Открытость и взаимовыгодное сотрудничество — основы плодотворной научной работы, а все мы, как известно, «стоим на плечах гигантов». Стоит ли держать свои знания в тайне от других, с чего начать «коллаборацию», как вычислить фанатика и что делать в случае неудачи — об этом говорили эксперты на круглом столе во время научной школы-конференции «Современная биология & Биотехнологии будущего», посвященной острым вопросам и актуальным проблемам фундаментальной и прикладной биологии. T&P публикуют результаты дискуссии.

При слове «коллаборация» кому-то, возможно, вспоминается школьный курс истории и коллаборационисты — предатели, сотрудничавшие с фашистскими оккупантами, а кто-то, зная суть понятия, попытается разглядеть сокращенное «коллектив лабораторий».

Найдем определение:«Коллаборация (от английского collaboration — сотрудничество, взаимодействие, коллективная работа) — процесс совместной деятельности, например, в интеллектуальной сфере, двух и более человек или организаций для достижения общих целей, при котором происходит обмен знаниями, обучение и достижение согласия». В научном мире под коллаборацией понимают сотрудничество ученых, лабораторий или обращение исследовательской группы к кому-либо за помощью для совместного выполнения проекта. Биология — наука, охватывающая широкий спектр проблем, и в одной лаборатории или институте может не оказаться всех методов, знаний, умений, навыков, приборов и реактивов, которые требуются для решения задачи, вследствие чего и приходится прибегать к посторонней помощи. Поэтому такое сотрудничество бывает жизненно необходимо.

«Не доверять никому и подозревать каждого в желании украсть ваши идеи — значит заранее отказываться от помощи и полезных советов профессионалов»

Существуют и ярые противники коллабораций, готовые сами нанимать в свою лабораторию специалистов из других отраслей, если они нужны, тратить время на обучение своих сотрудников умению, которое может никогда не понадобиться, лишь бы сохранить свои идеи в тайне, чтобы никто не мог их присвоить. Это экономически невыгодный и чаще всего проигрышный путь, потому что не доверять никому и подозревать каждого в желании украсть ваши идеи — значит заранее отказываться от помощи и полезных советов профессионалов.

Конечно, в разных областях науки своя специфика. Если вы придете к математику и попросите сделать математическую модель, будьте готовы к тому, что сначала его модель не будет иметь отношения к вашей системе. В каждой отрасли своя терминология, и под теми же самыми словами часто подразумевают разные понятия. Математик может, к примеру, попросить у вас указать точное число всех молекул, но если бы оно было вам известно, зачем тогда потребовалась бы модель? Но если удастся объяснить коллаборатору, чего вы хотите, и прийти к общему знаменателю, ваша совместная работа будет плодотворной, и он сделает для вас то, чего вы сами бы сделать не смогли.

О том, как правильно построить научное сотрудничество, а также обо всех подводных камнях, подстерегающих вас на пути к цели, рассказали на круглом столе школы-конференции эксперты: Михаил Гельфанд, Петр Сергиев, Елизавета Бонч-Осмоловская, Евгений Шеваль, Максим Дубинный, Ирена Артамонова, Надежда Антипова и Мария Логачева.

С чего начать?

Школа-конференция «Современная биология & Биотехнологии будущего» прошла в конце января — начале февраля 2014 года. Данная школа стала уже четвёртой в череде мероприятий, организованных образовательной организацией Future Biotech. Зимняя школа проводилась совместно с командой молодых учёных во главе с Михаилом Гельфандом. В этом году со-организатором школы стал Центр инновационного развития Москвы, ответственный за разработку и реализацию государственных программ развития высокотехнологичных секторов экономики города.

Итак, вы хотите обзавестись коллаборациями. Как это сделать? Существуют два пути реализации такого намерения: познакомиться на конференции или написать автору заинтересовавшей вас статьи по тематике вашего исследования. Оба варианта имеют свои недостатки и преимущества. Участники конференции, как правило, испытывают эмоциональный подъем, и с ними легче завязать знакомство и обменяться контактами (для этого многие на такие мероприятия и приезжают). Но эта легкость кажущаяся: в большинстве случаев после конференции все возвращается на круги своя, и желание что-то менять и реализовывать совместные планы может быстро пройти, а инициатива — «заглохнуть». А вот авторы статей могут проигнорировать ваше предложение или ответить отказом, но если они согласятся, то, скорее всего, намерения их серьезны, и решение было принято не спонтанно, а после обдумывания, поэтому сотрудничество будет продуктивным. Таким способом, например, как рассказала Надежда Антипова, были найдены американские коллабораторы, занимающиеся изучением белка сурвивина, и студент из лаборатории сделал с ними часть своей диссертации.

Очень важно правильно расставить приоритеты в самом начале совместной деятельности, договориться о том, каков будет размер вклада каждой из команд и как они будут вознаграждены. Стоит уточнить, кто получит право на соавторство в опубликованной статье о результатах, каков будет порядок авторов в заглавии. О чрезвычайной значимости этого вопроса мы уже говорили.

«Никто не знает, кто собственник результатов: институт, Академия наук, сам человек или лаборатория. Все это покрыто каким-то туманом»

В наше время нередко встречаются коллаборации, которые основаны на получении общего гранта. Порой собирается команда по 8-9 лабораторий, объединенных довольно размытой темой исследования. Но опыт показывает, что такие коллаборации обычно менее продуктивны, чем те, которые объединены интересами общего дела, и связи между лабораториями бывают не столь прочны, как хотелось бы. Доходит до смешного: Михаил Гельфанд рассказал о случае, когда за неделю до подачи заявки на большой европейский грант одна лаборатория неожиданно перешла в другой консорциум.

По мнению Петра Сергиева, странно выглядит, когда чиновники делают общий грант для развития связей между учеными и их сплочения.Начинается сговор: «Против кого будем дружить?» или соревнование: «Перетяни на свою сторону группу с высокорейтинговыми публикациями».

Поэтому, если ваша коллаборация основана на материальных отношениях, нужно заранее решить, как и на что будут тратиться средства. Понятно, что во время активной исследовательской работы бывает совсем не до этого, но для предотвращения дальнейших ссор и разногласий обсудить это хотя бы в общих чертах, а иногда и заключить письменный договор (для этого при некоторых институтах даже имеются профессиональные юристы) просто необходимо.

«Человек на приборе» и носители тайного знания

Часто лаборатории обращаются друг к другу не затем, чтобы сделать вместе весь проект, а для того, чтобы попросить решить текущую техническую задачу. Вас могут попросить вырастить клетки, сделать моноклональные антитела (как часто просят Надежду Антипову), аннотировать геном (с такой просьбой обращаются к Ирене Артамоновой) или измерить какие-либо показатели на приборе, которого у одной лаборатории нет. В одном случае могут быть нужны просто данные прибора, которые можно получить сравнительно быстро и без больших усилий, а в другом, возможно, потребуется делать расшифровку и интерпретацию их, что требует более длительного подключения.

Если вы опубликовали статью, то по правилам вы обязаны предоставить любую плазмиду тому, кто попросит, если он не будет использовать это в коммерческих целях. Это неоспоримое требование! Ваша идея отныне — общественное достояние. По опыту Елизаветы Бонч-Осмоловской, «даже законодательством авторские права на штаммы и вообще на научную продукцию абсолютно не проработаны. Никто не знает, кто собственник результатов: институт, Академия наук, сам человек или лаборатория. Все это покрыто каким-то туманом, и было бы неплохо, если бы юристы смогли с этим разобраться».

Как рассказал Петр Сергиев, иногда в лабораторию приходят студенты и просят прибор, чтобы проверить данные какого-либо исследования. Порой данные не подтверждаются. В таком случае интересно бывает выяснить отношение ученого-автора гипотезы к данному факту. По его реакции можно увидеть, не является ли он фанатиком и может ли он критически оценивать происходящее. Это позволяет понять, можно ли будет в дальнейшем с таким человеком сотрудничать.

Возможна ситуация, когда вы являетесь уникальным носителем какого-либо умения, обучены методу, который никто не умеет применять. Если вы используете этот метод и поможете в исследовании, вас должны отблагодарить и внести в список соавторов. Соответственно, если кто-то, наоборот, оказал подобную услугу вам, стоит отблагодарить его. Стоит отметить человека, который помогал, даже если потом в статью включили другие данные, так как он тоже внес свой вклад в ваш проект. Если же вы научите кого-то какому-либо методу, например, студента, следует смириться с тем, что он не обязан будет всю свою жизнь включать вас в соавторы каждый раз, когда он будет это умение использовать.

«Разумно не соглашаться на коллаборацию, если «человек на приборе» — это вы, и вам приносят какое-то неведомое «засекреченное» вещество во флакончике или геном организма, называть который отказываются»

Обсуждался на круглом столе и такой вопрос: а стоит ли включать в статью студента, который писал, например, курсовую, замедлял работу, не внес идейного вклада, и с ним пришлось долго возиться, объясняя ему азы? За границей в таких случаях говорят: «Monkey see, monkey do», и не считают нужным как-то отмечать то, что сделал студент. Участники дискуссии пришли к выводу, что это несправедливо, ведь человек проделал часть работы, старался пусть и в меру своих возможностей, решил какую-то посильную задачу, поэтому его стоит поощрить, если он, конечно, довел свою работу до конца, а не бросил на половине пути.

Поводом для авторства не является только финансовое участие — такого правила придерживаются все научные журналы. Консультации же и материальная помощь (предоставление плазмид, разведение культур бактерий и т.д.) вполне могут таким поводом служить. Коллаборация на правах «человека на приборе» или носителя умения или метода вряд ли может считаться равноправной, ведь основную часть работы делает другая лаборатория, поэтому в списке соавторов в статье вы будете далеко не на первом месте. Из-за этого иногда целесообразнее отказаться от сотрудничества подобного рода, чтобы сберечь силы и время для собственных проектов.

Разумно не соглашаться на коллаборацию, если «человек на приборе» — это вы, и вам приносят какое-то неведомое «засекреченное» вещество во флакончике или геном организма, называть который отказываются, и просят поработать с ним. С такими людьми, которые испытывают к вам такое недоверие, и работать неприятно. Да и как можно утверждать, что этот «сверхсекретный» проект вообще имеет смысл, и вы не зря потратите свое время? Вполне вероятно, что это какая-то не заслуживающая внимания история вроде «генома снежного человека».

Неудача

Ученый должен быть готовым к тому, что сотрудничество не всегда заканчивается удачно или так, как хотелось бы его закончить. Можно привести огромное количество примеров, от курьезных «анекдотов» до «ужастиков». Бороться с последствиями таких историй часто бесполезно, но их можно предотвратить, если знать о некоторых тонкостях заранее. Предупрежден — значит вооружен.

Некоторые истории вполне безобидны. Бывает, что участники коллаборации пересылают данные через интернет и так никогда и не знакомятся между собой, либо специально с этой целью приезжают на конференцию. Например, однажды, выяснив функцию гена, Петр Сергиев обнаружил, что белок, который этим геном кодируется, уже есть в базе данных, но статья об этом не была опубликована. Он написал тем, кто открыл белок, и они опубликовались вместе, так никогда и не встретившись. Конечно, писать той команде было не обязательно, но все же статья стала полнее и лучше. Другое дело, если вы делаете работу по чьей-то идее. Тогда вы просто обязаны связаться с автором, предложить коллаборацию, а если откажется — тогда уж вам решать, писать ли его соавтором.

Смешной, но немного грустный случай рассказал Михаил Гельфанд, который статью в « Nature»… проиграл в орлянку: «Была большая коллаборация, занимались биотехнологиями, писали компьютерную программу. Договорились включить в соавторы по 3 человека от лаборатории, порядок лабораторий алфавитный, на равных правах. Двое — понятно: человек, придумавший алгоритм, и тот, кто написал программу. Но нужно было еще выбрать одного из двух консультантов, в число которых входил и я. Главный соавтор из нашей группы звонил, спрашивал, но не могли решить: я предлагал ему выбрать, он — чтобы я сам выбрал. Долго препирались. Разработали следующую схему: разыграем в орлянку. Он — в Москве, а я в Питере. Гениально, это только биоинформатики так могут! Он в Москве загадал, сказал, что загадал, а я в Питере кидал монетку, и выпал второй участник, не я. У меня несколько секунд было колоссальное искушение…»

Этот случай еще раз подтверждает, что договариваться о том, кто войдет в список авторов, и оговаривать вклад каждого участника следует заранее. В ходе обсуждения прозвучали и две истории про советского зоолога академика Соколова. Два его сотрудника описали новый вид, написали статью, вставили в соавторы начальников. Но академики любят быть первыми и последними авторами в статьях. Накопилось много людей, которые участвовали в работе. Соколов посчитал, что количество авторов чрезмерно, и предложил удалить кого-нибудь. В итоге были удалены именно те, кто делал основную работу. Примерно такой же случай описала Бонч-Осмоловская, рассказав о том, что тот же самый Соколов таким же путем, исключив из списка настоящих авторов, присвоил видовое название новому виду тушканчиков в честь своей дочери Натальи. Мораль сей басни такова: выбирайте научное руководство для своих проектов очень аккуратно, чтобы таких инцидентов не было.

Биологам часто приходится сталкиваться с медиками или учеными из других стран или отраслей, у которых совершенно другое представление о научном мире, другой менталитет и порядки. Например, физики и математики совершенно искренне не понимают, как можно ругаться из-за первенства в списке авторов, ведь у них принято перечислять всех в алфавитном порядке. У китайцев принято, что при публикации главное, чтобы китайский институт был первым в системе адресов, автоматически — первым автором становится один из них, а дальше — пишите, что хотите. Об одной странной межотраслевой коллаборации рассказал Петр Сергиев. Когда работа была завершена, начали выяснять, кого вставлять соавтором со стороны медиков: среди них были люди из лаборатории, а были и врачи, которые лечат больных. Сначала медики хотели вписать сотрудников лаборатории и не вставлять врачей, которые проделали весомую часть работы. Когда же коллабораторы поняли, что статья будет в англоязычном журнале, они вообще отказались публиковаться. Нужно не забывать о различиях в понимании одних и тех же вещей представителями разных наук, и уважать их.

Человек с кладом

«Читали Стивенсона? Биоинформатики все время в положении человека с кладом из «Острова сокровищ»: как только расскажут, где клад зарыт, — сразу становятся никому не интересны» — Михаил Гельфанд. «Хорошо иллюстрирует это очередная история. Было сделано предсказание — новый тип регуляции работы генов на основе альтернативных структур РНК. Это было рассказано коллабораторами-экспериментаторами, все подтвердилось, и в написании совместной статьи дошли уже до раздела «Обсуждение», «Результаты» были готовы. Один из коллег съездил в Америку, нашел более сильную группу экспериментаторов, сказал, что существующие результаты ему не нравятся, и он их потом перепроверит. Статью опубликовали в июне, а осенью статья об исследовании появилась в «Science» с американскими коллабораторами, где об авторах идеи не было упомянуто вообще. Бороться с этим бесполезно, для биоинформатика единственный способ — продуцировать такое количество нетривиальных утверждений, что если одно украдут — и Бог с ним».

«Вложить себя в дело, которое переживет нас — это величайшая польза, которую можно извлечь из жизни»

И это правильный выход. Аспиранты и студенты — не крепостные, как сказала Елизавета Бонч-Осмоловская, и удержать их силой не получится. Ничего нельзя сделать и с тем, что некоторые из них могут забрать вашу идею с собой и продолжать исследование по вашей теме.

Петр Сергиев считает, что «с каждым случаем нужно разбираться отдельно. Наши студенты часто летом ездят в заграничные школы, и потом все нам рассказывают. Одному талантливому аспиранту в голову вдруг стукнуло, что он хочет на год уехать на Сахалин поработать на нефтяной платформе, и его тоже отпустили. Вернулся, защитился, молодец».

Вопрос из зала:« Девушкам уходить в декрет можно, значит, а мальчику на Сахалин нельзя?» Ирена Артамонова:«Если бы научрука спрашивали, можно ли девушке в декрет, думаю, в половине случаев ответ тоже был бы отрицательным».

Поэтому самим аспирантам и студентам советуют перед тем, как попроситься на стажировку в заграничную лабораторию (есть множество европейских молодежных программ, куда легко попасть), обсудить это не только с руководством той лаборатории, куда он хочет, но также и со своим научным руководителем. Он может быть против того, чтобы его идею увезли с собой и продолжали исследование по данной теме в другой лаборатории, поддерживая конкурентов.

Рассказывали и о случаях, когда дружеский разговор перерастал потом в докторскую диссертацию. В принципе, и в таком обмене идеями нет ничего плохого. Как говорится, если у тебя есть яблоко и у меня есть яблоко, и мы обменяемся ими, у каждого из нас будет по одному, но с идеями такая арифметика работать не будет: у каждого их станет по две. И в целом наука ничего не теряет, если вашу идею разрабатывает кто-то другой — ведь тогда она уже будет существовать отдельно от вас, и не погибнет, если у вас не хватит времени реализовать ее, и сможет подтолкнуть к новым открытиям других людей. А «вложить себя в дело, которое переживет нас», как справедливо отметил психолог Уильям Джеймс, — это «величайшая польза, которую можно извлечь из жизни».