Почему музыка, которая одним кажется прекрасной и необычной, может расцениваться другими как отталкивающая какофония? Журнал The Atlantic рассказал о том, как формируются наши музыкальные симпатии и почему нужно учиться воспринимать «сложную» музыку, а T&P перевели из текста самое главное.

Исследователи университета Мельбурна связывают удовольствие, получаемое от музыки, с объемом слышимого в ней диссонанса — «шероховатостей, жесткости, дискомфорта, сложности в прослушивании». В ходе одного из экспериментов ученые проигрывали звуки «чистых тональностей» и различные аккорды двум группам: из профессиональных музыкантов-студентов консерватории и обычных людей. После прослушивания они должны были оценить уровни диссонанса и привычности звуков по пятибалльной шкале.

Вполне ожидаемо музыканты оказались более чувствительны к диссонансам, чем обычные слушатели. Но также выяснилось, что если слушатели не сталкивались с определенным аккордом в прошлом, у них никак не получалось распознать составляющие его ноты. При проявлении этой особенности аккорды казались нескладными и, соответственно, неприятными для слуха.

Возможность распознавать ноты и получать удовольствие от гармоний была напрямую связана с музыкальным образованием. Один из авторов исследования Сара Уилсон утверждает, что исходя из этого даже способность распознать высоту звука является приобретенной. С практической точки зрения это означает, что мы можем научить себя больше ценить музыку. К примеру, если вы хотите лучше понять джаз, вам нужно чаще его слушать — со временем вы начнете распознать его внутреннюю красоту.

Чтобы проверить свою теорию, исследователи провели еще один эксперимент. Они собрали 19 человек без специального образования и учили их распознавать характеристики нескольких аккордов. Спустя десять уроков участники эксперимента начали лучше определять ноты. Кроме того они отметили, что начали ощущать в разученных аккордах меньше диссонанса, чем в незнакомых — несмотря на то, насколько гармоничными они являлись «технически».

Наиболее амбициозный вывод из полученной информации состоит в том, что она переворачивает многовековые теории о физическом строении человеческого уха как о главном факторе в определении приятных для нас звуков. Возможно, с помощью новых открытий удастся лучше понять развитие западной музыкальной традиции, которое активно началось еще в Средневековье, и ее различия от, например, восточной музыкальной традиции.

Подробнее прочитать об особенностях распознавания «приятной» для нас музыки можно на сайте The Atlantic.