В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходе к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Екатерина Левицкая уже второй год проводит в Нью-Йорке, где изучает дизайн и городскую экологию в магистратуре университета Parsons The New School for Design, общается с жителями Бруклина и учится по-новому смотреть на Москву.

Екатерина Левицкая, 25 лет

— Где и чему ты учишься? Как получилось, что именно здесь?

— Я изучаю дизайн и городскую экологию в магистратуре Parsons The New School for Design. Университет известен по всему миру своими программами в сферах моды, графического и коммуникационного дизайна; моя же специализация появилась совсем недавно.

Пять лет назад я уже училась в Parsons на летних курсах — изучала дизайн пространства. Мы проводили много времени в Бруклине — говорили с местными жителями и пытались понять их насущные проблемы. Например, в одной из промзон района жили люди. Дальнобойщики, проезжающие через нее, не подозревали, что это жилая зона (там даже располагалась школа), и проезжали мимо на большой скорости, снося углы зданий и сбивая людей. Чтобы помочь исправить сложившуюся ситуацию, мы поговорили с самими дальнобойщиками и выработали для них специальную карту, чтобы было проще ориентироваться на местности.

После окончания специалитета в России на протяжении трех лет я работала и, получив возможность понять, по каким принципам живет профессиональный мир, почувствовала готовность попробовать что-то новое. Моя сестра в это время уже жила в Нью-Йорке — я поехала ее навестить и снова попала в Parsons — на открытую лекцию, где мне удалось пообщаться с директором учебной программы «Городская экология» Мигелем Рабле-Дюраном — мексиканским урбанистом и архитектором. Сомнений, куда поступать, не осталось.

— Как выглядел процесс поступления?

— Я предоставляла выписку с оценками, резюме, мотивационное письмо, результаты TOEFL и две рекомендации. По желанию кандидат может показать свое портфолио. На тот момент у меня не было подходящего опыта, поэтому я записалась на летние мастер-классы в Институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка». К нам приехали итальянские архитекторы, уже долгое время живущие в Китае, и в течение недели мы сравнивали Москву и Пекин: главной задачей было найти параллели между городским устройством двух городов. На другом мастер-классе с нами работали профессора Parsons. Мы предлагали посетителям Красного октября воспользоваться специальным приложением для мобильных устройств и, гуляя по общественному пространству «Красного Октября», отвечать на его вопросы: «Как вы себя чувствуете в том или ином месте? Что вы хотели бы здесь сделать?». Тем самым мы сравнивали физическое пространство и эмоциональный настрой прохожих, и как общественные пространства могли бы быть улучшены, основываясь на чувствительном восприятии людей. Финальные распечатанные презентации проектов стали основной частью моего портфолио. Мне удалось собрать его уже после того, как я отправила заявку на обучение, но портфолио помогло при получении студенческой визы, когда в посольстве, отвечая на вопрос, почему я хочу учиться на этой программе, я достала папку с работами и таким образом подкрепила серьезность своих намерений.

Чем раньше подавать документы на обучение, тем больше возможностей получить грант. Учеба начинается в сентябре, а отправлять заявку лучше до января. Я узнала о программе достаточно поздно и отослала документы только в мае — шансов получить финансовую поддержку от университета уже не было.

— Какие воспоминания остались от учебы в российском вузе?

— Я изучала связи с общественностью в МГИМО. Самое важное, чему меня научил вуз — это дипломатический подход ко всему. Может быть, я от природы компромиссный человек, а может, в институте действительно была располагающая к этому атмосфера. На последних курсах я сказала себе, что если я, в силу своей специализации, в чем-то и буду убеждать других людей, то в том, чтобы делать что-нибудь полезное для себя и для общества.

Parsons нравится мне тем, что образование довольно междисциплинарное — можно более-менее скорректировать программу обучения, исходя из собственных интересов. Если в России мы отрабатывали практически весь семестр за экзаменационную сессию, здесь финальных тестов и экзаменов нет, но на протяжении всего семестра идет работа над проектами, что больше напоминает реальный рабочий режим, к которому всем студентам все равно приходится привыкать после выпуска.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Едва мы начали занятия в университете, нам сказали: «Вот конкретная городская проблема — решайте ее». Опыта в этой области не было практически ни у кого — мы едва приступили к теории, поэтому немного опешили. Но в этом и заключался подход — дать возможность людям без профильного образования посмотреть свежим взглядом на ту или иную проблему.

Тему диплома я выбирала довольно долго, пока не решила, что самое правильное — понять, за чем будущее. Начала изучать технологическую индустрию и нашла интересный городской проект Brooklyn Tech Triangle — по созданию городского кластера для молодых предпринимателей — стартаперов и работников в области IT. Мне это напомнило планы по созданию «Сколково», и поскольку я хотела, чтобы мой диплом оказался полезен в российских реалиях, то решила, что изучу опыт создания технологичного кластера в Нью-Йорке, сравнивая его с опытом «Сколково». Меня это увлекло. За полгода изучения бруклинского кластера я поняла, что главное отличие зарубежного аналога в том, что здесь он создается по инициативе самих людей — представители IT-индустрии умеют продвигать и защищать свои интересы и просто пытаются больше работать вместе. В городе естественным образом образуется сообщество людей, которые стараются искать жилье рядом друг с другом, чтобы постоянно находиться на связи, работать и жить рядом, обмениваться идеями, развивать проекты.

— Как проходит процесс обучения? Опиши свой стандартный день.

– Некоторые занятия длятся с девяти до трех, а иногда — всего три часа. Так как подавляющее количество времени мы проводим в работе над проектами в группах, ежедневные встречи с одногруппниками после занятий для обсуждений — привычное дело. Учусь я в основном с американцами, но также есть студенты из Греции, Словении, Колумбии.

Суть программы — понять, как функционируют и работают города. Город — не просто набор зданий; это, прежде всего, динамика процессов и, как выразился в одноименной книге датский архитектор Ян Гейль, «жизнь между зданий». Часто мы считаем своим домом нашу квартиру, а к городу относимся скорее как к чужой среде. В Parsons мы учимся смотреть на это по-другому и воспринимать город в целом как дом, в котором все взаимосвязано и который создается не только планировщиками и архитекторами, но и его жителями. Именно за счет людей и их самоорганизации город наполняется энергетикой и обретает свой облик.

Большинство городов существует в условиях капиталистической экономики — на первом курсе мы изучали Маркса, чтобы вернуться к основам и понять, что такое капитал и как он работает. К слову, читать приходится много — как минимум по 100 страниц в неделю по каждому предмету, а их у нас в течение семестра всего четыре. Это студия, коллоквиум, на которые приходят приглашенные лекторы, теория в виде семинаров и методы, где мы изучаем, в основном, социологические инструменты по взаимодействию с местными жителями — проведение опросов, анкетирование, круглые столы, интервью. Каждый семестр темы предметов меняются. Например, однажды в рамках студии мы изучали виды собственности. Одна из латиноамериканских некоммерческих организаций, которая занималась помощью иммигрантам, искала бесплатное пространство, где ее представители могли бы собираться, — нам нужно было рассмотреть все существующие виды собственности в Бруклине и найти альтернативный вариант — например, сотрудничество с церковью, которая безвозмездно предоставляла бы свое помещение, или другие, некоммерческие, пути доступа к собственности. Из всех районов Нью-Йорка Бруклин мы изучаем больше других. Например, пытаемся понять, как бездомные существуют в городских условиях и что привело к этому.

Или приезжаем в Бруклин на великах, чтобы пообщаться с местными жителями и на собственном опыте разобраться в вопросах транспортной доступности: насколько удобен автобус, близко ли метро, не опасно ли передвигаться на велосипедах. На первом году обучения нам предлагают рассмотреть совершенно разные городские проблемы и вопросы, на втором — выбираем, на какой области хотели бы сосредоточиться.

Во время учебы мне удалось поучаствовать в краткосрочном обмене с японскими студентами. На десять дней мы ездили в Университет Аояма в Токио, чтобы узнать, в чем принципы японского дизайна и мышления — как в создании предметов, так и городов. Я исследовала философию японских садов. Мне показалось очень интересным, как японский сад, как правило, разбивавшийся в условиях ограниченного пространства густонаселенных японских городов, сочетает в себе «напоминание» о природе и о нашей связи с ней. Задача японских дизайнеров — имитировать природу, миниатюризировать ее и привнести в наш человеческий мир. За этим стоит и очень глубокая философия, которую можно изучать всю жизнь.

— Какой у тебя самый крутой профессор?

— Их много. Например, Джилли Трагану — профессор из Греции, которая с большим вдохновением рассказывала о Японии во время нашей поездки. Директор моей программы Мигель Робле-Дюран, который показал совершенно новый, практичный взгляд на социальную сторону города и «будил» нас, если мы погружались в абстрактные обсуждения, не имеющих прямой связи с реальностью. Мне также запомнился курс истории советской архитектуры, который преподавала Ксения Вытулева — в свое время она окончила МГУ и сейчас преподает в Колумбийском университете. Опять же, как странно, что мне довелось изучать советское культурное наследие именно здесь. Курс рассказывал о философии советского авангарда, и я была поражена масштабностью идей в 1920-е годы.

— Какое главное знание или умение тебе удалось вынести во время учебы?

— Я научилась находить связи между процессами. На учебу я шла с целью понять, как работает та или иная городская система, потому что после трех лет работы оставалось ощущение, что я чего-то еще недопоняла и не до конца видела причинно-следственные связи. И свет на процессы пролился именно через призму рассмотрения работы капиталистической экономики, по законам которой сегодня живут многие города.

Я начала по-новому воспринимать свой собственный город. Появилась осознанность процессов, четче выстроилось понимание, что город прежде всего состоит из его жителей. В своем дипломе о бруклинском технологическом кластере и о том, как местные жители пытаются противостоять новому, нежелательному городскому развитию в их окружении я рассматривала интересную концепцию «мягкого города». Автор Джонатан Рабан описал ее в одноименной книге еще в 1970 году, и я думаю, он очень верно уловил одну вещь: город — это гибкий, «мягкий», податливый организм. Если мы хотим видеть в нем одни препятствия и недостатки, то он «поддастся» вашему желанию, и город наполнится энергетикой агрессивных, недовольных людей, отзеркалит в себе нас самих. Но он может предоставить и ровно такое же количество возможностей — преумножить позитивную энергию, если мы сами будем ждать от города не «подножек», а реализации наших стремлений, целей и мечты…

Наконец, во время учебы разбился мой стереотип об американском обществе — оно действительно сильно индивидуализированно, но вместе с тем я не могла не заметить, как в результате урагана «Сэнди» люди объединялись и помогали друг другу.

— Где ты сейчас живешь?

— Я живу в западной части Манхэттена — в районе Hell’s kitchen, который получил свое название из-за мафиозного прошлого. Аренда маленькой однокомнатной студии здесь сопоставима с арендой однокомнатной квартиры в центральном районе Москвы У студентов есть возможность жить в общежитии университета, но при этом живешь с кем-то еще, а платишь столько же.

Я помню, как в Москве дорога от дома до работы и обратно вгоняла меня в уныние — путь был абсолютно одним и тем же. Здесь я живу неподалеку от университета и есть возможность взять напрокат велосипед, проехаться на метро, на роликах или пройтись пешком.

— Какие бонусы дает статус магистра?

— В городе существует множество скидок в музеи — например, в Музей современного искусства, где часто проходят архитектурные выставки, я хожу бесплатно. Вокруг кампуса расположено множество кафе, где тоже действуют студенческие скидки. Мы можем бесплатно посещать тренажерный зал и групповые занятия. В Parsons есть отличная библиотека, к тому же, наша студенческая карта принимается во всех партнерских вузах Нью-Йорка.

В самом университете довольно креативная атмосфера: Parsons часто организует собственные выставки, открытые для всех желающих, где студенты разных факультетов демонстрируют свои работы наряду с профессиональными художниками и деятелями различных областей. Мне сложно представить такое где-то еще.

Со студенческой визой можно работать на территории университета — как правило, административным ассистентом, либо ассистентом профессора. Первая должность скорее похожа на секретарскую, устроиться же на вторую сложнее — ассистентом профессора можно стать только после года обучения. Студентам из других стран найти работу в университете немного сложнее, поскольку должности оплачиваются федеральными деньгами, которые, понятно, направлены на поддержку, прежде всего, студентов-граждан США.

— Каковы твои планы на будущее?

— Мне хотелось бы работать в социальной сфере. Если ты хочешь сделать действительно хороший городской проект, то должен достаточное количество времени прожить в этом городе, чтобы понимать его и мышление местных жителей. Поэтому после окончания учебы я вижу себя в Москве, которую знаю и люблю, и, в целом, в России. Надеюсь, мои знания пригодятся.