые говорят о том, что искусство утрачивает традиционное деление на виды и перестает быть плоскостным. Исчезают такие понятия, как картина, скульптура, и появляется то, что Кабаков назвал «жанром тотальной инсталляции». То есть искусство начинает мыслиться как некая пространственная категория. И в этот момент изменяется не только сам вид искусства, сильно меняется и выставочная практика. Это уже не просто развешивание предметов по стенам галереи, теперь это создание некого пространства, которое вовлекает зрителей в процесс и делает его участником происходящего. Одними из пионеров этого направления выступили художники британского поп-арта. На выставках в конце 50-х годов они проводили очень смелые эксперименты с использованием рекламы и цитат из искусства прошлого, которые выставлялись наряду с художественными произведениями. Это создавало некое пространство, которое очень точно обозначает английским словом environment.

Такое представление об искусстве изменило и его внешний вид. Неслучайно в период 60-х годов распространяются формы искусства, создаваемые на пересечении живописи и театра: хэппенинг, перформанс, акция. Здесь видны два отчетливых стремления. С одной стороны, воздействовать не только на зрение, но и на все другие органы чувств зрителя, чтобы втянуть его в орбиту искусства и сделать соучастником процесса. А с другой — желание использовать такие формы выставки, которые сами понимаются как произведения искусства.

Фактически этот переворот от плоскости к пространству определил лицо современного искусства, потому что сегодня выставка — это всегда определенная среда. Она не может обойтись без выставочного дизайна. Причем это не просто оформление, а именно создание среды, которая воздействует на зрителя точно так же, как и предметы искусства. Добиться этой цели помогает еще и использование интерактивных форм, которые делают зрителя соучастником действия. Из-за этого, конечно, меняется представление о произведении искусства, которое приобретает совершенно новую пространственную форму. Теперь мы смотрим не просто на картину, а на целый блок или серию, помещенные в определенном пространстве.

Елена Яичникова, куратор, историк искусства, арт-критик, сотрудник Московского музея современного искусства.

Период 1970–90-х годов — разнообразный и противоречивый, он далек от того, чтобы представлять собой единый монолит. С одной стороны, искусство наслаждается своей свободой, открывая новые формы, осваивая новые средства выражения и раздвигая собственные границы, — это в основном период 1970-х. С другой стороны, максимально расширив свои пределы, искусство ищет новые опоры, что проявляет себя в возвращении живописи и утверждении новой повествовательности в 1980-е годы. 1980–90-е — это время, когда о своем весе заявляет рынок искусства, который выдвигает своих звезд и формирует тренды, что не отменяет новых поисков свободы, которое ведет искусство в 1990-е годы и продолжает сегодня. В целом это, пожалуй, последний период в истории искусства XX века, когда еще можно говорить о четких группах, течениях, движениях и направлениях в искусстве. Сегодня мы все больше видим, что художники используют все доступные художественные средства для выражения своих идей.

Алексей Масляев, куратор, критик, научный сотрудник Московского музея современного искусства.

Мы выбрали модульную систему занятий, во-первых, потому что она позволяет пригласить специалистов по каждому отдельному периоду, направлению или стилю. Во-вторых, чтобы расширить возможности выбора для самих слушателей. То есть они могут решить, послушать ли им одну лекцию или целый тематически выдержанный модуль. И, в-третьих, семинары модулей позволяют сразу использовать полученные знания в формате обсуждении или диалогов.

Мы ни в коем случае не намерены насаждать одну модель истории искусства. И поэтому курсы лектория перенаправлены на расширение информационно-разъяснительного блока, формирование новых уровней интерпретаций работ или выставок. Другими словами, мы хотим обеспечить посетителей музея необходимым инструментарием для взаимодействия с произведениями искусств.