В конце января в Новом Орлеане прошел необычный парад музыкантов — разношерстная труппа прошествовала по улицам города, исполнив джаз-панихиду по свободе музыкального самовыражения. Протест был направлен против законопроекта, призванного установить нормативы допустимого уровня шума в знаменитом Французском квартале и на улице Бурбон. Законопроект не был принят — слишком много было заинтересованных сторон, слишком сложно было учесть все культурные и экономические нюансы. Как обеспечить комфорт и тишину для жителей близлежащих домов и при этом сохранить уже сформировавшуюся музыкальную традицию, ставшую визитной карточкой города? В какой момент музыка перерастает в шум? Как можно его регулировать на индивидуальном и общественном уровнях? The Atlantic опубликовали большую статью, посвященную современным исследованиям шума — T&P перевели из нее самое главное.

Законопроект, о котором идет речь, был подготовлен с помощью компании Oxford Acoustics, специализирующейся на консультировании архитекторов и разнообразных организаций в области акустики. Совместно с NASA, например, компания занималась калибровкой шума ракет. Начальник Oxford Acoustics Дэвид Вулворс в течение трех лет собирал данные о звуках улицы Бурбон для Городского Совета Нового Орлеана — они были нужны для последующей переработки существующих правил, регулирующих допустимые уровни шума в городе. Дэвид делал акустические замеры «самой неорганизованной улицы во всей стране» в разных местах в разное время дня и ночи, и в итоге он получил детализированный и достоверный звуковой ландшафт. Новые правила не были приняты по итогам голосования, но сам факт исследования звукового фона с целью обновления существующего законодательства и последовавшая резкая реакция общества указали на актуальность проблемы шума в современных городах.

Звук, по своей сути — это волна давления, механическая вибрация, которая отскакивает от поверхностей до тех пор, пока не приземлится на барабанную перепонку человеческого уха. Некоторые звуковые волны нам приятны, но большинство из них вызывает отторжение. В восприятии звука слишком много субъективности — как сказала Эмили Томпсон, профессор Принстонского университета, занимающаяся историей звуковой культуры: «Что для одного — шум, для другого — музыка». Но звук слышен всеми вне зависимости от того, как его воспринимает каждый человек в отдельности. Задолго до того, как были выстроены дома на улице Бурбон, человеческие жилища строились таким образом, чтобы их жители могли одновременно воспринимать одни и те же акустические вибрации. Гунны так располагали свои временные поселения, чтобы по цепочке можно было передать звуковое сообщение — вся империя находилась в человеческой зоне слышимости. Платон ограничил население своего государства-утопии 5 040 гражданами — в те времена именно к такому количеству людей одновременно мог обратиться один оратор. В Средневековой Европе жизнь городских жителей была неотрывно связана с колоколами, установленными в ратушах. Люди были настроены на различные колокольные ритмы, которые созывали их на ярмарку, вызывали к молитве или возвещали о начале и конце комендантского часа. Похоронный звон сообщал, был ли умерший мужчиной, женщиной или ребенком. Голландский историк Джон Хейзинга писал в своей книге «The Waning of the Middle Ages», что звук колоколов «непрестанно возвышался над шумами хлопотной жизни и создавал атмосферу порядка и спокойствия».

«Наш слух, как и любой чувственный механизм, используемый нами для движения в пространстве, полагается на инструменты, откалиброванные за время долгого взаимодействия с нашей звуковой средой»

Попытки ограничить шум, производимый людскими общинами, производились всегда. В «Эпосе о Гильгамеше», одном из самых древних сохранившихся литературных трудов, описывается распря, вызванная человеческим грохотом. Один из богов шумерского пантеона, раздраженный вавилонским шумом, обратился с жалобой к другим богам — они отозвались на его просьбу и решили уничтожить человечество. Юлий Цезарь, на счастье своих подданных, не бросался в крайности. В 44 году д. н. э. он издал указ, чтобы как-то справиться с громоподобным стуком деревянных колес по каменной мостовой — ни одно из транспортных средств не допускалось в город с рассвета и до заката. К 13 веку власти английских городов выселили кузнецов в специальные районы, звон кузнечного молота, по словам одного из историков, «был самым громким звуком, на который была способна рука человека» . Во время правления Елизаветы I два отдельных указа Парламента были направлены на искоренение всеобшего источника раздражения — уличной музыки. Гораздо позже, в 1864 году, член Парламента Майкл Т. Басс получил официальную жалобу, подписанную писателем Чарльзом Диккенсом, поэтом Лордом Теннисоном и художником Джоном Эвереттом Милле среди прочих, в которой корифеи наук и искусств описывали свое раздражение, вызванное уличными музыкантами. Гениальный математик и изобретатель компьютера Чарльз Бэббидж отправил отдельное послание, в котором после проведения необходимых расчетов указал, что четверть его полезной мощности была уничтожена городским шумом. Вдобавок к постоянной тревоге рос страх — различные медицинские исследования 18 и 19 веков указывали на связь, существующую между громкими звуками и потерей слуха рабочих на фабриках, а также психологическими отклонениями жителей больших городов.

Орущая в 4 утра под окном сигнализация, объемная система звука в кинотеатрах, пищание смартфонов и ноутбуков, раздражающий бит популярной песни, доносящийся из квартиры соседей — мы поочередно наслаждаемся этими звуками и терпим их как издержки технологического прогресса. И наша способность измерять их, понимать их теоретически и воспринимать их эмоционально также развивается. Появление децибела в 1920-х в результате исследований и разработок Bell Telephone Laboratories дало возможность ученым количественно оценивать разнообразные шумы в соответствии с единым стандартом. Средняя максимальная громкость человеческого голоса составляет около 80 децибел. И не случайно, что шум в 85 децибел при длительном воздействии опасен для деликатной структуры человеческого уха. Наш слух, как и любой чувственный механизм, используемый нами для движения в пространстве, полагается на инструменты, откалиброванные за время долгого взаимодействия с нашей звуковой средой. Наша способность говорить развивалась одновременно с нашей способностью слышать. В этом отношении технологии опередели нашу эволюцию — наши тела перемещаются по пространству гораздо более громкому, чем могли предположить наши гены.

Ученые обнаружили, что интенсивный шум способен вызывать головные боли, тошноту, импотенцию, пониженное зрение и ухудшение сердечно-сосудистой, желудочно-кишечной и дыхательной функций. Проживание около нью-йоркских и лондонских магистралей увеличивает риск инсульта и понижает уровень IQ. Музыка, несущаяся на полной громкости по проводам в наши уши, способствовала росту случаев постепенной потери слуха, никак не связанной с индустриальным производством — явления, на английском называемым sociocusis. Проведенное The New York Times исследование показало, что бары в Нью-Йорке добивались уровней громкости, превышающих федеральные стандарты безопасности труда. Разрушительная мощь шума использовалась и для намеренного причинения вреда — американские спецслужбы мучили военнопленных прослушиванием песен группы Metallica с целью «сломать» их перед допросом. Британские моряки отпугивали сомалийских пиратов песнями Бритни Спирс. Но чаще всего причиненный шумом ущерб связан с работой или отдыхом других людей. И эксперты, занимающиеся общественными разногласиями в этой области, должны отвечать не на вопрос «как громко», а «почему громко».

«Если ты можешь измерить шум, ты можешь сделать его тише, но это совершенно не значит, что он станет менее раздражительным»

Компания Acentech, занимающаяся прикладными акустическими исследованиями, участвовала в создании регламента по ограничению уровней шума для открытой музыкальной площадки в одном из городских парков Атланты. Дело в том, что там бывало очень громко и громко по-разному — на площадке выступал и симфонический оркетст, и рок-группы, и джаз-коллективы. Чтобы удовлетворить все заинтересованные стороны — посетителей концертов, жителей близлежащих богатых районов и городские власти, эксперты Acentech провели тщательные замеры уровней шума городской среды без музыки и во время 17 различных концертов. В результате они выяснили, что невозможно определить какой-то единственный идеальный уровень децибел, который бы учитывал все тонкости нашего слуха и восприятия — вместо этого Acentech разработала сложные, специализированные стандарты. Но чаще всего урегулирование связанных с шумом конфликтов приводит к недовольству заинтересованных сторон, а не к удовлетворяющему всех компромиссу.

Как говорит консультант Acentech Роберт Беренс: «Если ты можешь измерить шум, ты можешь сделать его тише, но это совершенно не значит, что он станет менее раздражительным». Одно из направлений деятельности этой компании — консультирование производителей разнообразных товаров: от бытовой техники до автомобилей. С помощью бетонного зала с прокрашенными стенами, в котором звуку негде укрыться или рассеяться, и специально разработанного программного обеспечения эксперты Acentech могут не только оцифровывать и измерять шум, но и разлагать его на уникальные составляющие — треск, гудение, дребезжание, шуршание и так далее.

Звуки, которые издает стиральная машина, не случайны, эти звуки — результат продуманного дизайна ее устройства, разработанного компанией-производителем с помощью Acentech или других компаний-консультантов. Набор звуков каждой модели неповторим, все они шумят по-разному: одна гудит, другая трещит, а третья грохочет. И маркетинг берет на вооружение этот уникальный звуковой фон — с помощью звука товар можно продать. Дэвид Боуен, директор отдела шума и вибрации в Acentech, вместе со своими коллегами изолирует отдельные шумы устройства и оценивает эффект, оказываемый ими на слушателя. Если бы мы были производителями пылесосов, мы бы хотели, чтобы рев нашего товара подразумевал мощность, но при этом не был раздражающим. Гудение посудомойки должно быть еле слышным, чтобы оказывать на домочадцев успокаивающий эффект. Звук захлопывающейся двери автомобиля должен подчеркивать одновременно ее надежность и маневренность. Как, например, сделать так, чтобы дешевая японская машина звучала также, как Мерседес? Acentech дает и такие советы — в соответствии с акустическим заключением производителями принимаются многие дизайнерские решения.

«Наушники не только дают нам доступ к индивидуальному звуковому сопровождению, но они также отфильтровывают внешним шумы, превращая звуковые волны из общего переживания в личный опыт»

Впервые в истории человечества у нас появилась возможность не только разлагать шум на его составляющие, но и контролировать входящие акустические вибрации на уровне индивидуума. У нас есть возможность модифицировать жизнь с помощью музыки, подкастов и видеороликов, предназначенных только для наших ушей. Наушники не только дают нам доступ к индивидуальному звуковому сопровождению, но они также отфильтровывают внешним шумы, превращая звуковые волны из общего переживания в личный опыт. Тревор Пинч, профессор по исследованиям науки и технологий в Университете Корнелла, так прокомментировал это изменение: «Звук стали более материальным — он все больше опосредуется технологией». Следующей ступенью в контроле над звуками, которые мы слышим, может стать Sono — концепт устройства, разработанный промышленным дизайнером Рудольфом Стефаничем. В перспективе это приспособление сможет управлять уровнями звука внутри зданий, изменяя громкость разных шумов окружающей среды. Sono будет регулировать звуковые волны с помощью сложной последовательности уилителей и гасителей. Можно будет вручную манипулировать громкостью разных звуков: по желанию усиливать пение птиц или, наоборот, заглушать звук дорожного движения. Устройство по-прежнему находится в экспериментальной стадии разработки. Изобретатель подтверждает, что оно способно уменьшить шум, проходящий через стеклянную поверхность, и надеется, что в будущем легко может стать потребительским товаром — ведь, по его словам, функционирование Sono никак не противоречит физическим и акустическим законам.

Хотя, возможно, вышеперечисленные исследования и разработки не смогут разрешить дилемму ограничения шума, но они, безусловно, расширяют контекст, в котором можно говорить о звуке и его восприятии. Звук становится все более сложным и разнообразным, даже утонченным явлением. Композитор Мюррей Шафер подметил, что если человек считает себя центром вселенной, тишина может быть только приблизительной и никогда абсолютной. То же самое можно сказать и о шуме.

Переосмысление шума стало насущной необходимостью в артистической среде — музыканты и композиторы по-разному использовали изменившийся звуковой ландшафт и перекладывали его на музыкальный язык гармоний и ритма.

  • Первые теоретические тексты, предлагающие новый...

    Первые теоретические тексты, предлагающие новый взгляд на шум, появились в среде итальянских футуристов: Франческо Балилла Прателла и Луиджи Руссоло. Композиторы предлагали перенести в музыку все звуки индустриальной революции и произвели первую попытку их классификации.

  • В начале 1940-х годов Пьером Шеффером был ...

    В начале 1940-х годов Пьером Шеффером был придуман и введен в обращение термин «конкретная музыка» (фр. musique concrète). Первое исполнение пяти этюдов, записанных Шеффером, состоялось на парижском радио 5 октября 1948 года.

  • В 1970-х годах эксперименты с шумовым...

    В 1970-х годах эксперименты с шумовыми эффектами привели к созданию Лу Ридом альбома 1975 года «Metal Machine Music», заложившего основу нойз музыки, и появлению группы Throbbing Gristle — пионеров индастриала.