В Никола-Ленивце сейчас большие перемены: на его территорию переезжают крупнейшие российские промышленные дизайнеры, которых поддерживает продюсерский центр Reforma Promit. Основатели центра — Маша Ларина и Николай Реутин — до этого успели поработать с Денисом Миловановым, запустить собственную ремесленную марку «Ремесло 937», а потом объединиться с близкими по духу людьми из проекта BRICS People. «Теории и практики» поговорили с Машей Лариной о многообещающей летней программе Мехдвора, психотерапевтической пользе ручного труда и национальных особенностях российского дизайна.

— То, что делает Денис Милованов — это индивидуальный дизайн? Я много слышу о том, что дизайнеры у нас работают как художники и производят 1–2 предмета или совсем небольшие партии и делают такое скорее индивидуальное производство, а индустриальный дизайн, мне кажется, предполагает какое-то массовое производство?

— Если говорить про то, что делает Денис, то это, безусловно, индивидуальный дизайн: это какие-то единичные предметы мебели, они не поставлены на поток. Поток здесь — это воспроизвести изделие раз пять. Сам проект мало масштабируем — это ручной труд с огромным вниманием к объекту.

При этом Denis Milovanov Workshop — это довольно дорогой продукт, и мы подумали, что можно делать более мелкие и дешевые вещи, близкие обычным людям. У нас остается много остатков от больших объектов, и большие спилы можно использовать для досок, плошек и другой мелкой продукции. Эта идея конвертировалась в отдельную марку, и в ноябре прошлого года мы запустили ремесленную марку «Ремесло 937». Здесь мы можем выпускать уже мелкосерийные тиражи — например, 200 досок. К тому же, «Мастерская 937» — это еще и платформа для сотрудничества Дениса Милованова с различными мастерами: под его арт-руководством мы создаем так называемые коллаборации — дорабатываем продукты мастеров и начинаем их продавать.

— Расскажи, пожалуйста, про Мехдвор — про саму идею и про то, как вы подбирали участников. Все они, если я правильно понимаю, тоже работают руками?

— Мехдвор Николы-Ленивца — творческо-производственная территория, на которой будут существовать совершенно разные производства. В течение двух лет мы планируем доразвить эту территорию до полноценного производственного кластера. Мы собираемся устроить там объединенные цеха по направлениям гончарки, стекла, малярки, столярки и слесарки, также будет openspace под кастомные производства и воркшопы и сборочные цеха, чтобы люди могли прийти и поработать на нашем оборудовании. Это оборудование не будет закреплено за каким-то конкретным клиентом, оно будет доступно для любого желающего. Соответственно, на этой территории будет несколько сегментов — туристы, general public, профессиональное сообщество. Студенты будут приезжать и делать какие-то воркшопы с нашими резидентами и дизайнерами.

Из постоянных резидентов на территории будет Николай Полисский со своей артелью. Они работают в Никола-Ленивце уже более 20 лет, занимаются лэнд-артом и сложными архитектурными формами. Второй наш резидент — это Fine Objects. Они перевозят свое производство, но будут участвовать в жизни территории, участвовать в воркшопах и образовательных программах. Они будут помогать территории Николы-Ленивца обрастать своими объектами — там есть потребность в мебели, и мы хотим создать отдельную линейку для Николы, а потом попытаться ее вывести на внешний рынок. Также из постоянных резидентов у нас будут Wood Deed, они перевозят часть своего столярного производства и будут работать три-четыре дня у нас, а остальное время — в Москве. Еще у нас будет стекольное производство на уровне создания различных стекольных камней и небольшой утвари, но со временем хотим делать сложные стекольные арт-объекты. Все наши резиденты ориентированы на взаимодействие с местными, предоставление рабочих мест, обучение на профессиональном уровне, у всех из них есть своя эстетика. Мне кажется, местным это будет интересно.

Что касается объединенных цехов, у нас будет прежде всего столярка и металл, а также гончарка, в этом постоянно будут участвовать разные люди, с разными технологиями и подходами. Мы хотим построить каменную печь для больших объектов и сделать из печи point of interest, когда слетаются все гончары, которые на протяжении недели что-то делают, а в конце недели все вместе запекают, тусуются и веселятся. Это японская практика, так в Японии делают регулярно, и мне очень хочется сделать это у нас. Помимо гончарки там будет еще и малярка, своя слесарка и кузня, сборочный цех и openspace. Если цеха напоминают нам о традициях прошлого и о том, какие технологии мы используем для создания продукта сегодня, то openspace подразумевает привлечение направлений будущего — параметрическое программирование, робототехника и так далее. Здесь же — в openspace — будут проходить различные работы, которые не связаны с нашим оборудованием, например, хотим привезти дизайнера Йорди, который занимается пошивом павильонов из огромных аэростатов. Потом еще привозим летом голландцев Тейо Реми и Рене Веенхуизена — они приезжали на ресерч трип, а сейчас мы придумали с ними крутой концепт для летних воркшопов — они будут работать с фасадами старых зданий.

— Какая идея объединяет все курсы летней публичной программы?

— Мы сейчас заходим на старинную Мехбазу, на старинный механический двор, где во времена колхоза ремонтировалась различная техника. После развала Советского Союза это оказалось никому не нужно — и сейчас находится в очень плачевном состоянии. При этом сама территория очень классно выстроена — здесь есть гаражи, есть центральный объект и огромная площадка. Территория такая большая, что мы не можем все изменить очень быстро и сразу же создать базу нового поколения — мы подумали, что есть своя прелесть в том, что ты не боишься стройки и не закрываешься на это время — а, наоборот, ты показываешь, как это все меняется. Мы хотим показать, как через нашу активность эта территория трансформируется. И наши задачи — через летнюю программу показать жизнь территории. Программа называется «Реформа Мехдвора», она состоит из нескольких блоков, и самые интересные для нас направления — это промышленный дизайн, блок ремесел, блок fashion. Мы хотим показать процесс производства — и показываем людей, которые могли бы привнести новизну и реформы. Летняя программа, безусловно, строится на наших постоянных резидентах и привлеченных кураторах. Временных резидентов мы ищем, смотрим кто чем занимается, предлагаем им разрабатывать воркшопы в соответствии с нашей программой и потребностями. Образовательные программы будут совершенно разные — как полное погружение, так и короткие мастер-классы.

— У вас идут параллельные курсы для широкой и для профессиональной аудитории от одних и тех же спикеров — то есть, получается, вы преследуете две цели — как профессионально-образовательную, так и просветительскую?

— Мы хотим, чтобы туристы, которые приезжают отдыхать в Николу, могли активно участвовать в его жизни. Мне кажется, сейчас у людей, связанных с другой индустрией и ничего не делающих руками, есть в этом сильная потребность — многие люди хотели бы, пусть на небольшое время, вернуться к чему-то ручному и прикладному. Когда ты едешь отдыхать, и тебе предлагают что-то поделать руками, это не представит для тебя сложности: главная сложность будет в выборе между тем, пойти ли поиграть в бадминтон или пойти ли потрудиться. Люди хотят переключаться, а ручной труд очень хорошо переключает. Когда ты совсем меняешь свою профессию, свои паттерны поведения, ты открываешь для себя новые ощущения, начинаешь по-другому смотреть на мир. Даже графическому дизайнеру полезно поработать руками — мой партнер Николай работал дизайнером в The Village и ничего тяжелее пикселя в жизни не двигал. Когда мы открыли свою мастерскую, он летел туда с огромным вдохновением. Это желание естественно, движения инструментов при ручном труде завораживают, а работа с бензопилой — вообще отдельная история. При этом ты больше ни о чем в этот момент и не думаешь. Только ты и бензопила — больше в мире ничего не существует.

— А зачем, кстати, учить студентов строить шатер из аэростата?

— Мне кажется, это в той же парадигме смены мышления— попробуй сделать ровную строчку, попробуй сделай столько строчек, чтобы на выходе у тебя получился целый павильон. Я думаю, это будет очень полезно дизайнерам, архитекторам и, особенно, конструкторам — я сама до сих пор не понимаю, как это сделать, — там должен быть специальный крой и так далее. И я, наверное, буду сама одним из участников.

— Ты как-то делишь этих участников на дизайнеров и ремесленников? И какая у вас глобальная идея — вы хотите обновить ремесло? Или, скорее, поддержать его в прежнем состоянии?

— Мы запустили свою ремесленную марку («Ремесло 937»), чтобы обновить ремесло. Наши глобальные идеи — не только околоремесленные и околодизайнерские — про продюсерский центр Reforma Promit можно говорить очень много и отдельно. Мы хотим не просто создать продукт — мы хотим развивать людей, помогать мастерам, и через эти культурные форматы объединять людей. Через продюсерский центр мы хотим укреплять культурные связи между людьми из разных стран — осенью, например, вместе с нашими партнерами будем заниматься глобальным проектом с участием стран БРИКС. Мы хотим, чтобы талантливые люди не сидели в гаражах и не зашивались в кругу постоянных клиентов — в этом нет развития. Здорово, если это еще и оценивается правильно, потому что наши мастера зачастую недооценивают себя или переоценивают, поймать баланс очень сложно. Еще мастера очень часто существуют сами по себе и хотят так существовать и дальше — нам как продюсерам трудно найти людей, которые придут к тебе сами и попросят о помощи. Мы пока решили, что будем продюсировать только тех, кто прийдет к нам сам — иначе ничего не получится, и будет много конфликтов. Это такая схема из шоу-бизнеса. Мы вообще хотим из наших ремесленников и дизайнеров сделать рок-звезд.

— Какие качества нужны хорошему промышленному дизайнеру? И насколько здесь полезны специалисты из смежных областей — как ты, например?

— Дизайнеры — они же разные: есть дизайнеры-предприниматели, а есть дизайнеры, которые, как бы грубо это не звучало, просто рабочая сила. Если дизайнер работает на кого-то, ему очень нужен грамотный лидер — много дизайнеров выходят в мир и оказываются невостребованными. Сейчас графический дизайн очень востребован, но я не уверена что надолго, а вот промышленный дизайн — отдельная история. На круглом столе по промышленному дизайну преподаватель БВШД недавно говорил, что все выпускники спрашивают его, что же делать дальше: они не понимают, куда пойти, они не понимают, с чего начать, за что браться и чаще всего уходят в графический дизайн. На этом все и заканчивается. Так что сегодня промышленному дизайнеру нужны именно предпринимательские качества: после выпуска нужно быть готовым делать все самому. Очень мало сложившихся индустрий, куда можно пойти поработать — есть, например, Fine Objects, можно пойти к ним, понять, как все работает, но в какой-то момент нужно уходить и делать все самим, в том числе и делать рынок — рынка сейчас не существует.

Что касается людей из смежных областей, то, например, я и Яна Османова, как продюсеры, чувствуем свою пользу в продвижении, структурировании бизнес-процессов, разруливании сложных вопросов, начиная с финансов и документов и заканчивая моральной поддержкой.

— Могут ли промыслы стать новой отправной точкой для идентичности нашего дизайна? Или нужно делать упор на самых разных эпохах — в том числе и советском дизайне? Или вообще разговор о каком-то русском дизайне сегодня просто не имеет смысла из-за глобализации?

— Я думаю, что русский дизайн появится через гениальных стратегов, через людей, которые будут именно этим заниматься. Наш промышленный дизайнер Ярослав Рассадин сказал, что у изделия Дениса Милованова как раз и есть настоящая национальная айдентика. Нужно работать с историей — но нужно ее переосмыслять. Мы движемся в этом направлении: источник вдохновения Дениса Милованова, например, — это древние поморы. Только так это и будет работать — если ты будешь вдохновляться культурными референсами и переосмыслять их через призмы современных тенденций, анализировать, какие формы сейчас более понятны, и так далее. Всегда полезно делать небольшое исследование в самых разных областях — тот же Денис вдохновляется и поморами, и архитектурой, и, например, сложным кроем. Нужно быть открытым всему, пропускать это через себя и выдавать что-то новое — а этого многим не достает.

— Что ты думаешь про современный российский промдизайн в целом? Я часто слышу полярные точки зрения от «все ужасно, каждая лампа добывается кровью и потом, и оттого на рынке всего 3 приличных игрока» — и вплоть до предложений перестать выставлять иностранцев на наших неделях дизайна, поскольку и российских достойных дизайнеров уже предостаточно.

— Я бы оценила ситуацию на сегодняшний день так: это какой-то перевалочный пункт на пути к чему-то более понятному. Сейчас русский промышленный дизайн не очень понятен в целом: есть новая школа и есть очень много старой школы. Старая школа превалирует над новой школой, и у новый подход сейчас в некотором роде застрял на перевалочном пункте: в данный момент важно произвести достаточное количество продуктов нового дизайна и правильно его показать. Сейчас зарождается интересная инициатива под эгидой Вани Овчинникова под названием «Клуб промышленных дизайнеров». Я думаю, что это будет хорошее начало, главное — стратегически правильно все выстроить. В любом случае, потенциал у российского рынка очень большой, все игроки делают классные объекты.

— Говоря о дизайн-выставках — в Бельгии и Франции промышленный дизайн получает неплохие субсидии от государства. Особенно тот промышленный дизайн, который поднимает маленькие промыслы и фабрики. Ты думаешь, у нас это возможно?

— Возможно, но это очень сложно. Наш продюсерский центр как раз решает эту проблему — с финансированием, работой с грантами, работой с государством. Возникает безумное количество отчетности, и для многих мастеров это неподъемная задача. Одна из главных задач продюсерского центра — это чтобы творцы что-то творили, а больше не делали ничего. А с нашей стороны мы обеспечиваем всю поддержку по финансам, юридическим вопросам. Когда человек пытается понять, как ему заработать и как оформить отчетность, он вообще не может развиваться, Денис — очень хороший показатель этой ситуации. Он в 2011 году прогремел, о нем писало много журналов, многие издания его зацепили, но он не мог думать об этом и не смог превратить это в бизнес. Есть уникальные персонажи, которые и творят, и умудряются заниматься бизнесом, но это очень сложно и далеко не всем удается.

— Какие самые успешные направления в нашем дизайне ты можешь выделить? Керамика, дерево, бетон? Я знаю, что вы на Мехдворе собираетесь заниматься и более масштабными объектами, близкими к искусству, какое направление здесь более успешно?

— Столярное производство сейчас у нас неплохое и, пожалуй, самое прокаченное, но я бы не назвала его суперуспешным направлением. Кожевенники у нас очень классные. В металле есть классные кузнецы, но тех, кто бы делал классный металл сам, у нас нет. Лэнд-арт и паблик-арт у нас отличные. Про Полисского и так далее — вот это просто супер. Это, конечно, не промышленный дизайн, это другое направление, но через него все очень хорошо транслируется. Я думаю, у нас неплохой предметный дизайн — но проблема в том, что производственные мощности пока не дотягивают.

— Хочу тебя спросить об аудитории нашего дизайна: в Эйндховене смотреть продукты выпускников приезжают бабушки и мамы с детьми, а у нас это мне кажется пока фантастикой.

— Я думаю, что все произойдет через правильную подачу в СМИ. Я не знаю, где моя мама сейчас может прочитать про отечественный промышленный дизайн — она следит за тем, что я делаю, но, например, совсем ничего не знает про Fine Objects. Про современных промышленных дизайнеров, например, не знает 99, 9% нашей аудитории. Все говорят про хипстеров уже столько лет — давайте так же говорить про промышленный дизайн. Это будет работать.

— Реми и Веенхуизен сказали мне в своем интервью, что главная проблема промышленного дизайна — это «все вот это продать». Как я понимаю, ты занимаешься в том числе и этими задачами — не поделишься какими-то секретами?

— Нужно исследовать рынок на предмет того, что уже есть в изобилии, что уже существует. Промышленные дизайнеры обычно что-то производят, а потом смотрят, нужно ли это кому-то. Мне кажется, нужно понимать, что ты производишь и для кого ты это делаешь. Думай, кто твой клиент, какие у него деньги и где твой клиент проводит свое время. Тогда ты понимаешь, какие точки пересечения у него с тобой — и можешь ходить по этим местам и заявлять ему о себе через лекции, через внезапную выставку, инсталляцию из своих стульев, например. Не менее важно транслировать свои ценности — объяснять, как этот продукт производится и какие ценности ты вкладываешь в него. Для любого продукта важна история — и у всех произведений Дениса Милованова есть история, начиная с истории каждого дуба и вплоть до референсов с поморами.

— Как раз об этом и был мой следующий вопрос. У вашей студии очень хорошая легенда — но этим, на мой взгляд, может похвастаться не весь русский дизайн. Строительство историй и мифов вокруг компании и предметов — это вообще жизненная необходимость для дизайна и продажи, как думаешь?

— Конечно. Людям нравится, когда за продуктом стоит легенда. Даже у самого массового продукта есть своя история — про ковбоя, самокрутки и Мальборо, например. Если ты знаешь об этом, ты чувствуешь, что прикасаясь к этому продукту, ты прикасаешься к истории. Было бы здорово, если бы промышленные объекты сейчас начали эволюционировать — как эволюционировал айфон. Это интересно, всем хочется следить за тем, как он меняется, чувствовать свою причастность. Важно заметить, что в России искажено понятие бренда — у нас это часто понимают как попытки продать себя или обозначить статус, а на самом деле бренд — это история. Это про те же самые ценности. Англоговорящие люди совсем по-другому воспринимают это слово — мы любим истории людей и вещей, вдохновляемся ими. Та же самая IKEA, кстати, прекрасно знает об этом и вывешивает фотографии своих дизайнеров, чтобы объекты приобрели какую-то человечность.

— Насколько, на твой взгляд, наш дизайн ценится за границей — о той же дымовской керамике, например, недавно с восторгом написал Domus

— Я могу отвечать прежде всего за изделия наших мастеров — а то, что делают Николай Полисский и Денис Милованов, приводит иностранцев в восторг. Вчера мы познакомились с дизайнером, который делает кошельки без швов Dissident — о них тоже написали везде, потому что это классный подход. Новыми подходами все очень интересуются — не важно, российский это дизайн или нет, важно, какой продукт ты производишь. И насколько он интересен аудитории.

— Как, на твой взгляд, должен быть устроен рабочий процесс в промышленном дизайне?

— Мы сталкиваемся с этим в процессе продюсирования Мехдвора. Главное — это спродюсировать технологическую цепочку. Прописать весь процесс, начиная с того, во сколько и откуда приедет дерево, сколько у тебя заказов и сколько времени это займет. Где и какие могут оказаться риски. Когда ты видишь общую картину, ты понимаешь, как это работает. Когда ты просто сегодня везешь материалы оттуда, а завтра отсюда, а послезавтра ломается бензопила, все вместе это будет работать плохо и тебе в убыток. Так что обязательно нужно проектирование технологической цепочки — если у тебя выстроена модель, то все будет работать.

— Есть ли у тебя любимый предмет из тех, что вы производите? И как ты думаешь, можно ли выделить ли какой-то «предмет-тестер» для промышленного дизайнера, по которому можно определить, кто чего стоит?

— Я думаю, это стул — так сложилось исторически, что каждый дизайнер хочет сделать стул и делает его, когда достигает какого-то веса и авторитета. Он является таким своеобразным показателем всего творчества.

— Чтобы подвести итог нашему разговору, спрошу, какой главный урок вы вынесли из своей практики — тот, что может быть полезен и остальным промышленным дизайнерам?

— Правильное выстраивание отношений с клиентами. Твой клиент — это выход в мир. С нашим самым первым клиентом мы делали потом еще очень много проектов. Нужно не забывать о качестве. И, наконец, многие дизайнеры делают предметы, думая о предмете — им хочется сделать красивую вещь, но они не понимают, кому она нужна. Нужно думать, какую проблему ты решаешь своим дизайном. Решайте проблемы и решайте их классно.