Смерть Ленина и прощание с ним стали одним из краеугольных эпизодов русской истории XX века, а образ Ленина одним из канонических образов советского кинематографа, основанным не столько на документах, сколько на мифах официальной пропаганды и представлениях советских людей о вожде революции. И именно посредством кино внедрялись связанные с образом Ленина мифологемы — для миллионов кинозрителей миф о Ленине неотделим от образов, созданных в игровых фильмах советской киноленинианы. С 21 по 24 января в кинотеатре им. Моссовета идет программа Музея кино «Памяти Ленина», цель которой проследить основные вехи трансформации образа идеального правителя социалистического государства. T&P попросили киноведа Артема Сопина, специалиста по Лениниане, рассказать подробнее об этих процессах.

Артем Сопин, киновед, научный сотрудник Музея кино, редактор журнала «Киноведческие записки»

В 1960-е годы критик английского журнала Sight & Sound Ричард Роуд написал об одном из советских ленинских фильмов фразу, которая могла бы стать эпиграфом ко всей Лениниане: «Был ли Ленин действительно таким, каким он показан в фильме, — другой вопрос; во всяком случае, хорошо, если бы он был таким». Попытка представить, каким должен быть идеальный образ правителя социалистического государства, — основная цель всей Ленинианы.

Каноническая Лениниана начала формироваться к концу 1930-х годов. Попытки 1920-х же были слишком близки к описываемым событиям, как, например, выпуски «Киноправды», в которых Вертов создает портрет вождя на материале хроники, а также фиксирует общественный отклик на его смерть. Здесь черты мифологизации были еще очень тесно связаны с конкретным переживаемым моментом. В фильме Эйзенштейна «Октябрь» (1927) образ Ленина встраивается в обширную мозаику событий 1917 года, и здесь Ленин с одной стороны является эмблематическим знаком, с другой — винтиком истории.

Лениниана в том виде, в каком мы в ней привыкли, стала складываться во второй половине 1930-х годов в фильмах Михаила Ромма и Сергея Юткевича.

Картины Ромма в известной степени сформировали принципы подхода к образу Ленина: во-первых, Ленин был показан в этих фильмах с человеческой точки зрения: вождем, которому были не чужды естественные бытовые проявления. Так подчеркивалась трогательность образа — зритель должен был полюбить его благодаря человеческим чертам. Как вспоминал сценарист Алексей Каплер, они с Роммом старались поставить акцент на гуманности Ильича, надеясь, что Сталин, посмотрев эту картину, увидит, что вождь должен быть человечным. В фильмах «Ленин в Октябре» (1937) и «Ленин в 1918 году» (1939) были показаны основные события революции и первого послереволюционного года, и эти фильмы во многом закрепили в сознании общества визуальный образ этих событий.

Юткевич на протяжении многих лет обращался к образу Ленину и почти каждое десятилетие снимал по картине, которые, как правило, были не очень близки к канону, как государственному, так и сформированному другими режиссерами. Фильмы Юткевича — это своеобразное и интересное явление, где Ленин предстает отчасти политиком, отчасти философом, отчасти литератором, отчасти лириком. Можно сказать, что эти фильмы составляют отдельный цикл внутри Ленинианы — яркий, но не очень характерный для Ленинианы в целом.

Лениниана делится на два основных течения: это фильмы, показывающие Ленина до революции, когда он еще боролся за власть и был сам гоним царским правительством, — эти фильмы показывают романтику подполья, конспиративных квартир, погонь и так далее, то есть романтизируют образ борца против власти; другая часть Ленинианы показывает Ленина устанавливающим диктатуру пролетариата, то есть, наоборот, человека обличенного властью. В каком-то смысле эти картины противостоят друг другу. Можно сказать, что дилогия Ромма, посвященная событиям до и после Октября, но связанная одним образом, показывает Ленина в обеих ипостасях.

Образ героя-правителя по-новому возникнет в фильме Юлия Карасика «Шестое июля» (1968): в данном случае в Ленине нет жесткости, идущей от реалий 1930-х годов, но нет и «утепляющих» черт. В фильме Карасика Ленин — жесткий политик, который все время следит за историческим моментом, контролирует происходящие события и должен предпринимать точные шаги внутри постоянно меняющейся ситуации. В каком-то смысле ответом на «Шестое июля» является «Доверие» (1975) Виктора Трегубовича, где Ленин, будучи правителем, наоборот проявляет гибкость и даже в споре с Пятаковым объясняет, что если тот или иной народ, как в данном случае Финляндия, выбирает буржуазно-демократический путь, значит надо мириться с волей этого народа.

Позднее, в 1980–2000-е годы, либо фильмы о Ленине относились к поверхностному фарсу, либо фигура Ленина становилась объектом для размышления на интересующие авторов темы, как, например, тема смерти в фильме Сокурова «Телец» (2001).

Но советская Лениниана не утратила своей актуальности. Во-первых, она затрагивает широкий спектр политических, социальных, культурологических вопросов, остро вставших в начале XX века — на рубеже между прошлым и настоящем. Во-вторых же, в ней крупные художники предлагали целый ряд различных представлений об идеальной модели образа революционного лидера и правителя, что остается актуальным в любых контекстах».