Дизайнер и медиа-археолог Федор Михайлов уже несколько лет исследует оптические игрушки и старинные средства анимации — от волшебного фонаря до флипбуков и театра теней. На «Делай фесте» он научит всех желающих оживлять картинки с помощью черных полос и рисовать портреты по технологии, которой пользовался еще Вермеер. Федор рассказал T&P, как возникают оптические иллюзии, почему игрушки и аттракционы двигают науку и как человеческие судьбы отражаются в изобретениях.

— Что вас больше интересует в старинных оптических приборах — технический или творческий аспект?

— Я занимаюсь медиа-археологией — исследованиями старинных медиа — от книг и картин до кино, анимации и компьютерных сетей. При этом я не ограничиваю себя какой-то узкой областью, меня интересует пересечение гуманитарного знания, технологий и творчества. Мне интересно, как технические ограничения и возможности разных медиа создавали новые художественные языки, а художники изобретали новые технологии. И при этом я с не меньшим удовольствием изучаю физические и математические принципы функционирования различных устройств.

— Что вы будете показывать на фестивале?

— На «Делай фесте» у меня будет три разных мастер-класса. Во-первых, мы покажем камеру-обскуру, которая при помощи света воспроизводит реальные объекты на плоскости. Можно будет сделать ее своими руками или просто порисовать портреты друг друга с помощью уже готовых камер в темной комнате — изображение будет проецироваться на лист кальки, а художнику останется только обвести контуры. Камера-обскура — это предшественница современных способов получения изображения: фотоаппаратов, кинокамер, цифровых камер.

— Говорят, художники пользовались ей еще в XVII веке.

— Скорей всего, камерой-обскурой художники начали пользоваться в эпоху Возрождения, но об этом мало достоверных сведений. Художники, располагавшие оптическими технологиями, хранили их в строжайшем секрете. Ближе к XVII–XVIII веку это перестало быть тайной, и доподлинно известно, что камеру-обскуру использовал, например, Вермеер. Оптическая реконструкция его работ показала, что все они писались в темном отсеке его мастерской по световой проекции, полученной через линзу. На картинах изображены клетчатые плитки, которые уходят от нас вдаль, создавая правильную перспективу, одна и та же комната с одинаковым расположением окон и натуралистично освещенные, идеально пропорциональные модели. На экспозиции, посвященной камере Вермеера, выставлялся макет его мастерской с фотоаппаратом вместо темного отсека. На матовом стекле камеры можно было увидеть проекцию, точно соответствующую изображению на холсте.

Основательное исследование оптических приборов, которые использовали старые мастера, начал в 1990-е годы художник Дэвид Хокни. До него вопросом мало кто интересовался — для ученых камера-обскура к тому моменту уже давно не представляла особого интереса, а искусствоведы плохо себе представляли конструкцию и разнообразие оптических устройств, поэтому в течение столетий отметали возможность их использования художниками прошлого. Хокни наглядно продемонстрировал, что многие мастера, начиная с Возрождения, использовали линзы, камеры-обскуры и выгнутые зеркала — это видно по идеально точным пропорциям, перспективе, орнаментам и оптическим искажениям изображаемых объектов, которые возможно получить только с помощью оптических устройств.

Кроме камеры-обскуры, на мастер-классе мы будем заниматься иллюзией движения. Сама технология кино и анимации состоит из нескольких принципиальных компонентов: способа получения изображения, способа оживления этого изображения и способа его проекции на экран. Второму компоненту будут посвящены целых два мастер-класса. На одном из них мы расскажем о праксиноскопе, оптической игрушке, которую изобрел в 1877 году французский преподаватель естественных наук Эмиль Рейно. Это барабан с зеркальной призмой в середине и картинками по кругу, который очень точно и качественно создает иллюзию движения. Барабан крутится, картинки отражаются в призме, и когда перед глазами наблюдателя проходит грань между зеркалами, одна картинка сменяет другую и возникает мультфильм.

Рейно продолжил совершенствовать свое изобретение и соединил праксиноскоп с «волшебным фонарем», что позволило ему проецировать изображение на экран. Тот же небольшой мультфильм из 12 кадров стало возможно смотреть целой компанией. Но 12 кадров — это мало, поэтому замкнутую круглую ленту он превратил в разомкнутую длинную, на которую приходилось несколько сотен кадров. Так Рейно стал первым человеком, который открыл для публики движущиеся картинки. Он называл свое изобретение «световой пантомимой» и «оптическим театром». День его первого показа — 28 октября — отмечается как международный день анимации.

На мастер-классе мы предложим участникам нарисовать собственный мини-мультфильм на 12 листах бумаги. Каждый следующий кадр нужно рисовать на просвет, меняя отдельные детали. Результат можно будет тут же увидеть в нашем большом праксиноскопе. Свой оживший в зеркальной призме мультфильм можно снять на телефон.

Еще мы расскажем, как делается анимация из черных полос. Это технология столетней давности, которая стала очень популярна в последнее десятилетие. Американский режиссер Руфус Батлер Сидер выпустил сканимационные книжки, где картинки составлены из нескольких кадров, порезанных на полосы, и оживают при перелистывании благодаря прозрачной пленке с черными полосами. Независимо от него похожую книжку в России выпустил дизайнер Эркен Кагаров. В его варианте пленку нужно двигать по страницам вручную. Мы предложим участникам нарисовать собственные картинки из черных полос и оживить их с помощью прозрачной пленки.

— Расскажите о своей коллекции — вы собираете старинные артефакты или воссоздаете их сами?

— Сейчас в моей коллекции около 120 объектов. Среди них есть старинные вещи середины — конца XIX века, те самые оптические игрушки, с которых начинались кино и анимация. Например, старинные тауматропы — игрушка, где птичка попадает в клетку. Стробоскопы — диск с прорезями и последовательностью кадров по кругу, демонстрирующий иллюзию движения. Зоетроп — цилиндр с прорезями, в котором сменные ленты приходят в движения на глазах у нескольких зрителей. Уже знакомый нам праксиноскоп и другие хрестоматийные изобретения, проложившие дорогу кино и анимации. Есть в коллекции и вещи ХХ века, которые используют и развивают старинные принципы, наглядно демонстрируя их каждому следующему поколению в форме игрушек и развлечений.

Забавно, что вообще-то я терпеть не могу винтажные и антикварные вещи — мне просто нравится история медиа, потому что она полна интриг и хитросплетений, интересных сюжетов про творчество, дружбу, предательство, человеческие судьбы и прогресс науки и техники. И моя коллекция не была самоцелью — я начал собирать эти предметы как образцы для своих занятий и лекций. В российских музеях найти подобную экспозицию было невозможно, так что мне пришлось покупать все больше и больше предметов, чтобы на живом примере разбирать принципы их устройства.

Для наглядной демонстрации старинных устройств и принципов на занятиях, выставках и фестивалях я создаю увеличенные «вандалоустойчивые» реконструкции. На «Делай фесте» помимо камеры-обскуры и праксиноскопа мы поставим в рекреационную зону игрушечный синематограф — реконструкцию устройства 1910 года, где можно будет посмотреть мультфильм из бумажных листочков, прокручивая ручку.

— Сейчас многие переживают, что у современных детей может быть менее развито воображение, потому что все вокруг слишком реалистично — всевозможные игрушки, фильмы вместо книг, 3D-анимация и т.д. На ваш взгляд, существует такая проблема? И что могут дать нам оптические игрушки в этом плане?

— Мне кажется, разделение на взрослых и детей, на игрушки и серьезные вещи очень условно. Оптические игрушки создавались ведущими учеными своего времени и стали важной вехой научно-технического прогресса. Важно то, с какой установкой вы используете медиа: если ваша задача — прийти с работы и бездумно уставиться в экран, совершенно неважно, трехмерный он, цветной или черно-белый. И, наоборот, если вы хотите познать мир и создавать что-то новое, неважно, на что вы смотрите, на кинескоп или айпад. Дети, сталкиваясь с любыми медиа, находят им творческое применение, и научно-технический прогресс двигается во многом благодаря тому, что его плоды становятся игрушками для нового поколения. Мне кажется, опасность преувеличена, а потенциал для творчества есть в любых рукотворных артефактах, наполняющих пространство вокруг нас.

— Вы говорили про человеческие судьбы в контексте науки — можете рассказать интересную историю, связанную с каким-либо оптическим изобретением?

— Одна из моих любимых историй связана с изобретением тауматропа. До 1825 года никто не мог и подумать, что возможно соединить вместе два изображения. Но после судьбоносного научного доклада Питера Марка Роже «Описание оптического обмана при рассматривании спиц колеса сквозь вертикальные отверстия» перед Лондонским королевским обществом, ученые вплотную занялись исследованиями инертности зрительного восприятия, из-за которой мы не сразу воспринимаем изменение окружающей среды. Например, спицы быстро вращающегося колеса сливаются в сплошной круг.

В том же году английский врач и ученый Джон Айртон Пэрис начал продавать игрушки, которые назвал тауматропами (в переводе с греческого — «волшебная вертушка»). Они представляли собой бумажные диски с веревочками по бокам и с разными изображениями на двух сторонах. Когда диск крутился, картинки сливались в одну благодаря инертности зрительного восприятия. Оптическая игрушка получила признание ученых и пользовалась успехом среди детей и взрослых, а Пэрис остался в истории как ее изобретатель.

Однако спустя сорок лет после изобретения английский математик, создатель первого механического компьютера Чарльз Бэббидж в своей автобиографии рассказал совсем другую историю тауматропа. Однажды пара светил английской науки — сам Бэббидж и его друг астроном и физик Джон Гершель— скучали после обеда. Гершель внезапно спросил у друга, может ли тот показать ему две стороны монеты одновременно. Бэббидж поднес монету к зеркалу, так что можно было сразу видеть одну сторону и зеркальное отражение второй. Гершель в ответ показал свой способ — раскрутил монету на столе так, чтобы изображения орла и решки слились воедино во время движения. Они рассказали об открытии своему товарищу — геологу Уильяму Фиттону — и тот сделал игрушку с птичкой, попадающей в клетку. После демонстрации нескольким коллегам все благополучно забыли об игрушке, пока некто Пэрис не начал продавать их устройство, выдавая за собственное изобретение.

Долгое время у исследователей не было никаких оснований верить этому историческому анекдоту, который можно было списать на скверный характер автора. Но в ХXI веке, когда Google начал без разбору оцифровывать все архивы, обнаружилась газетная заметка, в которой аноним — скорее всего, Чарльз Бэббидж — очень тонко издевался над изобретением Пэриса, скрыто намекая на подлинных авторов. И из этой заметки стало понятно, что слова Бэббиджа оказались правдой, а сорокалетнее молчание скорее всего было связано с тем, что настоящий ученый не хотел иметь ничего общего с развлечениями и коммерцией. Однако именно благодаря широкому распространению игрушек Пэриса множество ученых, предпринимателей и любопытствующих стали исследовать оптические иллюзии и совершенствовать технологии, подарившие нам кино и мультфильмы.

Мне интересен этот случай, потому что он раскрывает человеческие отношения между учеными и демонстрирует, как современные медиа могут задним числом изменить историю, помогая обнаружить то, что раньше было недоступно для исследователей.

В статье использованы фотографии коллекции Федора Михайлова с сайта Анимоптикум