Наука требует творческой энергии и пространства вне лабораторий. Прошедший в Калуге Фестиваль популярной науки в рамках проекта ДНК, который курирует «Стрелка», показывал фильмы из программы одного из самых неординарных смотров научного кино в мире — Imagine Science Films. T&P поговорили с куратором ISF и узнали, зачем нужен нарратив генетике, как выглядела самая странная картина программы, что общего у ученых и художников и почему воображение важнее истины.

Алексис Гамбис

биолог, режиссер документального кино, куратор фестиваля Imagine Science Films

— Давайте немного поговорим об Imagine Science — как возникла идея фестиваля? Правильно ли я понимаю, что одна из его целей — снова сделать ученых супергероями, как это было в 1970-х?

  • Я биолог, изучающий генетику, и занялся Imagine Science Films, потому что был расстроен тем, как к науке относились в медиа. Плюс к этому, я чувствовал, что быть ученым самому — тяжело. Люди часто удивлялись, что я ученый, и из окружающих никто на самом деле не понимал, чем я занимаюсь. Мне казалось, что восприятие науки в обществе очень ограничено. Идея фестиваля была в том, чтобы ученые стали немного поп-звездами. Сейчас началась новая волна в науке, ученые становятся новыми знаменитостями. Вы встречаете их на публичных мероприятиях все чаще, по телевизору, их часто приглашают на ток-шоу. Я думаю, что в скором времени ученые будут ключевыми фигурами нашего времени — и я верю, что это происходит сейчас. Единственное, что для этого нужно — чтобы фильмы о науке занимались не только такими вещами, как лечение рака и климатическим изменением, но и делали науку более человеческой, показывали ученых как живых людей — которые не хотят захватить мир и его уничтожить, а они такие же люди, как и все остальные.

«Все снимают фильмы, чтобы рассказать истории, чтобы, в конце концов, немного развлечься — и наука должна быть частью этого»

— Что вы исследовали как ученый?

— Мое исследование было посвящено зрительным системам — я пытался понять, какие гены отвечают за зрительное восприятие. Я работал с фруктовыми мушками и использовал клетки зрительной системы мух, чтобы понять нейрогенерацию — понять, по каким причинам нейроны умирают и что за средовые и генетические факторы влияют на это. Большинство людей не могло понять сразу многих вещей — саму концепцию использования мухи как модели для зрительной системы вообще, то есть идею что муха, рыба или слон могут быть материалом для работы, который потом можно взять и применить к человеческим болезням, поведению и биологии. Чтобы ответить на эти бесконечные вопросы, я снял отрывок своего первого фильма — он о самых ранних генетических исследованиях и называется «Комната с мухами».

— Получается, что вы придумали новое медиа, чтобы рассказать о своем исследовании?

  • С одной стороны — да, с другой стороны — это не совсем так, большинство моих фильмов не совсем про исследования. У фильма про мушек есть конкретный сюжет - про маленькую девочку и ее отца. Так что наука здесь скорее фон фильма, его музыка. И я думаю, что важно, и это определяющий концепт Imagine Science Films — не делать фильмов, которые читают людям лекции о науке, пытаются чему-то этих людей научить или воспитать. Все снимают фильмы, чтобы рассказать истории, чтобы, в конце концов, немного развлечься - и наука должна быть частью этого.

— Какие критерии научной истины в ваших работах. Некоторые из них кажутся довольно фантастическими. Серьезные ученые, изучающие память, могли бы сильно удивиться при виде вашего фильма о спецагентах, стирающих и похищающих память.

— Идея фестиваля Imagine Science Films состоит в том, чтобы заразить людей наукой, заставить их больше думать о науке. Когда мы формируем программу, мы не занимаемся тем, что выбираем только те фильмы, которые на 100% верны — нам важно, чтобы фильмы затрагивали вопросы, которые происходят в науке, чтобы они затрагивали этические научные проблемы, или научные проблемы, которые пересекаются с общественной жизнью, культурой. Мы не хотим показывать только один тип фильмов — документальный. Мы хотим показывать много-много точек зрения и подходов к теме. Если тема — это память, то один из фильмов будет об исследовании памяти, другой будет научно-фантастическим. В результате люди должны получить целую картинку. Не увидеть один фильм — а увидеть целый мир фильмов. Можно сказать, что нас интересуют не сколько фильмы по отдельности — сколько то, как все эти фильмы взаимодействуют вместе, какую картину они показывают. Все наши фильмы выбирают ученые — у нас есть жесткий комитет из ученых, художников и режиссеров. Главный ингридиент фильмов — что они должны быть интересными, должны затрагивать научные темы — оригинальным способом и они должны быть о чем-то немного провоцирующем — а не о том, что Земля вращается вокруг Солнца.

— Ученым трудно работать с художниками?

  • На самом деле, это очень легко. Ученые — по крайней мере, многие из них — очень открыты сотрудничеству. Наш фестиваль устроили ученые — студенты-аспиранты, среди которых был и я. Поэтому у нас всегда был легкий доступ к ученым, половину из наших фильмов снимают именно они. По большому счету, ученые — это то же, что и художники — они делают то, что делают, не ради денег, они делают это ради страсти. Наука имеет под собой рациональные основания — но при этом это невероятно творческое занятие, очень субъективное. Вся эта идея с поиском правды — это же миф: когда вы занимаетесь исследованием, вы постоянно подключаете свое воображение, а не ищете истину. Каждое исследование, которое мы делаем, строится на принципах, идеях и убеждениях, которые — не более чем конструкты человеческого разума. Да, мы понимаем какие-то аспекты биологии, но мы очень далеки от понимания в целом биологии или какого-то бы то ни было примера. Мы понимаем отдельные его области и элементы — мы понимаем, например, как клетка делится или знаем кое-что о ДНК, но в целом мы практически не понимаем ничего. Точно так же как и астрономы ничего не знают о космосе.

Исследование — это процедура, у которой нет ни начала, ни конца, ни конечной цели. Когда вы делаете открытие, вам нужно открыть еще тысячу других вещей после этого. Каждое новое знание открывает дорогу к сотням еще не открытых фактов. Так что нет никакой финишной прямой — это бесконечный процесс, и мы еще в самом его начале. Возможно, кто-то со мной не согласится, но это то, что и делает науку такой прекрасной.

«Самое главное помнить, что когда ты снимаешь научный фильм, ты в первую очередь делаешь фильм, а самая важная вещь кроется в следующем: людям важно сопереживать»

— А как художникам работается с учеными?

  • Я думаю, что у художников то же состояние ума, что и у ученых — в том смысле, что они учатся искусству как дисциплине —они учатся реализму, рисовать, правильно выполнять скульптуру. Все это довольно научно — изучать перспективу и соблюдать пропорции, но в этом есть и много места для творчества. Мои родители — художники: отец пишет картины, а мама снимает фильмы. Я могу сказать, что художники и ученые смотрят на мир очень похоже, двигаются в одном и том же направлении. У них даже есть похожий образ жизни — такая своеобразная изоляция, но в то же время они открываются миру — устраивают выставки или конференции. Им всем нужно строить нарратив — когда ты ученый, тебе нужно делать много-много экспериментов, а потом нужно взять и придумать историю, которую ты потом предлагаешь журналу и так далее. То же самое и с художниками. Все эти элементы должны сложиться вместе, чтобы получилось произведение искусства.

И я считаю, что поэтому очень важно создать для них общее пространство, где они могли бы общаться — нам нужно создать для них общую среду, и это как раз та задача, которую мы пытаемся решить с фестивалем Imagine Science, создать для них площадку, где они могли бы встретиться и поговорить. На наш фестиваль в Нью-Йорке они приходят вместе — сидят на одних и тех же панелях, встречаются на вечеринках. Художники могут делать свое исследование памяти для серий картин — а ученый проводит эксперименты с памятью крыс, и они начинают разговаривать и сотрудничать.

— Раз вы заговорили о нарративе, есть ли рецепт хорошего научного фильма?

  • Волшебных ингридиентов нет. Самое главное помнить, что когда ты снимаешь научный фильм, ты в первую очередь делаешь фильм, а самая важная вещь кроется в следующем: людям важно сопереживать. Люди хотят чувствовать связь с персонажами фильма, и если вам удается это в своей картине — и ученый в фильме будет не абстрактным существом, а кем-то вроде вас, у которого есть проблемы в личной жизни, семье, и личные истории удается связать с наукой — это и будет секрет успеха. Нарратив — это важная часть фильма, история в фильме должна быть очень сильной, а персонажи — человеческим.

— Вы думаете, научное образование слишком рационально и переполнено всеми этими протокольными процедурами — и должно быть более творческим?

— Я думаю, что способ, которым сейчас учат ученых, должен немного поменяться — теоретический базис занимает все время, и молодым ученым нужно давать больше свободы и возможностей для обсуждения. Я сам много преподаю, и мне кажется, что им нужно сделать свой предмет более личным, понять, как исследование связано с их жизнью. Например, изучая раковые клетки или занимаясь нейробиологией, им нужно связать это с собственной историей — точно так же, как это делают режиссеры, снимая кино. Я заставляю студентов снимать небольшие фильмы о своих исследованиях, чтобы они могли это почувствовать.

— А что вы думаете о современном образе ученого? И, простите, за пример — более чем популярный сериал «Теория Большого Взрыва», где выпускники MIT выглядят в лучшем случае слегка нелепо.

  • Конечно, в «Теории большого взрыва» ученые показываются с точки зрения всевозможных клише. Но в то же самое время сериал очень помог популяризации науки и особенно физики. Они приглашали великих физиков в шоу: Нила Деграссе Тайсона, Брайана Грина и других. Но я согласен, что стереотипы очень разрушительны для образа науки и ученых

Фильмы имеют в принципе огромную власть над людьми. С фильмами нужно обращаться очень аккуратно — это, пожалуй, самый эффективный способ промывания мозгов. Вообще почти весь образ ученых в медиа происходит из кино, а в кино они либо сумасшедшие, либо злые гении, либо и то и другое вместе. Но образ ученых он не распространяется на всех ученых в целом. Все эти злые гении не имеют никакого отношения к молодым ученым, а про них нужно намного больше рассказывать. И медиа слишком заняты открытиями, теориями и совсем не интересуются рутиной — тем, как наука собственно и делается. Что это значит — проснуться и работать в лаборатории весь день. Это как если бы снимали фильмы только о картинах, игнорируя сам процесс написания этих картин. Как жизнь Матисса повлияла на его работу и так далее. Должно быть больше фильмов, которые просто рассказывали бы о том, как люди занимаются наукой — и не только о результатах.

— Какой был самый странный фильм о науке из тех, что вы получали?

  • Каждый год мы получаем около 2000 фильмов и выбираем из них всего 50-70. Это очень трудный выбор. У нас был один, пожалуй, очень странный фильм — это был перфоманс на тему экспериментов над животными. Герой фильма выходил на сцену, одетый как ученый, и раскладывал на сцене мертвых животных на блюдах. Эти животные были связаны трубками с клавиатурой, и он играл музыку, используя этих животных. Люди смеялись, были шокированы — все реагировали совершенно по-разному. Но самое прекрасное, что перформанс был не настоящим — это были не мертвые животные, а проекция. Он представился так, как будто бы он делал этот эксперимент для университета Токио, — и все ему поверили. Это было, пожалуй, одно из самых сумасшедших событий нашего фестиваля, которое принесло нам много внимания.

— Есть ли какие-то особенности у научных фильмов отдельных стран? Например, как если бы Китай без конца присылал вам фильмы про генную инженерию, а вы бы думали каждый раз «черт, Китай уже надоел со своим ДНК».

  • Ну, русские, конечно, любят космос. Многие французские фильмы имеют серьезную теоретическую подоплеку, французы относятся к предмету очень серьезно и не оставляют места для веселья — а американцы наоборот снимают слишком много развлекательных фильмов. У всех свои проблемы.

«Есть очень большая организация ученых — Secret science club — они собираются раз в неделю в бруклинских барах и говорят о науке»

— Как тот факт, что вы ученые, влияет на то, как выглядит фестиваль?

  • Тот факт, что кураторы фестивали — это ученые с кандидатской степенью — один из самых интересных аспектов фестиваля. В течение 8 дней мы путешествуем по всему городу — показываем фильмы в барах, музеях, устраиваем выставки, в разных районах города. Когда мы отправляемся в разные места, это привлекает очень разных людей

— А кто приходит посмотреть научные фильмы в бар?

  • Ученые. Есть очень большая организация ученых — Secret science club — они собираются раз в неделю в бруклинских барах и говорят о науке. И тысячи людей приходят — аспиранты, студенты, нобелевские лауреаты. Так что ученых в барах больше всего. Но художники, кстати, приходят не в меньшем количестве. Приходят журналисты, актеры, библиофилы — кто угодно, самый интересный круг людей.

— Какие ближайшие планы у Imagine Science?

  • Мы очень быстро растем и развиваемся. Самые ближайшие планы — открыть лабораторию, где ученые и художники смогут работать вместе: вести исследования и снимать кино. Еще мы хотим запусть онлайн-журнал, посвященный кураторству научных тем в кино и искусстве. Он будет выходить каждый сезон. Сейчас мы снимаем еженедельные собственные видео для гугла — и устраиваем фестивали по всему миру, как и в России.