Москва повернулась к музыке лицом: классические и новые композиторы, традиции и революции, а также Первый всероссийский музыкальный конкурс.

В среду стартует Первый всероссийский музыкальный конкурс. Странно осознавать, но за 20 лет существования Российской Федерации конкурс такого масштаба проходит в первый раз. Цель учредители сформулировали так: сохранение и развитие лучших традиций отечественного исполнительского искусства. Конкурс должен найти новых талантливых исполнителей, помочь им продвинуться и привлечь внимание общественности к сфере музыкального искусства.

Надо сказать, что разговоры о новой академической музыке ходят уже пару лет, перестало быть удивительным, что друзья покупают сезонные абонементы в Консерваторию. У Михаила Мордвинова Большой город копается в кармане, а у беседы Невского с Тарнапольским 6000 просмотров.

Государство, как всегда, чуть-чуть запаздывает. В этом году на конкурс выбрали самые популярные музыкальные специальности: фортепиано, скрипка, виолончель, вокал. В следующем году набор будет другим. К слову, все прослушивания проводятся публично на разных площадках Москвы, так что можно зайти в Консерваторию или Гнесинку и послушать конкурсантов. Расписание и площадки можно найти на официальном сайте конкурса.

В среду же на Стрелке Майкл Найман расскажет о музыке и кинематографе, 16 сентября в Гараже Юрий Сапрыкин будет анализировать пересечение музыки и перфоманса, а в субботу музыканты и композиторы будут обсуждать традиции и революции в духовой музыке.

Учредители конкурса ставят своей целью найти таланты, организаторы лекций и дискуссий — рассказать о музыке на стыке с другими сферами искусства. А Джеймс Конлон, директор Оперы Лос-Анджелеса, захотел, чтобы как можно больше людей узнало о незаслуженно забытых гениальных композиторах нацистской Германии и оккупированных немцами стран.

В 1933-1945 годы в Германии и Австрии прервалась традиция классической музыки, которая заложена была еще в XVII веке Бахом. Речь идет не только о композиторах, которые в лучшем случае были запрещены цензурой, в худшем — погибли в концентрационных лагерях, но и общей культуре исполнения, посещения концертов, обсуждения произведений классической музыки. Александр фон Цемлинский, Виктор Ульман, Павел Хаас, Эрих Корнгольд, Карл Амадеус Хартман — эти и многие другие имена знакомы только узким специалистам. Джейс Конлон думает, а что происходит в современной классической музыке и искусстве? Не являются ли показатели кассовых собов и требования рынка новой, возможно, более тонкой формой цензуры? Возможно, а возможно, не такой уж и новой.