В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходе к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Александр Кустов после учебы в Питере прошел курс магистратуры в Германии и Англии и в конце концов оказался в Принстоне, где исследует этническую политику и наслаждается жизнью на кампусе одного из вузов «Лиги плюща».

Александр Кустов, 23 года

** — Где ты учишься сейчас, как давно? Как получилось, что именно здесь?**

— В прошлом году я начал программу PhD по политической науке в Принстонском университете. Смешно вспоминать, как все начиналось. Несколько лет назад, вдохновившись довольно глупой американской комедией «Евротур» и узнав про каучсерфинг и Ryanair, я понял, что бюджетные ограничения — не преграда для путешествий, и в первый раз самостоятельно отправился с друзьями в Европу. У меня была эйфория — мир оказался таким большим и интересным — как я мог сидеть на одном месте все это время? Впоследствии я много работал, досрочно сдал экзамены и поехал на несколько месяцев в США. В Америке, опять же из любопытства, посетил несколько университетов «Лиги плюща» — мне очень понравилась эгалитарная космополитическая атмосфера университетских кампусов, и я впервые задумался об обучении за рубежом.

Тогда я не совсем представлял, что в США предполагается поступать в аспирантуру сразу после бакалавриата, да и не думал, что у меня будет для этого достаточно сил. Поскольку платное обучение я позволить себе не мог, то начал искать магистерские программы с возможностью получения стипендии, большинство из которых были в Европе. Я поступал на девять программ, из которых меня приняли на четыре и еще в двух обещали финансирование. Самым лучшим вариантом была последипломная стипендия DAAD — я должен был продолжить изучать социологию в Берлине. Однако на почте потеряли мое приглашение, и я по ошибке посчитал, что в Берлинский университет меня не приняли. В итоге я принял судьбоносное решение — поменять специальность и поехать изучать политологию и международные отношения в Университет Мангейма и, позже, по программе Erasmus, в Университет Эссекса.

После магистратуры я решил сфокусироваться на исследовательской деятельности. Политология как позитивная наука практически полностью сосредоточилась в Америке, поэтому с местом обучения у меня фактически не было другого выбора. Я подал документы на 14 разных программ — взяли на четыре. После традиционного для Америки посещения выбранных университетов, знакомства с профессорами, общения со студентами и обсуждения размера финансирования, я принял предложение Принстона.

— Как выглядел процесс поступления?

— Поступление предполагало конкурс портфолио, которое состояло из заявки, имеющихся дипломов с оценками, мотивационного письма, резюме, примера исследовательской работы, трех академических рекомендаций и результатов тестов GRE и TOEFL. В США, в отличие от некоторых других стран, всем зачисленным аспирантам вне зависимости от специальности предоставляют стипендию (по крайней мере в школах категории Топ-25). В большинстве случаев такое финансирование предполагает участие студентов в исследованиях и преподавание, но некоторые университеты могут себе позволить минимизировать данные обязательства.

— Какие воспоминания остались от учебы в российском вузе?

— По окончании школы в Питере я довольно шаблонно считал, что достаточно поступить в СПБГУ — и жизнь удалась. К сожалению или к счастью, меня туда не приняли, и я пошел учить социальные науки в петербургскую Высшую школу экономики, о которой в то время еще мало кто знал. Поступление в ВШЭ было своего рода игрой в лотерею, но, как и в случае многих других событий в моей жизни, с удачным исходом. У нас было на удивление много бюджетных мест, отличные международно-ориентированные профессора, высокие стандарты обучения (за плагиат могли выгнать), феноменальная электронная библиотека. Конечно, не обходилось и без проблем — например, материальное оснащение аудиторий оставляло желать лучшего. Но в целом воспоминания хорошие: будучи довольно плохим учеником в школе, я благодарен Вышке за то, что она сумела привить мне любовь к учебе и заинтересовать академической деятельностью.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Аспирантура в США продолжительная — обычно дается 2–3 года на курсы и 2–4 года на написание диссертации. Пока помимо специализированных предметов я изучаю базовые вещи — все, что не успел в необходимой степени освоить прежде: действительный анализ, теорию вероятности, язык программирования Python, микроэкономику. Меня довольно давно интересует то, как социальная идентичность, т.е. представления людей о себе и других, влияет на их поведение и предпочтения — в особенности в вопросах насилия. Хотя до написания диссертации еще далеко, скорее всего она будет именно об этом. Так, в настоящее время я работаю над компьютерной симуляцией этнических конфликтов, где пытаюсь понять, как демографическая структура населения влияет на вероятность гражданских войн. Я создал формальную модель и написал для нее программный код, который позволяет ставить искусственные эксперименты над виртуальными социальными системами. Надеюсь теоретически выявить влияние различных структурных факторов на возникновение этнического насилия в обществе.

— Где ты сейчас живешь?

— Университет обязуется предоставить жилье для всех аспирантов первого года и для большинства аспирантов старших курсов. При этом выбор конкретного помещения во многом определяется конкретными нуждами человека. У нас довольно много «семейных» студентов с детьми, для которых важно жить в отдельной квартире близко к кампусу. Большинство же аспирантов живет с соседями — так дешевле и зачастую веселее.

Я пошел другим путем. Принстон — один из немногих университетов в США, где у аспирантов есть возможность жить в колледже-общежитии. Для многих «пожить еще несколько лет в общаге» — сомнительная затея. Но мне, как человеку, который никогда не жил настоящей университетской жизнью, это показалось интересной идеей. Все аспиранты-резиденты подписаны на полупансион в местной столовой и поэтому проводят в колледже большую часть свободного времени — это позволяет общаться с интереснейшими людьми вне своего факультета. Кроме того, у нас есть собственный полусубсидированный бар (с пивом за 2$), музыкальная комната, кинозал, игровая и библиотека.

Почти каждый день у нас происходит что-нибудь интересное — публичная лекция известного политика/артиста/ученого, торжественный ужин у декана, спортивная игра или просто какая-нибудь вечеринка. Недавно отмечали традиционный праздник The Bonfire — у главного здания жгли огромный костер в честь победы над Гарвардом и Йелем в американском футболе.

Сам городок Принстон — это, по сути, большой парк, идеально подходящий для езды на велосипеде. В округе есть несколько рек и озер, где можно неплохо поплавать на лодке. Помимо традиционных белок на кампус часто забредают олени. Мой колледж, который располагается в живописном месте всего в 10 минутах ходьбы от кампуса, стоит практически посреди леса. В этом лесу, кстати, чуть глубже, находится знаменитый Институт высших исследований, где работал Эйнштейн.

— Какой у тебя самый крутой профессор?

— Обилие исследователей высшего класса — главная причина того, почему я здесь. Но если выбирать кого-то одного — это будет профессор Леонард Вонтчекон. В прошлом студенческий активист и политический заключенный из Бенина, он получил докторскую степень в США и стал видным политологом и экономистом, а недавно основал Африканскую школу экономики — один из самых амбициозных образовательных проектов на континенте.

— Какое самое главное знание или умение ты получил в процессе обучения?

– Скорее всего, умение оперативно адаптироваться к новой среде — как в культурном, так и в научном плане, и уверенность в том, что никогда не нужно зацикливаться на чем-то одном.

— Дает ли какие-то бонусы статус аспиранта?

— Не буду скрывать: аспирантом здесь быть неплохо. Нам платят приличную зарплату — чуть выше среднего по местным меркам, обеспечивают страховкой (что в США обычно является одной из самых больших статей расходов), субсидируют жилье и предоставляют обеды на семинарах. Статус студента позволяет бесплатно ходить на многие концерты, посещать театр, музеи и дает скидки в некоторых магазинах.

Но главное — возможность участия в разнообразной и богатой социальной и исследовательской жизни университета. Это может кого-то удивить, но Принстон — очень маленькая организация, которая по своему размеру вполне сопоставима с провинциальным филиалом российского вуза. При этом здесь огромный целевой фонд, что делает Принстон одним из самых богатых университетов мира. Хотите изучить испанский? Или, может, поехать летом в Берлин, чтобы улучшить немецкий? Отправиться на полевые исследования в Азию? Воспользоваться суперкомпьютером, чтобы протестировать новую модель электорального поведения? Изучить новую методику проведения лабораторных экспериментов? Покажите, как это поможет вашей работе, и вам все устроят!

—Планируешь ли ты вернуться в Россию и почему?

— Чем больше я путешествую и живу за рубежом, тем больше понимаю, какой Петербург прекрасный город. Мне обидно, что я недостаточно ценил это, когда там жил. Как банально бы это ни звучало, мне хочется менять мир к лучшему, и возможно, в России я могу сделать больше, чем где бы то ни было еще. Так что если я почувствую, что мои знания и умения у нас будут адекватно востребованы, а также появятся интересные предложения — я с удовольствием их рассмотрю.

— Каковы твои планы на будущее?

— Я собираюсь продолжить академическую карьеру, преподавать и заниматься наукой в одном из ведущих исследовательских университетов. При этом я довольно открыт к работе в более прикладных областях — аналитических центрах, консалтинге, бизнесе и правительстве. Мир полон возможностей и надо этим пользоваться. В любом случае, время покажет — учиться мне осталось еще довольно долго.