В Никола-Ленивце пройдет ежегодная образовательная программа, основу которой составляет опыт многолетнего сотрудничества фестиваля «Архстояние» и французских ландшафтных архитекторов. Студенты мастерской научатся видеть и чувствовать ландшафт, разовьют в себе эстетическое восприятие пейзажа и сделают первые шаги в благоустройстве территории. Зачем это нужно рассказывают художник, преподаватель Жан-Люк Бриссон и архитектор Роман Грибанов, куратор «Ландшафтных мастерских Никола-Ленивца»

— Что такое ландшафтные мастерские?

Ж-Л.Б.: Это уникальная, единственная в своем роде ландшафтная школа, способная отвечать на вопросы о будущем территорий. Студенты участвуют в живых дебатах и многочисленных экспериментах по управлению лесными территориями и открытыми пространствами. Это школа «без стен», школа международных обменов, осью которой является вопрос: какой смысл придать пространствам в мире и какие инновационные решения принять, чтобы эти территории оставались живыми?

— Чем мастерские отличаются от многочисленных курсов по ландшафтному дизайну?

Р.Г.:— Индустрия ландшафтного дизайна в России последние 20 лет вынужденно следовала вкусовым предпочтениям заказчика. Отсюда «альпийские горки», каскады прудов и японские сады на 20 подмосковных сотках. С другой стороны, мы имеем вековые традиции ландшафтной архитектуры и выдающиеся памятники садово-паркового искусства. Вообще, тема русского стиля в истории садово-паркового искусства раскрыта слабо, а это целый пласт усадебных ансамблей, монастырских садов, крестьянских хозяйств — все то, что рисует воображение при словосочетании «русский ландшафт». И мы возрождаем это ремесло в Никола-Ленивце. В этом, на мой взгляд, отличие ландшафтных мастерских от курсов по созданию цветников: глубокий анализ и планирование арт-парка на площади 650 гектар.

— Почему выбрали три темы: пустота, границы и укрытие? Чем они важны?

Р.Г.:— Работая над ландшафтным проектом, важно чувствовать масштаб и потенциал места. Программа позволяет глубоко погрузиться в среду, понять ее сильные и слабые стороны. Три темы — это три масштаба, в которых работает ландшафтный архитектор. Укрытие — наблюдение и анализ, воображение без границ и поиск решения.

Границы — основополагающее понятие в создании паркового пространства. Границы поля и луга, поросли и зрелого леса, реки и болота, человека и животных, искусства и инфраструктуры.

Пустота — очень важный элемент. Все то, что нельзя отнести к архитектурно-пространственному проектированию, но и нельзя отделить от общего восприятия. Например, туман. Для тумана помимо специфического ландшафта и испарения нужен простор, а простор, по сути, и есть пустота.

— Три идеальных проекта, которые вдохновляют вас. И почему они круты?

Р.Г.:Павловский парк — единственный памятник садово-паркового искусства России, сопоставимый с арт-парком в Никола-Ленивце. Во многом схожий по ландшафту, биоразнообразию и красоте пейзажей. Принципы создания Павловского парка актуальны спустя три века. Это мастерство работы с крупными лесными массивами в перспективе нескольких десятилетий, рациональное использование природных ресурсов и осмысленное проектирование парковых маршрутов и пейзажных картин.

Эмшер парк — стратегический социальный крупномасштабный проект. Пример того, как устойчивое развитие территории может изменить жизнь целого региона. И единственный успешный проект биологической и культурной реновации, где ландшафтная архитектура и устойчивое планирование лежат в основе успеха проекта в целом. Дождевые леса — это наиболее уместный пример идеального «проекта». Вдумайтесь, на нашей планете сохранились реликтовые первозданные древние леса. Это сложнейшее сообщество и дом для 70% всех живых существ. И это очень красиво.

Принять участие в работе мастерских