Галлюцинации — один из самых известных и интересных феноменов в области психиатрии. Какими они бывают и чем вызвано их появление, рассказывал Игнатий Журавлев, профессор Российской академии естествознания, на лекции в Культурном центре ЗИЛ. «Теории и практики» публикуют основные тезисы.

Обработка информации идет двумя путями одновременно. Первый — снизу-вверх: образ складывается из распознавания базовых признаков (форма, величина), актуализации значения предмета и подбора его названия. Второй — сверху-вниз: от системы знаний, например, читаем слово сразу, а не вычленяем линии, из них буквы, слоги и т.д. Слушая речь, мы делим ее на слова по законам фонематической системы языка (у каждого языка она своя, поэтому можем дослушивать посторонние звуки в иностранной речи). Получается, реальность воспринимается нами не в чистом виде, а опосредованно. Тогда как провести границу между объективным миром и нашим субъективным восприятием? И как отличить галлюцинации от иллюзий?

«Псевдогаллюцинации моделируются в особом пространстве, которое уже не субъективно, но до конца и не объективно»

Согласно определению французского психиатра Жана-Этьена Эскироля (1817), основоположника учения о галлюцинациях, человек, который глубоко убежден, что в данный момент воспринимает какой-то объект с помощью органов чувств, в то время как в пределах досягаемости его чувств на самом деле ничего подобного нет, находится в состоянии галлюцинации. А если вы принимаете один объект за другой, это иллюзия. Например, вы идете ночью по улице и в ее конце:

А) видите маньяка, а на самом деле это дерево — значит у вас иллюзия;

Б) видите маньяка, а на самом деле нет никого и ничего — значит у вас галлюцинация.

Следовательно, возникает вопрос, нужна ли реальность для галлюцинаций или нет? Немецкий врач-психиатр Карл Кальбаум в 1866 году разделил галлюцинации на функциональные (обман восприятия, который возникает на фоне одного раздражителя через один канал чувств) и рефлекторные (когда раздражитель в одной модальности вызывает мнимое восприятие в другой — например, каждый раз, выходя на Бронную, вы слышите, как за спиной падает несуществующий кирпич). А уже в советской психологии Сусанна Рубенштейн (одна из основательниц патопсихологии) экспериментально доказала, что галлюцинации могут возникать при внешней стимуляции. Например, человек, идущий по листве, слышит голоса вместе с шуршанием листьев, но стоит ему перейти на асфальт, и голоса умолкают. Также выяснилось, что разные виды галлюцинаций в разной степени нуждаются в поддержке из реальности.

Помимо функциональных и рефлекторных есть истинные галлюцинации — и к ним относятся видения, возникающие во время интоксикаций (например, белой горячки). Русский ученый Виктор Кандинский (троюродный брат художника Василия Кандинского) в конце XIX в. ввел в науку понятие «псевдогаллюцинаций». Они моделируются в особом пространстве, которое уже не субъективно (как у истинных), но до конца и не объективно. Яркий пример — призраки, проходящие через стены. Кандинский также описал синдром одержимости (позже названный синдромом Кандинского-Клерамбо), похожий на патологическую объективизацию: собственные мысли воспринимаются как чужие (голоса в голове, которые велят что-то сделать). Больной слышит, как соседи сговариваются его убить и, естественно, ему нужны защитные действия; больной берет в руки нож и начинает ходить с ним по квартире — вот иллюстрация синдрома одержимости.

Огромный вклад в психологию внес канадский нейрохирург Уайлдер Пенфилд. Во время операций на мозге ученый стимулировал определенные участки электродами, тем самым вызывая галлюцинации. В современной психологии галлюцинациями принято считать сознательный сенсорный опыт, возникающий в отсутствие соответствующей внешней реальной стимуляции, но напоминающий ее, причем субъект ощущает, что этот опыт неподвластен его контролю.