В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходе к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Кира Тверская получила полную стипендию на участие в программе Semester at Sea и провела четыре месяца на борту корабля, за которые смогла преуспеть в изучении гуманитарных наук, снять документальный фильм, встретиться с астронавтами NASA и лауреатом Нобелевской премии мира Десмондом Туту и побывать в 16 странах мира.

— Где ты училась и как там оказалась?

— Я приняла участие в осенней четырехмесячной программе Semester at Sea и попала на борт настоящего плавучего университета. Это некоммерческий проект, организованный Институтом корабельного образования в США (Institute for Shipboard Education) более 50 лет назад. Академические партнеры время от времени меняются — в моем случае это был Университет Вирджинии, который координировал весь образовательный процесс на борту.

Суть программы в том, что ты садишься на корабль и вместе с другими 600 студентами занимаешься и слушаешь лекции, пока плывешь от одного порта к другому. В каждом порту (за одно такое путешествие их цифра может достигать 20) — непродолжительные остановки от 2 до 5 дней, где разрешено выходить, гулять, брать экскурсии или участвовать в так называемых field labs — выездных лабораториях от классов, которые ты проходишь за время обучения.

В Америке программа Semester at Sea широко известна, а среди выпускников программы немало успешных людей. Например, дизайнер Тори Берч, актриса Синтия Никсон, сыгравшая Миранду в «Сексе в большом городе», бизнесмен Адам Браун, создавший благотворительную организацию Pencils os Promise, которая строит школы в развивающихся странах, а также Блейк Майкоски — основатель обувной компании Toms, которая за каждую проданную пару дарит одну пару нуждающимся детям.

Проект проводится два раза в год: осенью маршрут проходит вокруг Атлантики, весной — вокруг света. Мне выпала возможность за 115 дней посетить города 16 стран: Саутгемптон (Англия), Санкт-Петербург (Россия), Гамбург (Германия), Антверпен (Бельгия), Гавр (Франция), Дублин (Ирландия), Лиссабон (Португалия), Кадис (Испания), Касабланку (Марокко), Такоради и Тема (Гана), Кейптаун (ЮАР), Буэнос-Айрес (Аргентина), Рио-де-Жанейро и Сальвадор (Бразилия), Гавану (Куба) и Форт-Лодердейл (США). Кстати, на деле мы побывали еще и на Багамских островах — должны были зайти туда только на заправку, но за хорошее поведение на борту нам разрешили провести на Багамах один день.

Когда я впервые услышала о Semester at Sea, мне понравилось сочетание слов «семестр» и «море». Я зашла на сайт, посмотрела на ценник программы и поняла, что она, мягко сказать, дороговата. Расстроилась, пока не увидела, что с недавних пор для иностранных студентов появились стипендии — большое спасибо выпускникам программы, которые жертвуют на это деньги.

— Как проходил процесс поступления?

— Для начала нужно заполнить анкету на сайте — она включает данные о тебе и твоем академическом бэкграунде, а также мотивационное письмо. Сбор за подачу заявки — 50 долларов, но их можно сэкономить, если знать хитрый код и ввести в соответствующее поле слово anchor («якорь»). После этого с тобой связывается координатор проекта и просит предоставить сертификат о знании английского — TOEFL или IELTS. Меня это поставило в тупик, потому что времени подготовиться и сдать его катастрофически не было. Я спросила на авось — что, если мой преподаватель по английскому напишет мне рекомендательное письмо? Удивительно, но сработало. Второй документ, который потребовался, — справка о том, что я прилежный и дисциплинированный студент. Ее может подписать любой человек из университета, который тебя знает — скажем, профессор или координатор из учебной части.

После нескольких недель ожидания я узнала, что меня берут в программу, и побежала платить депозит в 1000 долларов — тем самым ты бронируешь место в каюте. Чем раньше это сделать, тем проживание обойдется дешевле — с течением времени сумма растет в геометрической прогрессии. В случае отказа от участия депозит полностью возвращается, кроме ситуации, когда ты это делаешь менее чем за 90 дней до начала программы. На практике после объявления всех стипендий тебе всегда дается около недели на решение.

Оплатив депозит, можно подавать документы на стипендии и получить доступ к персональному аккаунту, в котором регистрируешься на курсы программы — их расхватывают как горячие пирожки. Там же вывешивается список необходимых конкретно тебе виз и прививок. Для моей поездки требовалось сделать прививку от желтой лихорадки (она обязательна для въезда в Гану, в Москве резидентам ее делают бесплатно) и получить пять виз: в США, Англию, страны Шенгена, Гану и ЮАР.

— Расскажи о том, как ты получила стипендию.

— Студенты бакалавриата в плане финансовой поддержки в приоритете. Магистры у нас тоже были, но полных стипендий для них нет — в любом случае придется доплачивать из своего кармана. Я встречала и нескольких аспирантов с частичными стипендиями. Отдельная категория — так называемые lifelong learners — взрослые участники, которые полностью оплачивают свое пребывание на корабле.

Стоимость программы в нашем осеннем семестре — от 24 000 долларов — просто неподъемная сумма для четырех месяцев. На полную стипендию (Presidential Scholarship) я не рассчитывала и решила подать на несколько других — они могли суммироваться. Требовалось предоставить академическую справку с оценками и высчитать средний балл (у меня получился 3,7 из 4,0, на деле GPA выше 3,0 уже считается нормальным). На merit-based scholarship я писала эссе, рассказывая, что могу привнести в международное сообщество. На need-based scholarship ничего писать было не нужно — только подготовить справку о доходах родителей. Если годовой доход не превышает около 45 000 долларов, в США такая семья считается малообеспеченной — я спокойно попадала в эту категорию.

В последний момент я подумала, что ничего не потеряю, если подам заявку и на президентскую стипендию. Она покрывает обучение, проживание, питание и страховку (которая действует только во время остановок в портах). Самому остается оплатить перелеты из места проживания до точки отправления и обратно (в моем случае это были рейсы Москва — Лондон и Форт-Лодердейл — Нью-Йорк — Москва), визовые сборы и страховку на время пребывания на корабле.

В заявке просили написать несколько эссе: доказать, что ты достоин стипендии и какие качества хотел бы развить в себе во время программы. Во второй части ты должен предложить проект, который реализуешь во время путешествия. На борту было 550 американских студентов и только 50 иностранных, из которых полную стипендию получили трое — в том числе и я. Многие просто не стали пробовать, думая, что это им не по зубам. Один из стипендиатов изучал свободную торговлю, другой — портовые операции. Мое предложение было чистой авантюрой — я решила снимать документальный фильм. На тот момент я умела держать в руках камеру и работать со звуком, но имела мало представления о том же монтаже. Тем не менее, решила рискнуть. Я хотела рассказать истории трех абсолютно непохожих друг на друга людей из разных социальных групп и стран, оказавшихся на корабле, и показать их развитие во время путешествия. Сейчас, вдохновившись моим примером, многие предлагают фото- и видеопроекты, но на деле надо придумать что-то действительно оригинальное и, главное, выполнимое.

— Какие воспоминания остались от учебы в российском вузе?

— В этом году я окончила журфак МГУ. У нас были как замечательные преподаватели-энтузиасты, так и те, на чьих лекциях просто хотелось спать. Теперь я понимаю, что американская система, конечно, была бы мне ближе — где можно выбирать курсы любых специальностей и даже менять специализацию. Да и преподаватели гораздо ближе к студентам. Я очень любила общаться с нашими профессорами на Semester at Sea — не было никакой неловкости. Кстати, в программу меня вообще не хотели отпускать на такой большой срок из-за факультетских правил. Мне сказали: «Наверное, лучше тебе не ехать, у тебя могут быть проблемы». «Извините, — возразила я, — но я выиграла стипендию в тридцать тысяч долларов на программу мечты — их три на шестьсот человек, так что я все-таки поеду…». В итоге все устроилось, но нервов было потрачено немало.

— Как выглядел процесс обучения? Опиши свой обычный учебный день.

— Выбор курсов был впечатляющим. Каждый брал один предмет из global comparative lense (их около 7–10) — например, мировая политика, бизнес, искусство — и три-четыре специализированных курса по разным направлениям: астрономия, антропология еды, теория международных отношений, международный менеджмент, изобразительное искусство, мировые религии… Да практически что угодно, хотя технических предметов было мало.

Все дни на корабле делились на A и B — каждый предмет шел в определенный день. Выбирая курс, ты мог легко спланировать свое расписание. Выходных как таковых не было — дни чередовались один за другим и классы шли, пока мы плыли до очередного порта. В порту, соответственно, делаешь, что хочешь. Я мечтала попасть на курс по трэвел-журналистике, но меня подвела техника. Чтобы зарегистрироваться, ты заходишь в свой аккаунт ровно в тот день и в то время, как открывается запись. Предприимчивые студенты логинились за полчаса до этого. Я же, попытавшись войти в аккаунт в точное время, не смогла этого сделать — сервер был перегружен. Когда зайти наконец удалось, все места уже разобрали. Этот курс стал самым популярным наряду с морской биологией и географией вина (на котором у ребят было немало дегустаций). В итоге в мой набор вошли мировая музыка, актерское мастерство, глобализация через кинематограф и интересный курс по психологии — человеческая сексуальность. Хотелось разнообразия. На каждом предмете нас было по 15–25 человек; на курсах из списка global comparative lense число студентов доходило до ста. У меня в день было по два занятия, каждое — час пятнадцать. Некоторые набирали по четыре занятия в день, чтобы на следующий день отдыхать.

Если дома, в Москве, я могу не видеть своих близких друзей месяцами, то на корабле у меня появилось гораздо больше времени, чтобы общаться с людьми. Кстати, встретила двух соотечественников — они были родом из Казани, но учились в Американском университете в Болгарии. Замечательные ребята! Мы с ними иногда устраивали такой неформальный русский кружок в коридорах, вспоминали родной язык. Когда я уставала от огромных порций общения, то просто уходила в корабельную библиотеку, садилась между стеллажами и бралась за книги.

Я очень подружилась со многими lifelong learners. Одна пара — корабельный психолог и ее муж, который раньше работал медбратом, — стали мне как семья. Еще я обожала обеды с гавайцами — пожилой парой, в которой жена психолог, а муж преподает историю. У них были трогательные корабельные привычки. Например, после ужина она могла сказать ему: «Дорогой, своди меня в кино» — и они шли в каюту смотреть привезенные с собой фильмы. Они приучили меня получать дневную дозу «обнимашек» — когда я вернулась в Москву, то очень по ним скучала.

Жутко нравилось беседовать с преподавателями. Где еще за завтраком ты можешь сказать себе: а не присесть ли мне за столик к профессору по глобализации, поболтать, а потом вместе с ним опоздать на его же занятие? Например, среди преподавателей был профессор географии Джон Бойер — местная легенда. Он собирает аудитории по 2000 человек. На одну из его лекций в Техническом университете Вирджинии должен был прийти король Иордании, но из-за снежного шторма его самолет не смог вылететь из Вашингтона. Так король лично позвонил профессору, извинился и записал видеообращение к студентам, пообещав обязательно приехать в следующий раз. Еще я познакомилась с двумя астронавтами NASA — Кэтрин Торнтон (она была деканом по академической части) и Пинки Нельсоном (профессор астрономии). Пинки рассказывал, что всю жизнь занимался наукой, увидел объявление о наборе на проект NASA и подал заявку. Его жена долго смеялась — Пинки укачивало в любом виде транспорта. Перед собеседованием ему пришлось пройти медицинские тесты — Пинки чем-то закапали в глаза, он заблудился в комплексе NASA и на собеседование опоздал. А Кэтрин на одном из тестов дали какой-то препарат, от которого она почувствовала себя сильно навеселе, и так, похихикивая, ей пришлось идти на собеседование. Но в NASA их все-таки взяли — вот что значит целеустремленность. Астронавты — это отдельная категория людей. Их очень забавляло, когда мы спрашивали, как оно там, в космосе. Да нормально, говорят! А что? Рассказывали байки о том, как разыграть коллег на космической станции, пить кофе из воздуха и правильно кидаться бананами.

Среди приглашенных спикеров были фигуры мирового масштаба — например, нас навестил архиепископ и лауреат Нобелевской премии мира Десмонд Туту, который наряду с Нельсоном Манделой известен как активный борец с апартеидом. Из наших соотечественников на корабле когда-то выступал Горбачев.

— Кто был самым крутым профессором?

— Любимым профессором стал Грегори Джастис из Технического университета Вирджинии, преподающий актерское мастерство. Сначала мы не находили с ним общего языка. После какого-то порта у меня стали отставать часы, и я все время опаздывала на его лекцию на пять минут, что ужасно его раздражало, а я не могла понять, в чем проблема. В конце концов мы сверили часы и нашли взаимопонимание. Грегори не только учил актерскому мастерству, но и показывал, как применять его при интервью на работу. Мы выполняли упражнения для тела и построения образа, много импровизировали.

В Дублине у нас была выездная лаборатория — во время остановки мы ходили в Эбби-театр на пьесу Шоу «Майор Барбара». За время путешествия мы в группах по 2–4 человека сами ставили мини-пьесы. Репетировали зачастую в коридорах. По ходу нашей пьесы Playwriting 101 одна из героинь в отчаянии кричала: «Я прыгну, и никто меня не остановит!» — и прыгала с крыши (в нашем варианте это была лестница). Как-то во время репетиции один из незнакомых ребят, проходивших мимо, услышал эти слова и попытался остановить девушку: «Господи! Что ты делаешь?!». Пришлось объяснять, что у нас полным ходом кипит творческий процесс и мы не сумасшедшие. Еще был тренинг, когда ты учишься чувствовать своего партнера — сначала копируешь движения спина к спине, а затем на расстоянии. Нам это казалось нереальным, потому что ты с закрытыми глазами стоишь в трех шагах от человека и блестяще дублируешь все его движения, основываясь только на ощущении тепла в конкретных точках рук и ног. Такая маленькая театральная магия. Или завязываешь партнеру глаза, представляя, что он незрячий, и работаешь для него поводырем минут двадцать, а потом вы меняетесь. После этого все окончательно убедились, что в нашем классе учатся ненормальные — представьте, шастают по кораблю за руку люди с завязанными глазами! А это такой мощный опыт — сразу обостряются все чувства. Я могла по запаху и звуку сказать, на какой мы палубе.

— Расскажи о проекте, над которым ты работала.

— Я столкнулась с тем, что найти трех подходящих героев из разных стран для моего проекта оказалось сложно — международных студентов было мало. Поэтому ими стали американцы — одного я нашла в группе на Фейсбуке, а два других как-то плавно пришли ко мне сами. Первая героиня — женщина в инвалидной коляске, которая приняла участие в Semester at Sea, поспорив с дочерью. Та не хотела идти в университет и сказала, что согласится начать учебу при одном условии — если мама тоже вернется к учебе. Ну, а мама оказалась не промах. Вторая девушка представляла LGBT-сообщество. Третьей героиней стала моя соседка по комнате — сначала я ее не рассматривала, но потом поняла, что это идеальный вариант: девушка — интроверт, ни разу в жизни не покидала Штаты, из малообеспеченной семьи. Ей захотелось выбраться из своего кокона — она устроилась на четыре работы, смогла получить частичные гранты и так оказалась на корабле.

Оборудование для съемки я покупала за свой счет. Все, что мне требовалось — это хорошая камера со встроенным стабилизатором. На верблюде в Марокко мотало ужасно, но даже там камера не подвела. Планировать съемку заранее было невозможно. Приезжаешь в порт, хочешь снимать своих персонажей, а их и след простыл. Приходилось чередовать съемки по ходу дела в зависимости от того, кто и когда был доступен. LGBT-девочку я, например, снимала в России — Питер был нашим первым портом, и она, наслушавшись разных историй, боялась там выходить. И она была не единственная. В итоге же в Санкт-Петербург все просто влюбились.

В уставе программы прописано, что если ты не реализуешь свой проект, то обязан выплатить организаторам его полную стоимость. Как показывает практика, таких прецедентов не было. Вернувшись домой из путешествия, мне было не до работы над проектом, ведь сессию в МГУ, к которой я абсолютно не готовилась, никто не отменял. После сдачи зачетов и экзаменов я вернулась к сортировке отснятого материала, параллельно работая над дипломом и готовясь к госам. В итоге я сделала 14-минутный фильм, который стал частью моего творческого диплома. Полноценная 45-минутная англоязычная версия сейчас в процессе работы.

— Где ты жила? Какими были условия?

— На корабле MV Explorer семь палуб. Внизу — грузовые отсеки, со второй по четвертую палубу — жилые каюты, на пятой живут в основном сотрудники и lifelong learners, на шестой располагаются классы и столовая, на седьмой — спортзал, каюты деканов, бьюти-центр и крошечный бассейн. Были созданы все условия для людей в инвалидных колясках. Каюты предлагались разного типа: экономичные с двухэтажными койками, каюты на двоих без окон и на двоих с окнами. Самые дешевые разлетались быстрее всего (среди претендующих на стипендии особенно). Мне досталась каюта на двоих без окон.

До этого я ни разу в жизни не жила с соседями. У нас на Фейсбуке была группа, где мы до поездки знакомились и могли заранее найти руммейта по интересам, выясняя, любит ли человек спать со светом или без, может ли хоть день прожить без вечеринок… Так обзавелась соседкой и я — мы отлично сдружились. Иногда у нее были классы по изобразительному искусству — я могла прийти к нам в каюту, а там пахло краской и повсюду сушились работы. Но мне это не мешало.

Первые три дня на корабле запомнились как самые тяжелые — нас подкосила морская болезнь. Но советы пить имбирный чай и есть имбирные печеньки себя оправдали — вскоре организм адаптировался. Серьезных качек за время путешествия не было — нам повезло, чего не скажешь о ребятах, плывших лет десять назад из Гавайев в Японию. Они попали в такой шторм, что волны накрывали корабль целиком и разбили стекло в навигационной рубке — вся электроника отказала. Ее починили, но пришлось экстренно возвращаться на Гавайи, откуда студентов отправляли дальше самолетом, пока корабль был в починке.

— Как была организована внеучебная деятельность?

— Студенты самостоятельно организовывали кружки по интересам — йога, танцы, силовые тренировки… Я посещала шаббат-кружок — собирались по пятницам. Для нас специально пекли правильный хлеб и даже предоставляли бутылку сладкого вина (вообще алкоголь на корабле запрещен), мы изучали еврейские традиции, устраивали интересные мероприятия. Например, однажды играли в «секретного дарителя» — ты вытягиваешь бумажки с именем одного из членов группы, которому должен подарить подарок. До этого момента в течение недели оставляешь этому человеку подсказки, чтобы он догадался, кто ты, но не сразу. Каждое утро я находила у себя на двери шоколадку, но кем был отправитель, так и не поняла — я даже не всех участников знала по именам. Потом наступил вечер разоблачения, когда все дарили друг другу подарки — оказалось, мы с той девочкой даже ни разу не разговаривали.

У моряков есть традиция — праздновать День Нептуна, когда впервые пересекаешь экватор. Тебя обливают рыбными отбросами, ты прыгаешь в бассейн, целуешь перстень Нептуна (капитана), и бреешь голову. Мы, правда, отделались более легкой версией и голову в обязательном порядке никто не брил, хотя многие это сделали добровольно. Потом ходили все одинаковые и сгоревшие, потому что забывали мазать лысину солнцезащитным кремом. А Африка есть Африка!

В последний день программы ревел весь корабль. Вернувшись и сдав сессию, я около месяца просидела на диване в обнимку с котом, компьютером и шоколадом — очень хотелось обратно.

— Какое самое главное знание или умение ты получила в процессе обучения?

— Я научилась выходить из зоны комфорта, прессовать себя в чем-то, чтобы в будущем дать себе возможность сказать: я преодолела этот страх и попробовала это или это. Еще я приучилась не тратить лишних эмоций понапрасну и легче адаптироваться к различным жизненным ситуациям. Ну и, конечно, пользоваться преимуществами американского менталитета — всегда можно было договориться, если тебя что-то не устраивало, только надо было это делать с умом.

У нас вокруг было столько талантливых людей, которые всячески друг друга поддерживали! Например, я всегда жутко стеснялась петь на публике, хотя три с лишним года проработала на радио. Но вот именно петь не могла. На корабле одна девочка одолжила мне свою укулеле — я начала играть, хотя раньше музыкальные инструменты не давались. Другая, профессиональный музыкант, заставила петь с ней на людях «Призрака Оперы». Сейчас я и играю, и пою без проблем.

— Какие у тебя планы на будущее?

— Сейчас я путешествую по США по круговому маршруту, навещаю друзей и получаю свою дозу приключений, параллельно наполняя свой трэвел-сайт. Пока я на распутье — я увлекаюсь трэвел-журналистикой и мне очень нравится снимать, но я катастрофически не люблю офисную работу. Поэтому буду думать в этом направлении.

Я каждый день вижу людей, которые оправдываются тем, что не занимаются делом мечты из-за различных обстоятельств и обязательств. Есть замечательный TED talk Ларри Смита на эту тему — Why you will fail. Для меня страшнее всего потерять это чувство right or wrong — этот внутренний голос, который помогает мне двигаться в правильном направлении и идти на риск во имя какой-либо цели. Semester at Sea помог мне спокойнее принимать решения и решать проблемы по мере их поступления. Как ни удивительно, все те качества, о которых я написала в своем эссе на президентскую стипендию, я, можно сказать, «прокачала». Главное — не останавливаться на достигнутом. Вот у меня друзья из Берлина собираются объехать мир без денег за максимально короткое время — и ведь объедут же, подлецы…

Фотографии предоставлены Кирой Тверской