Сотрудник офиса работает в среднем 99117 часов своей жизни. Такое огромное количество времени хочется провести в месте, приспособленном для продуктивного и комфортного труда. Известный испанский архитектор Гусман де Ярса недавно представил в Москве новую образовательную программу по проектированию эффективных рабочих пространств. T&P встретились с архитектором, чтобы узнать, как создать хороший офис, чем кухня лучше креативной лаборатории, для чего нужен коворкинг и почему к 2033 году офисы превратятся в дома.

Гусман де Ярса

архитектор, профессор Школы архитектуры и дизайна IE, проректор курса «Магистр проектирования рабочих пространств».

— Рабочие пространства очень изменились за последние два века. Какими были этапы их эволюции?

— Эволюция рабочего пространства отражает изменения, которые переживало общество. В XIX веке произошла промышленная революция, и многие из тех, кто раньше работал в поле, попали на фабрики. Строительство заводов изменило облик Европы в плане архитектуры, труда и повседневной жизни. Однако условия труда здесь были очень плохими, и с наступлением XX века появилось множество совершенно других предприятий, где требовался не только физический, но и интеллектуальный труд. Это были редакции газет, мастерские, ателье. Огромная масса служащих здесь существовала в рамках строгих иерархических систем, и для них необходимы были абсолютно новые помещения.

В 60-х и 70-х годах изменилось еще кое-что. В США и Европе в тот момент возникли стандарты организации рабочего пространство, архитекторы начали анализировать то, каким оно должно быть, а дизайнеры и производители стали по-другому на него смотреть. Появились предметы мебели, которые позволяли сотрудникам отдаляться друг от друга: например, столы с перегородками. И поскольку в тот момент организация рабочих пространств иллюстрировала вертикальную структуру компаний, у человека, поднимавшегося по карьерной лестнице, сначала появлялся собственный стол с перегородками, затем маленький кабинетик, а потом и настоящий большой кабинет. Но столы и кабинеты объединяло одно: речь в любом случае шла о разделении пространства.

«Нет ничего плохого в том, чтобы иметь место, где можно побыть одному, — как и в том, чтобы создать open space, зал для совещаний или кухню»

В демократическом обществе отношения между людьми больше тяготеют к горизонтали, чем к вертикали. В конце XX века вместо аристократии и рабочего класса, которые разделяла пропасть, мы получили колоссальный средний класс, а вместо структурированных согласно корпоративной иерархии офисов — просторные помещения, где люди могут передвигаться свободно. С развитием технологий в 80-х и 90-х служащие стали мобильнее. Они уже не так зависели от своего места в офисе. Рабочие пространства обрели большую гибкость. Именно тогда на них впервые взглянули как на экосистему, в которой люди не только являются звеньями трудового процесса, но и формируют между собой рабочие, творческие и интеллектуальные связи далеко за его пределами.

В конце 90-х и начале 2000-х общество стало более демократическим, — а в демократическом обществе отношения между людьми больше тяготеют к горизонтали, чем к вертикали. Любопытно, что иногда развитие рабочих пространств отстает от того, что происходит на улице, а иногда опережает глобальные перемены. Вот почему сегодня нам стоит обращать на него больше внимания.

— Получается, привычные нам кабинеты вскоре могут исчезнуть?

— И да, и нет. Разным предприятиям нужны разные помещения. Но даже когда нет нужды в кабинетах, в рамках рабочего пространства все равно нужно обустраивать тихие места. Дизайнер всегда обязан в точности понимать, что требуется компании, и искать точку равновесия между разными зонами рабочего пространства. Я думаю, нет ничего плохого в том, чтобы иметь место, где можно побыть одному, — как и в том, чтобы создать open space, зал для совещаний или кухню.

— Какие зоны нужны хорошему рабочему пространству?

— Это зависит от компании. У сотрудников должна быть возможность влиять друг на друга, ведь именно взаимное влияние позволяет нам изобретать что-то новое. Но также необходимы уединенные места, где можно сосредоточиться, поговорить по телефону, провести совещание и просто поболтать, в конце концов.Лаборатория — это что-то рафинированное, стерильное, далекое от жизни. А на кухне человек пачкается: режет мясо, шинкует овощи, бросает все это на сковороду. Вот почему как метафора творческого пространства кухня куда интереснее лаборатории. Это созидательное место.

В офисе огромное значение имеет кухня. Раньше в моде были «лаборатории», предназначенные для креативной работы. Сейчас это постепенно меняется, и творчество перемещается на кухню. Ведь именно здесь люди создают, пробуют, экспериментируют. Лаборатория — это что-то рафинированное, стерильное, далекое от жизни. А на кухне человек пачкается: режет мясо, шинкует овощи, бросает все это на сковороду. Вот почему как метафора творческого пространства кухня куда интереснее лаборатории. Это созидательное место. Случается, что в офисах кухня занимает центральную позицию и становится гостиной и залом для совещаний. Архитектор или дизайнер может смешать в ней массу разных возможностей и функций, — а остальное сделают те, кто будут пользоваться помещением.

20 лет назад никто бы не смог себе представить подобную степень свободы. Ты приходил, тебе показывали твой стол — и точка. А сейчас фундаментальным принципом дизайна становится внимание к сотрудникам и забота о том, чтобы человек ощущал себя частью проекта. Фотографии детей не сделают рабочее место вашим. Это только макияж. Думать о том, как по-настоящему вовлечь людей в процесс работы, нужно уже на этапе выбора здания. Open space нельзя рассматривать как шаблон. Человек, который разговаривает по телефону, всегда мешает остальным. Необходимо искать равновесие между разными типами пространств.

— В России кухня особенно важна: у нас в домах зачастую нет гостиных, поскольку все общение протекает на кухне.

— Это прекрасно! В Испании не совсем так, но я хорошо тебя понимаю, потому что у нас огромную роль играет еда. Я, кстати, уверен, что для компании очень важно иметь собственный ресторан или кафе с дешевой и здоровой пищей — разумеется, если она достаточно большая. Сегодня мы знаем, что наличие собственных ресторанов и кафе повышает производительность труда, поскольку именно там люди могут сосредоточиться в одиночестве, за чашкой кофе, или пообщаться друг с другом.

—Сегодня в России очень популярны open space. Но можно ли называть такой формат универсальным?

— Open space нельзя рассматривать как шаблон. Человек, который разговаривает по телефону, всегда мешает остальным. Необходимо искать равновесие между разными типами пространств. Дизайн должен отталкиваться от наблюдений. Если вы собираетесь создать для компании хороший офис, нужно сначала провести в ней несколько дней и увидеть, как она работает.

«Коворкинг — это рабочее пространство, которое учится с течением времени. Такое происходит со всеми пространствами, но для коворкингов это характерно больше всего»

Мне кажется, на кабинетах и столах с перегородками сегодня готовы поставить крест, и это несправедливо. Все эти рампы для катания на скейтборде и столы для пинг-понга отлично выглядят на фото, но когда людям нужно работать, необходимо дать им пространство для этого. Нельзя попадать под власть стереотипов. Даже самые крутые клише нельзя применять для всех подряд. Сегодня благодаря исследованиям использования пространств мы знаем, что в «классических» компаниях кабинеты большую часть времени пустуют. Люди ходят на совещания, возвращаются, снова уходят. Зачем предприятию занимать столько места, если сотрудники могут работать вместе? И все же, дизайнер в любом случае должен сперва узнать, как живет предприятие. Если речь идет о множестве индивидуальных работников, которым необходимо находиться в одиночестве, нужно дать им кабинеты, — может быть, более прозрачные или сгруппированные определенным образом.

—А как ты относишься к коворкингам?

—Я большой фанат коворкингов! Крупные предприятия все чаще переходят на эту модель. В использовании коворкингов существует множество спорных моментов, связанных с разделением пространства, мотивацией и социализацией работников, расходами. Однако если у компании 1000 сотрудников: 600 в офисе и еще 400 — с необходимостью работать автономно, — этой второй половине тоже нужны хорошие условия труда. Я в этом плане довольно либерален. Новый тип профессионалов, который создало общество познания, — это не те, кто хочет сидеть на одном месте с 9:00 до 18:00. И это достойно уважения. Специалисты новой формации хотят работать больше, что-то предпринимать, они нуждаются в свободе, гибкости и возможности устанавливать связи друг с другом. В одиночку человек может сделать гораздо меньше, чем несколько людей, которые обмениваются идеями.

Создание коворкингов может прекрасно отразиться и на городе. В городских зданиях существует огромное количество зон, которые прежде никого не интересовали. Теперь в них можно вдохнуть новую жизнь. Коворкинги генерируют вокруг себя деловую среду, дают начало стартапам. Это очень интересная организующая модель, которая отражает современное горизонтальное общество, опираясь на социальные связи и коллективность, до сих пор незнакомую нам.

На самом деле, развитие гражданского общества естественным образом предвосхищает многие процессы в сфере недвижимости и бизнеса и указывает нам путь. Предприятия понемногу меняются: чаще используют промышленные здания, переходят на новые концепции дизайна, создают рабочие пространства с открытой планировкой, ставят кухню в центре офиса и так далее. Отношение к людям тоже становится другим: им дают больше свободы. Например, в компании Google сотрудники большую часть времени делают что хотят, и это приносит свои плоды. Такие сервисы, как Google Maps или Google Street View, появились как раз благодаря такому отношению к работникам. Сегодня бизнес мало-помалу начинает понимать, что у работников, которые чувствуют себя свободно, мотивация гораздо выше, чем у тех, кто скован по рукам и ногам.

— Можно сказать, что коворкинг — это модель будущего?

— Это модель настоящего. Это не что-то, чего мы ждем: все происходит прямо сейчас. Огромное количество людей работает так, и пути назад не существует. Предприятия, которые покидают вертикальный иерархический мир и попадают в мир горизонтальный, насыщенный поперечными связями, уже не могут повернуть вспять. В этом смысле, коворкинг как модель — это, и правда, будущее: нечто, к чему мы направляемся. И это будущее уже здесь.

—Ты говорил о тому, что даже лучшие клише нельзя использовать для всех. Всем ли подходит такое будущее?

— Хороший вопрос. В одних компаниях между руководителями и сотрудниками складываются открытые, почти родственные отношения, а другие используют жесткие схемы управления. Бизнес-модели бывают очень сложными. Я, в целом, полагаю, что креативность никому не вредит. Независимо от того, что производит твоя компания: шурупы, стулья или идеи для социальных сетей, — она нуждается в том, чтобы время от времени возникало что-нибудь новое. Все модели организации рабочих пространств, которые появились сейчас, — это инновации. Ни один бизнес не будет развиваться, если в нем отсутствует инновационный компонент. И речь идет не только о хозяевах соцсетей, но и о господах, которые делают болты или занимаются тяжелой промышленностью.

В развитии нуждаются все, кто хочет расти и конкурировать с другими компаниями. То есть, вопрос, по сути, состоит в том, как именно нужно вводить что-то новое. И тут не существует никакой формулы. Коворкинг — это рабочее пространство, которое учится с течением времени. Такое происходит со всеми пространствами, но для коворкингов это характерно больше всего.

— Какие зоны нужны в коворкинге?

— Это зависит от его размера. Одни коворкинги рассчитаны на восемь сотрудников, другие — на 800. Когда людей много, связи между ними усложняются. Думаю, любому коворкингу необходима кухня. Но это должна быть не просто кухня, а настоящий центр притяжения, где постоянно что-то происходит, и где при этом можно работать. Также важно сделать библиотеку, — например, как, в сети коворкингов The Hub. Там у каждого постоянного посетителя есть собственный ящичек, в который он может положить семь своих любимых книг. Именно эта идея совместности лежит в основе коворкинга как модели.

Само собой, кроме кухни и библиотеки, нужен зал для проведения презентаций (и лучше, если он будет с трибунами), залы для собраний поменьше и зона для телефонных звонков. Однако коворкинг — это место, которому нужно время. Это место постоянно меняется. Вот почему, открыв коворкинг, нельзя отдаляться от людей и позволять им делать, что вздумается. Нужно постоянно намечать направления развития. Коворкинг — это рабочее пространство, которое учится с течением времени. Такое происходит со всеми пространствами, но для коворкингов это характерно больше всего.

— У тебя есть идеи для коворкинга Dream Industries в здании «Центрального телеграфа»?

— Это изумительное рабочее пространство! Мне очень нравится, что оно выглядит таким обнаженным. Это ведь фундаментальное правило: оставлять структуру материалов на виду. В дизайне много лет господствовала культура «макияжа»: стены и потолки закрывали гипсокартоном и покрывали росписью. А ведь пространство может быть прекрасно, как есть. Но мода на «эпителиальную архитектуру» проходит. Сейчас бетон 20-х или 30-х годов — это почти археологическая ценность. Вот почему в подобных зданиях почти ничего не нужно менять. Пространство «Телеграфа» выглядит немного холодным, однако я думаю, нет ничего страшного в том, что иногда на рабочем месте может быть прохладно, а иногда слегка жарко. С экологической точки зрения это куда рациональнее, чем использование слишком большого количества кондиционеров.

— Может, ты бы добавил сюда какой-нибудь цвет?

— Нет, это место бесподобно. Лично я бы не стал трогать этот бетон. Я часто использую бетон в своих работах, поскольку это потрясающий, очень долговечный материал. Другое дело, что можно было бы разместить на территории коворкинга какие-то «дорожные знаки», разметку. Но и без них здание «Телеграфа» — просто сокровище.

— Опиши лучший коворкинг, который тебе доводилось видеть.

Мне очень нравится The Hub в Вестминстере, Лондон. Он расположен в отличном бетонном здании 70-х годов, в центре города. Там также находится посольство Новой Зеландии. Коворкинг целиком занимает первый этаж. В The Hub дизайнеры тоже решили оставить материал стен на виду. В этом коворкинге отлично налажена работа, он всегда «в форме». И The Hub — это не только место, куда пользователи приходят вести свои дела и платят за рабочее место. Это целая предпринимательская сеть. Это сильные люди, авторы и сотрудники проекта, которые вкладывают много средств в стартапы.

Если в компании есть профессиональный кластер, как, например Dream Industries, перед ее создателями открываются абсолютно новые возможности. Когда такое место, как «Телеграф», работает, это лучше The Hub в Вестминстере. Без сомнения, оно может стать лучшим коворкингом в мире. «Телеграф» будет «номером один», а на второе место можно поставить The Hub.

«Баланс между делами и личным временем — шаткая штука. Развитие технологии привело к тому, что нашу жизнь наводнила работа. Мне кажется, в будущем элементы домашнего пространства внедрятся в рабочую сферу»

Такое место, как «Телеграф», позволяет подняться на новый уровень и превратить коворкинг в «оранжерею», настоящий «питомник» новых предприятий. Для этого нужно лишь знать, каков портрет пользователя коворкинга с аналитической точкой зрения. Обыкновенно 45% этих людей — автономные работники, а еще 55% сотрудничают с кем-то. И в обеих категориях, я уверен, есть те, кто создает стартапы. У таких предпринимателей, как правило, есть двое или трое сотрудников, и это уже совершенно новый вид бизнеса, для которого требуется необычное рабочее пространство. Вот почему мне кажется интересным оборудовать в коворкингах небольшие зоны, где руководители и работники предприятий на этапе становления могли бы получить не только стол и ноутбук, но и отдельное пространство. В Мадриде есть такой коворкинг: на первом этаже в нем находится open space с рабочими местами, а на втором — сеть помещений площадь по 25 кв. м каждое, которыми могут воспользоваться те, кто уже перестал быть одиночками и обзавелся командой.

—Мы много говорили сегодня о настоящем. Но представь себе: 2033 год, ты на работе. Что ты видишь?

— Как интересно! Знаешь, если честно, я думаю, что рабочие пространства станут больше похожи на дома. Баланс между делами и личным временем — шаткая штука. Развитие технологии привело к тому, что нашу жизнь наводнила работа. Мне кажется, в будущем элементы домашнего пространства внедрятся в рабочую сферу, чтобы компенсировать это. Такие изменения уже происходят. Банк, в котором можно сесть на диван и выпить кофе — это что? Это дом. По сути, речь идет лишь о том, чтобы нам было приятно быть на работе. Выращивать там цветы, если мы их любим, держать домашних животных. Еще 10 лет назад было немыслимо иметь в офисе кухню. Через 10 лет, возможно, будет принято держать на работе рыбок, время от времени ночевать в офисе или приводить с собой детей. Многие компании уже сейчас открывают при своих филиалах детские сады. В конце концов, лучше всего мы всегда чувствуем себя дома. И если наши дома заполнила работа, мы можем нанести ей ответный удар.