Тимур Ахметов, Анатолий Ульянов и их товарищи, Наталия Машарова и Эрнест Карлсонс, запустили сайт под названием ЛУЧ. Сайт с очень честным рубрикатором, мертвыми животными в разделе Культура и текстом Докинза из журнала «Химия и жизнь». Там также есть пара сотен цитат из Хантера С. Томпсона, Фассбиндера, Гессе — все содержат какой-то призыв: то против религии, то за справедливость. Пришлось немедленно брать интервью, чтобы выяснить, зачем все это собрали в одном месте.

Настя Попова: Я поздравляю вас, вы сделали проект с идеальным рубрикатором. Кто придумал?

Анатолий Ульянов: Проект в целом рождался в коллективных родах. Мы обсуждали друг с другом каждую деталь, чтобы не выбирать ту или иную идею, но совместно выращивать ее.

Именно эксперименты с сознанием являются эффективными в контексте мечты изменить мир.
[Тимур Ахметов](http://natarius.livejournal.com/), дизайнер. Рисовал для журналов F5 и Афиша. Луч — его дебют в интернете.

Тимур Ахметов: Тут конечно ничего другого не могло получится, ну я считаю что это все дикая энергия мистера Луча.

Настя: Мистера Луча?

Аскар Рамазанов: Так стоп, давайте с начала, для чего проект?

Анатолий: Луч — это попытка создать информационную платформу сопротивления. Иными словами, некий эфир, чье содержание будет состоять из альтернативных смыслов и образов, направленных на выталкивание человека за пределы, что говорится, официального мышления. С моей точки зрения, информация может быть интерпритирована как оружие, — постструктуралисты называли такую информацию ризомами, — и направлена на реализацию тех или иных целей. Наша цель — преодоление регресса в человеке. Тут в чем вопрос — если подходить с позиции «бытие определяется сознанием», то получается, что все нас окружающее — нами измышляемо. А значит — именно эксперименты с сознанием являются эффективными в контексте мечты изменить мир. Мы стремились создать не просто современное, но, что важно, своевременное медиа, которое использовало бы текст, образ, дизайн и код для вышеупомянутых задач футуризации индивида.

Анатолий Ульянов, он же [dadakinder](http://dadakinder.livejournal.com/), создал страницу proza.com.ua. Подбирает контент для Луча, пишет для [Open-space](http://www.openspace.ru/project/authors/485/) и [Be-in](http://www.be-in.ru/people/404-anatoliy_ulyanov), имеет [манифест](http://dadakinder.livejournal.com/profile).

Настя: Серьезно? Я думала, вы все свое любимое собрали в одном месте и красиво оформили.

Тимур: То есть вы думали что это домашняя страничка?

Аскар: Ну почти.

Настя: Толя, это вы все пишете? Это же proza.com.ua.

Анатолий: Луч — это уже следующий этап. Помимо того, что мы активно ищем новых авторов, мы также внедряем, с моей точки зрения, важнейший пласт, а именно — утопизм, футурософию, и разговор о технологиях не в контексте каких-то потребительских гаджетов, но в контексте того, как эта технология меняет мир, нас и какие возможности она предоставляет. Мне кажется, что это совершенно естественно. Вместо того, чтобы делать локальный проект, мы обладаем амбицией делать проект международным. Локальный проект по самой своей природе противоречит природе Сети. Мы убеждены, что у нас есть основания полагать себя обладателями уникального предложения. Нас интересует эволюция человечества, а не эволюция Москвы, Киева или Берлина.

Настя: Ты скажешь, в чем уникальность этого предложения? По мне — это круто, если это узкоспециальный блог для тех, кто считает, что мертвые животные — красиво. А футуризация индивида и слияние с планетами — это застой, а не уникальное предложение.

Анатолий: Я не вижу аргументации за утверждением «слияние с планетами — застой». Совершенно очевидно, что ключевая идея современности — технологии. И именно о технологиях, а не о шмотках или клубах мы все будем говорить все больше с каждым годом. Наш контент, в каком-то смысле, кусается — но все это ради того, чтобы расширять мышление, позволять нам принимать разнообразие как таковое.

Настя: Да не кусается он, абортные эмбрионы — это красиво?

Анатолий: Это не только красиво, но и интересно. Эстетизация отталкивающего с целью его осмысления и примирения — это эффективно. Информация — это энергия времени, а значит именно с ней и ее формами необходимо работать сегодня. Если ты попытаешься выискивать подобный контент самостоятельно, то обнаружишь, что большинство тех, кого интересует, что говорится, колкое, острое или шокирующее, — все они создают какие-то замогильные трешняки с рок-козой и кровавыми заголовками на щите. Луч же легитимизирует трансгрессивную и техно эстетику на том уровне, на котором этого ранее попросту не делалось. Мы работаем с ризомами так, словно каждая из них — не маргинал, но ценный участник общечеловеческого диалога.

Настя: «Луч же легитимизирует трансгрессивную и техно-эстетику… Мы работаем с ризомами так, словно каждая из них — не маргинал, но ценный участник общечеловеческого диалога». Давай попроще, пожалуйста, я же думала, что это блог с картинками.

Анатолий: Понимаешь, для меня уже совершенно непонятны все эти сайты про художественную жизнь или классный досуг после шопинга в клубе. Я не понимаю всего этого светского тусэ на фоне чумы. Мне кажется, молодой человек сегодня — это не хипстер с пиздой на перевес, но тот, кому полагается обнаруживать свою индивидуальность и выбивать новый мир.

Тимур: Главная проблема современных медиа — это overfuck overload of information — невозможно сконцентрироваться, то есть. В рамках веба, всеми путями и методами, я постарался разрешить эту проблему для себя и главное для читателей ЛУЧА. Тебе интересно разглядывать, читать, ты можешь концентрироваться, это очень важно для подачи информации. Если при этом еще и развивать критический взгляд зрителя очень хорошо подобранным контентом на разные темы, чем и занимается мистер Луч и чем возможно будут в скором заниматься самые светлые умы, то конкуренции у этой площадки вообще не будет.

Хватит церквей, государства, ментов, хватит золотого говна за минет после вернисажа — здесь и сейчас мы можем выговорить будущее. Возникает вопрос — каким ты хочешь, чтобы было будущее?

Анатолий: Я вижу Луч средством раскачивать лодку, понимаешь? Потому что самое время перевернуть ее.

Застой последних лет в культуре — продукт вот этой пустоты, когда есть только форма, ощупывающая бессмысленность и отсутствие собственного содержания.

Настя: Вот я и говорю, анархия и революция у тебя в голове. Арт-группа война, между прочим, тоже продукт последних лет в культуре.

Анатолий: Война — это драгоценное исключение. К которому у меня также есть критические замечания, но сейчас не об этом. Форма+содержание привлекательней.

Настя: Хочешь, я скажу, что вы делаете? Вы собираете кусок информации про мертвых собачек и пезды и красиво его подаете, но это же не переворот. Это интересно нескольким процентам, как группа НОМ. От этого группа НОМ не перестает быть очень крутой, но и ЛУЧ не начинает претендовать на универсальность и широкий охват.

Анатолий: Во-первых, все интерпретации легитимны. Во-вторых, группа НОМ может и не претендует. Мы претендуем. Это кстати очень интересная тема. У меня нет никаких конфликтов с понятиями «массового» или «поп-культура».

Настя: А с хипстером и шмотками есть.

Анатолий: Я нахожу все это каналами трансляции. И утверждаю, что контент и его подача, которую мы видим, может транслироваться за пределы маргинальных полей. Потому что у каждого человека есть сторона, не умещающаяся в нынешнюю доктрину показного позитива и правильности.

Настя: Нет такой доктрины, трупиками никого не удивишь. ЛУЧ очень красивый, но революции он не совершит. Вот мне и странно, что считаешь его инструментом, который как-то там приблизит нас к будущему, которое ты и сам не понимаешь, каким будет.

Анатолий:. Никто не понимает каким будет будущее. Но каждый может предложить его образ. Мой образ будущего конкретен. Это весьма иронично, что ты говоришь о трупах так много, по ходу утверждая, что о них нечего говорить. Кроме того, действительно ли речь о трупах?

Настя: Да нет, как обычно, — не о них.

Анатолий: Я радуюсь вашей беспечности, друзья, но как человек, который из-за подобного рода безопасных мертвецов был вынужден покинуть страну и потерял в цензуре сайт, над которым работал 6 лет позволю с ней не согласиться. Ну я к тому, что все эти «да этим сегодня никого не шокируешь» несколько не о сути Луча и уж даже в чистом своем виде как утверждения не легитимны, потому что если выйти за рамки наших удобных миров, сотканых из приятных контактов, мест и вещей, существует мир, где Олегу Кашину вырывают пальцы под домом, группу Война садят в тюрьму, а продавец шаурмы возвращается домой с ножевыми ранениями, и на фоне всего этого церквушка, кремлик там вырастает. Вот с каким миром мы пришли бороться.

Настя: Это тоже понятно. Боретесь вы чем?

Анатолий: Информацией. Потому что где идет битва? В каждом человеке. Многие перестали обладать смелостью мечтать о больших задачах. Мы абсолютно серьезно верим, что информация и технологии изменят мир.

Скажем, Луч — это что-то вроде цветка с острой пыльцой, которую хорошо бы распространить по миру, чтобы цветов было больше, а попов и царей – меньше.

Настя: Давай про деньги. Откуда деньги на проект?

Анатолий: С августа мы собирали читательские пожертвования. На разработку.

Настя: За хостинг из них платите?

Анатолий: Нет. Мир не без добрых людей.

Настя:. Деньги сайт будет приносить?

Аскар: Обычно об этом не говорят в первый день запуска.

Настя: Ну да, говорят за пару месяцев до.

Анатолий: Я не умею думать о деньгах и не умею их зарабатывать, предпочитая относится к ним как вероятным эффектам деятельности, к которой горит твое сердце. Луч для меня — это дело сердца. И я буду делать его даже если он не будет приносить деньги. Я также не стал бы недооценивать потенциал читательских дотаций и частного донорства.

Настя: Ну такая, ненадежная революция. У кремля-то с церковью есть постоянные финансовые вливания.

Анатолий: Луч — это современное критическое медиа для людей, которые достаточно неповторимы, чтобы не называться какой-нибудь групповой маркировкой типа «гот», «эмо», «хипстер» или «нашист», ну и, конечно, для тех, кому вообще интересно Другое. Скажем, Луч — это что-то вроде цветка с острой пыльцой, которую хорошо бы распространить по миру, чтобы цветов было больше, а попов и царей — меньше.