«Баллада о Дженезис и Леди Джей», для завершения которой Мари Лозье потребовалось семь лет, является ярким примером современного DIY-кинематографа. Снятый на 16-миллиметровую пленку небольшой ручной камерой Болекс и с большим трудом законченный фильм оказался одним из самых трогательных и экстравагантных фильмов о любви Дженезиса Пи-Орриджа, основателя групп Throbbing Gristle и Psychic TV, и его супруги — Леди Джей. Мари приезжает в Москву для участия в образовательной программе «Talks» в рамках Beat Film Festival. В преддверии встречи, которая состоится 30 мая, T&P расспросили режиссера о ее кинематографе, смешивании различных медиумов и пограничных зонах культуры.

— Большинство ваших фильмов — это лиричные портреты, причем портреты необычных личностей. Почему вы снимаете людей подобно Дженезису Пи-Орриджу, братьям Кучарам, Тони Конраду?

— Когда я была в художественном училище, я много рисовала, в основном, портреты своих близких друзей. Эти рисунки делались наспех и не всерьез, и, может быть, поэтому в них мне удавалось ухватить какую-то эмоцию, связывающую меня с этими людьми. Только гораздо позже я поняла, что точно также снимаю свои фильмы. Никогда не бывало так, что я вдруг решала снять кого-то: Дженезиса или любого другого человека. Просто моя жизнь в Нью-Йорке сложилась таким образом, что я встретила этих людей. Сначала я познакомилась с Майклом Кучаром, который научил меня пользоваться камерой. Долгое время в Нью-Йорке я составляла программы для кинопоказов, один из них был посвящен фильмам Тони Конрада — в итоге мы подружились, работали вместе, и я сделала про него фильм. Я ничего не знала про Дженезиса до того, как случайно наступила ей на ногу во время концерта Алана Веги. Вскоре после этого она пригласила меня к себе домой, и потом я начала снимать ее и Леди Джей. Так что нет никакого плана или определенной причины, почему я делаю фильм с тем или иным человеком, всегда это проистекает из дружбы и совместной работы.

Процесс созидания происходит с обеих сторон: мы взаимодействуем вместе, проживаем нашу дружбу. Я запечатлеваю и сохраняю жизни других людей и их особые моменты, благодаря съемкам погружаюсь в новую среду. Я узнаю этих людей, провожу с ними время, и потом из этого рождается фильм. Мне потребовалось четыре года, чтобы закончить портрет Тони Конрада, семь — Дженезиса и Леди Джей.

«Только на этой границе можно увидеть и познать красоту жизни — чего не сделаешь с помощью укоренившихся правил коммерческого кинематографа»

— Все те люди, которых вы снимаете, существуют в пограничных зонах современной массовой культуры, также как и DIY кинематограф. Как вы относитесь к культурному эстеблишменту?

— Я не занимаюсь коммерческим кино, я не знаю как функционировать в этой системе. Мне комфортно в этой пограничной зоне, там я чувствую себя собой. Там нет никаких правил, там больше свободы. С другой стороны, на этой территории со всем ее своеобразием сложнее существовать, и у тебя нет никакой поддержки. Но только там я нахожу вдохновляющее меня изобилие. И только на этой границе можно увидеть и познать красоту жизни — чего не сделаешь с помощью укоренившихся правил коммерческого кинематографа. Конечно, я бы хотела, чтобы кто-нибудь пришел и что-нибудь купил у меня, чтобы мне лучше жилось. Но я не считаю, что должна следовать какому-то образцу или делать то, что лучше продается. Я не умею так функционировать, и люди, которых я встречаю, концерты и фильмы, на которые я хожу — это все части моей естественной среды. Я не ставлю ее под вопрос, я не чувствую себя посторонней или смотрю на этих людей непонимающими глазами. Все они мои близкие друзья.

И я никого не осуждаю. Не думаю, что в моих фильмах есть ирония или какое-то суждение. Это больше похоже на торжество — вот хорошее слово. Я не хочу делать заявлений вроде: «Посмотрите на этих людей, будьте внимательней». Я не занимаюсь социальной критикой. Своими фильмами я прославляю людей всех типов, их жизнь, их общность. Эти прекрасные моменты, когда у людей есть что-то общее, совместный процесс созидания чего-то или схожие взгляды на жизнь — вот что для меня главное. Я не делаю политических заявлений — это как быть феминисткой или чем-то еще. Я не люблю принадлежать к какой-то группе, и мне не хочется, чтобы на меня вешали ярлык.

Мари Лозье и Дженезис Пи-Орридж

Мари Лозье и Дженезис Пи-Орридж

— А как, по-вашему, DIY-эстетика cвязана с такими личными портретами? Вам такой подход помогает обнаружить сокровенное в ваших героях?

— Во-первых, я не смогла бы снимать фильмы по-другому, потому что никогда не училась в киношколе. Майкл научил меня пользоваться маленьким пленочным Болексом, и, кроме этого, я ничего не знала о кино. Мои первые фильмы были очень свободными и, в некотором смысле, наивными. Я никогда не задумывалась о том, нужна ли мне съемочная группа, все мои работы очень интимны: я сама устанавливаю освещение, сама записываю звук, сама монтирую, сама создаю костюмы. Когда во время съемки нет никого лишнего, взимоотношения сильно меняются, и тебе удается запечатлеть события, которые бы не произошли на укомплектованной съемочной площадке. И для меня это важно. Конечно, я хотела бы, чтобы у меня было больше средств и больше поддержки. И у меня есть шанс попробовать это: мой следующий проект я буду снимать совместно с продюсером.

— Вы имеете в виду ваш фильм про Peaches?

— Да, начало фильму вновь положила случайная встреча. Когда я снимала Дженезиса в 2006 году в Брюсселе, я познакомилась с Peaches: она пригласила меня в гримерку и, увидев камеру, попросила заснять, как они там наряжаются в безумные костюмы. Когда я получила грант на резиденцию в Берлине и искала героя для своего нового фильма, она предложила снимать ее — так это все началось.

«Мне не хочется рассказывать историю от А до Я, все объясняя и выкладывая перед зрителем, и мне скучно каталогизировать интервью. В своих фильмах я стараюсь достичь ощущения личных отношений, открытия — словно ты провел с героем целый день»

— И как, вы думаете, изменится процесс создания фильма теперь, когда у вас будет продюсер и съемочная группа?

— Ну, пока у меня ничего нет. Продюсер, с которым я теперь работаю, тоже режиссер. Здорово, что с его поддержкой я смогу сделать что-то более масштабное. В своих фильмах я смешиваю документальный кинематограф с художественным, и мои отношения с Peaches составляют документальную часть этого фильма. Чудесным опытом будет попробовать все это объединить.

— А чего вы хотите добиться, смешивая документальное и художественное кино?

— Мне не хочется рассказывать историю от А до Я, все объясняя и выкладывая перед зрителем, и мне скучно каталогизировать интервью. В своих фильмах я стараюсь достичь ощущения личных отношений, открытия — словно ты провел с героем целый день. Это та сущность в кино, которая меня всегда интересовала, ведь если людя захотят узнать что-то про моих героев, они всегда могут найти это в Google. И придуманные эпизоды добавляют всему несерьезности, игривости. На самом деле, мне все равно, рассказываю ли я историю верно — нет никаких верных и неверных историй. И благодаря смешению документальных съемок с художественными элементами мне удается добавить в действие сны, например, или заснять события, которые уже произошли, или поместить человека в мир, в который бы он никак иначе не попал — все это делает создание фильма радостным.

— По вашим фильмам видно, что вы вдохновляетесь немым кино, мюзиклами, карнавалами. Как вы балансируете все эти составляющие? И что направляет вас во время монтажа?

— В моей работе много слоев, мне нравится смешивать различные медиумы: долгое время я работала декоратором в театре, кино я люблю с детства, и я занималась танцами и гимнастикой, так что музыка занимает большую часть моей жизни. А немое кино напрямую связано с театром — ведь там нет диалогов, только движения и жесты, а еще костюмы и грим. Для меня естественно самой делать декорации и шить костюмы, я словно снимаю кино на ощупь, занимаюсь ремеслом. А монтаж становится хореографией, настроенной на музыкальный ритм. Когда я монтирую, я вдохновляюсь движениями, в том числе и движениями камеры. Получается, что монтаж — это что-то вроде коллажа, вырезания и накладывания разрозненных кусочков изображения и звука. Все вместе это создает ощущение танца.

— А почему вы все же в итоге решили снимать кино?

— Кино было моей страстью с тех пор, как мне исполнилось 4 года. Я все время пропускала уроки и втайне ходила в кинотеатр. И всегда мечтала, что когда-нибудь буду сама снимать фильмы, но мне было очень страшно. Я так любила кино, что мне казалось, что это не для меня, что мне это запрещено. И потом, гораздо позже, мой парень, который был режиссером, подарил мне Болекс, а Майкл Кучар научил меня им пользоваться, и я перестала думать о кинематографе как о «Кино». Я стала играться с камерой, и это оказалось очень похожим на то, как ты схватываешь в рисунке движение. Вдруг все сошлось: я могла шить костюмы, делать декорации, снимать своих друзей — это и стало моим кинематографом. Особенным, конечно (смеется).

«Когда ты поешь, играешь на сцене, делаешь фотографии — ты остаешься живым, ты остаешься активным внутри процесса. Процесс для меня гораздо важнее, и я вкладываю в него столько любви, времени и страсти»

— Вы ведь также создаете перфомансы и участвуете в выставках?

— Cначала я играла в театральных постановках, рисовала. Еще делала кино-объекты: например, нашла Scopitone и сделала для него несколько странных коротеньких фильмов. Это как музыкальный автомат, только для 16-миллиметровых пленочных музыкальных клипов; его придумали во Франции в 60-х, а потом привезли в Америку. Придумывала проекты, которые всегда, так или иначе, были связаны с кинематографом или фотографией. Когда я снимаю, я делаю много фотографий. У меня было несколько выставок, но я, конечно, ничего не продаю. В январе, например, я участвовала в представлении в Центре Помпиду совместно с Джонатаном Кауэтом. Мы подготовили что-то вроде мастерской для публики: показывали им свои фильмы, пели вместе с ними, общались — разными способами мы раскрывали перед ними нашу дружбу и то, как мы снимаем фильмы и работаем с другими медиумами.

Когда ты доделываешь фильм, его показывают, и все заканчивается. Фильм готов, он становится, в каком-то смысле, законченным объектом. Но когда ты поешь, играешь на сцене, делаешь фотографии — ты остаешься живым, ты остаешься активным внутри процесса. Процесс для меня гораздо важнее, и я вкладываю в него столько любви, времени и страсти. Но когда фильм готов, мне очень сложно находиться в этом переходном состоянии и ждать, поэтому я стараюсь делать много всего прочего.

Мари Лозье на съемках фильма «Tony Conrad:...

Мари Лозье на съемках фильма «Tony Conrad: DreaMinimalist»

— Вы пользовались Kickstarter, чтобы найти деньги, необходимые для завершения «Баллады о Дженезис и Леди Джей»?

— Это все закончилось неудачей, потому что я не знала, как им пользоваться. И я попросила всего 5 тысяч долларов — и этого, конечно, не хватило, чтобы доделать фильм (смеется). Было сложно, потому что я не люблю переписываться по электронной почте и я не пользуюсь Фейсбуком. Мне кажется, если ты умеешь пользоваться современными технологиями, то определенно Kickstarter может тебе помочь в создании и продвижении фильма. Но для того, кто не любит пользоваться интернетом, это все очень неуютно, не думаю, что я снова на это решусь.

— О чем вы будете рассказывать на встрече в рамках фестиваля?

— Думаю, я расскажу о том, из чего рождаются мои фильмы, что их питает. Расскажу, как смешиваются разные медиумы и как можно работать только с тем, что у тебя есть. Опять же, в этом году я буду работать с продюсером, мне нужно будет писать сценарии, и сейчас это мой самый большой страх. Я не знаю, как работать с оператором, я знаю только, как видеть и что снимать самой.

На самом деле, я очень рада поездке, потому что моя мать родом из России, из Санкт-Петербурга, а я здесь никогда не была — это важный для меня опыт. Жаль, что я пробуду только два дня, потому что мне нужно улетать в Мексику, где я занимаюсь программой фестиваля Distrital. В течение 13 лет я составляла программы для показов в Нью-Йорке, и это было всей моей жизнью: я не только люблю снимать кино, но и хочу делить его с другими. Я ценю его и хочу, чтобы люди смотрели фильмы, а художники и режиссеры имели возможность показывать свои работы. И мне кажется, что, снимая свои фильмы, я делаю тоже самое — пытаюсь сохранить историю кинематографа и историю жизни.

Встреча с Мари в рамках образовательной программы «Talks» организована Beat Film Festival совместно с Exchang.es.