Городской эволюционист Мэрилин Хэмилтон 17 мая выступит в DI Telegraph с лекцией о связи города с человеческой природой и перспективах развития городского пространства. T&P побеседовали с Мэрилин о том, как включить в урбанистические исследования и разработки живых людей с их историями и смыслами.

— Что сегодня происходит в мире в сфере развития городов?

— Что происходит в области развития городов, зависит от того, где находится город: в какой стране, в каком эко-регионе, каковы условия его существования в целом. Перед каждым городом стоят пять больших проблем: климат, вода, энергия, яды, финансы. И каждый город должен решать эти проблемы своим образом, в зависимости от условий его жизни, состояния экономики, окружающей среды, культуры и городских структур.

Например, в крупном австралийском городе Перт мы наблюдаем интерес к экологически-чувствительному развитию. Они озабочены вопросом своих водных ресурсов. То же самое актуально и для городов в пустынях в большей части мира — от Феникса, Аризоны и до арабских городов. Чикаго и Ванкувер хотят стать самыми зелеными городами в мире — и они строят здания с зелеными крышами. Ведущие архитекторы, такие как Уильям МакДонах, Ричард Реджистер и Марк ДиКей, проектируют «умные» дома, которые подстраиваются под местный климат и состояние окружающей среды. У них проекты в Китае, Египте и Америке. Чарльз Лэндри и Ричард Флорида оба стараются понять роль культуры в развитии городов. Инженеры из движения Big Data хотят собрать максимум информации, чтобы сделать города «умнее», когда трафик и коммуникация определяют все, от машин до смартфонов. Мэры городов в развивающихся странах заинтересованы в экономическом процветании и хотят решить самые базовые вопросы поддержки и улучшения стареющей инфраструктуры, которая разваливается и нуждается в замене.

— В России самый заметный тренд связан с улучшениями городского пространства и инфраструктуры — это дизайн, решение транспортных проблем, вовлечение людей. В Европе большим трендом была зеленая ориентация на экологичность проживания. А что происходит сейчас на переднем крае развития городов в мире?

— Как я указала выше, независимо от того, на что конкретно различные города тратят время, энергию и деньги, они должны создать условия, в которых города будут устойчивыми перед лицом этих пяти больших проблем. Но для этого они обязаны вкладываться в человеческое творчество и развитие. К городам раньше относились так, словно это только кирпичи и цемент, но это на самом деле живые системы нашего человеческого вида; я называю это «человеческий улей». И как вид мы должны сделать так, чтобы была обеспечена жизнестойкость и жизнеспособность наших человеческих ульев для нас — точно так же, как пчелиные ульи пригодны для жизни пчел. Мы можем извлечь урок из того, как пчелы решают вопрос устойчивости своих колоний в ситуациях, когда возможна дезорганизация и разрушение.

Мы должны спросить себя, как предотвратить разрушение человеческих ульев и что способно сделать их максимально жизнеспособными живыми системами. А это возможно только когда мы поймем, что определяет нас как вид — наше сознание и наша культура. И тогда внутренняя жизнь города сможет поддерживать и укреплять его внешнюю жизнь.

— Есть довольно известный пример из московской практики: городские активисты из Высшей школы урбанистики занялись благоустройством одного из дворов и столкнулись не столько с противостоянием властей, сколько местных жителей. Они были очень недовольны тем, что получилось, видели в инновационных дизайнерских детских площадках полную безвкусицу, а самих активистов обвиняли в коррупции и сговоре. Такое столкновение парадигм, советской и новой. Что с этим делать?

— Это интересная и многогранная история, связанная с тем, что я называю «Четыре голоса города». Если мы заинтересованы в процветании города, его нужно рассматривать как целое, как целую живую систему, составленную из других целых или «холонов» (holon — такое целое, которое является частью чего-то большего). Любой человек — это холон, а все те способы, которыми мы связаны с другими людьми, можно назвать социальными холонами. Семьи, команды, организации, общины и микрорайоны — все это социальные холоны (целое/часть) с четырьмя голосами: горожане, гражданские управленцы, гражданское общество и бизнес/разработчики. Все эти голоса должны участвовать в разработке и принятии рабочих решений городских проблем или возможностей. Если доминирует только один или два голоса, то оставшиеся голоса противостоят или отказываются от таких решений, в которые их не включили.

В вашем случае я вижу, как группа внешних «экспертов» — с добрыми намерениями, очевидно, — собравшись вместе как городские активисты (голос гражданского общества), пригласили современных дизайнеров (голос бизнеса/разработчиков) для решения проблемы, которую местные чиновники (гражданские управленцы) игнорируют или не уделяют ей достаточно внимания. Местных жителей (горожан), похоже, никто не спрашивал. Таким образом, «решение» как бы сбросили на них сверху, и им это не понравилось. Я не знаю, справедливы или нет были обвинения в коррупции и сговоре, но это был способ обвинить «голоса с хорошими намерениями» (гражданское общество и бизнес/разработчиков) в том, что местных жителей никто не включил в этот процесс. Мораль истории в том, что все четыре голоса должны обязательно присутствовать при нахождении решений к проблемам целого. Именно таким образом пчелы и другие живые системы обнаружили путь к процветанию (на сто миллионов лет). Мы просто молодой вид, который только начинает в этом разбираться. Мы должны продолжать учиться на своих ошибках и пытаться жить в городах так, чтобы наши решения шли на благо всем холонам; единственный способ достичь этого — удерживать целое во внимании.

— Очевидно, что полярным городскому активизму является городской нигилизм. Какие вы знаете примеры из мировой практики, в которых находился какой-то позитивный выход из такой ситуации?

Что вы понимаете под городским нигилизмом? Активное противодействие процветанию города? Экзистенциальную тоску? Внутренние и внешние атаки на успехи города?

Из зарождающейся науки изучения городов мы знаем, что города в действительности переживают реорганизации, и даже страны, к которым они «принадлежат». Так что если взглянуть на историю, мы увидим пожары Рима, и Лондон, потерявший 50% жителей от чумы, и разрушение «ближневосточного Парижа» в Ливане, и банкротство Детройта, и все те города, страдающие от террористических атак, от Москвы до Нью-Йорка, и города, разрушенные войной. Все это — различные примеры «растущей боли» человеческого рода. Все это — симптомы нигилизма, вызванного диссонансом городских систем; по большей части из-за «растущей боли» в людях, живущих там.

Если города выживают после подобных трагедий, то это потому что города — это людские экологии (социальные холоны) на разных стадиях развития. Нигилизм можно перерасти, но для этого требуется мудрость тех людей, которые способны мыслить существенно шире краткосрочной боли и тоски нигилистов. Такие люди способны собраться и задействовать ресурсы в тех, кто хочет выжить, и заново придумать город для более высокой цели, чем та, которую хотят разрушить нигилисты.

— Мэрилин, так что же такое интегральный город?

Интегральный город — это способ рассматривать город как живую систему с ее четырьмя голосами и траекторией ценностей; как живую систему с эволюционным духом.

— Можно ли реализовывать эту концепцию в любом регионе мира с любыми населением и властью?

— Такой подход, в котором города рассматриваются как живые системы, может возникнуть где и когда угодно. Но то, насколько население и правительство смогут принять подобный подход и применить его к культуре, инфраструктуре и городским системам, будет зависеть от уровня психологического развития всех этих людей.

— Или это определенный этап, движение к которому должно быть поступательным?

— Я смотрю на интегральный город как на то, что охватывает все уровни психологической сложности. Как живая система интегральный город — это экология, которая содержит в себе и охватывает различные вложенные порядки человеческих систем — от индивидуумов до семей, организаций, обществ, секторов и так далее. Поэтому это такой комплексный подход. Так что речь не о том, как взойти к определенной стадии, но как все эти стадии могут сосуществовать вместе.

— Вопрос про глобализацию: известная проблема в российских регионах — это федеральные сети, которые вытесняют местный малый бизнес. Это нормальный процесс, за которым нас ждет следующий шаг или уже сейчас надо влиять на это?

— Эта проблема существует во всем мире — правительства, которые не уважают эко-регионы. Я называю четыре стадии в развитии человеческих систем (включая и городские), которые развертываются от эгоцентрической к этноцентрической, к мироцентрической, к космоцентрической. И с перспективы мироцентрического и космоцентрического уровней единственный вариант осмысленного развития городов в долгосрочной перспективе — это когда такое развитие идет на благо их эко-регионам и Земле в целом. Так что напряжение между текущими формами правления и населением это еще один пример «растущей боли» человеческого вида — симптом нашей подростковости!

— О чем вы планируете рассказать на открытой встрече 17 мая в Москве, на чем сделать акцент?

— Я написала статью о том, что ключевые точки города это точки развития страны, о том, что города в 21 веке должны стать мироцентрическими. Непонимание этих простых истин нашими народами создает огромные проблемы.

Интервью перевел с английского Виктор Ширяев