Художница Екатерина Васильева создает фотографии, видео и перформанс о связи городского и природного пейзажа, где модернистские геометрические формы взаимодействуют с природными линиями и органическими материями. Во время подготовки материала Екатерина Васильева и Ганна Зубкова реализовали в Москве перформанс «Революционная ось». Художники пронесли на плече железную профильную трубу прямоугольного сечения от 84-го до 33-го км. МКАД, прочертив таким образом в пространстве города прямую линию.Проект T&P «Границы искусства» публикует четвертый текст про русских художников, живущих за пределами родины.

— Когда и почему вы решили уехать на Запад?

— Я переехала во Францию, потому что хотела получить высшее художественное образование и стать художником, и задалась вопросом, где в мире это было бы сделать лучше всего.

Я выбирала школу современного искусства исходя из стандартов образования, а потом среди них ту, которая была бы мне доступна из практических соображений. Мой выбор пал на Францию — не по причине клише о художниках с Монмартра, но потому что государственное образование во Франции исключительно высокого качества и бесплатно для всех. Кроме того, раньше я уже прожила в Париже шесть месяцев — проходила стажировку по обмену от МГУ, — поэтому говорила по-французски и была знакома с местной системой образования.

Родилась в Москве в 1983 году. Окончательно переехала в Париж в 2007 году

Я уезжала во Францию без драматического ощущения, что я эмигрирую. У меня были вполне конкретные профессиональные цели и ощущение «подушки безопасности», связанное с моим первым образованием и профессией: я окончила факультет государственного управления МГУ, у меня складывалась крайне удачная карьера в маркетинге. По различным обстоятельствам ко мне пришло ощущение свободы от принятых в обществе путей и желание выбирать то, чему я хочу посвятить свою жизнь. Я решила оставить работу в корпорации. Для меня, безусловно, это было шагом в неизвестность, но финансовый успех больше не являлся ни самоцелью, ни мотивацией в моей жизни.

Конечно, жить и работать в новой парадигме гораздо легче оказалось во Франции, где в целом социальное расслоение намного меньше и где заниматься дорогим тебе делом и при этом иметь зарплату дворника абсолютно приемлемый обществом выбор.

— Где вы получили высшее художественное образование и каковы ваши впечатления?

— Высшее художественное образование я получила во Франции. Сначала я училась один год в специальной подготовительной школе Atelier de Sèvres, затем поступила в Национальную высшую школу изящных искусств Парижа. Там я проучилась шесть лет: пять лет для того, чтобы получить диплом, и один год на постдипломной программе. Именно в «Бозар» (сокращенное название школы) я сформировалась как художник.

Для меня, как для человека, учившегося по российской системе, это было огромным глотком свободы — свободы, которая однозначно подразумевает автономность и ответственность. Школа организована так, что у студентов крайне мало обязательных предметов (одна в неделю лекция по теории и один в семестр курс по технической специальности, который необходим для разработки собственного проекта). Это очень гибкие рамки, особенно по сравнению с российскими вузами.

Я бы сказала, что школа предоставляет студентам, во-первых, пространство и оборудование для работы, а во-вторых — возможность диалога с преподавателями, именитыми художниками и историками искусства и специалистами в некой технике и диалога со студентами. У тебя под рукой богатейшая база ресурсов, а дальше все зависит от каждого в отдельности. Ты выбираешь, на чем тебе фокусироваться и с кем из менторов развиваться.

— Расскажите о своем искусстве на примере нескольких работ: какие медиумы вы используете и какова основная идея ваших работ?

— За последние шесть лет сформировалась моя практика по осмыслению городского и природного пейзажа: слияния урбанистической среды, ее архитектурных элементов с природой, где модернистская утопия простых геометрических форм взаимодействует с иррегулярностью природных линий и органических материй.

Фрагмент — целое, фрагмент — композиция. Разрез, разделение и создание композиционного единства через ассамбляж разрозненных элементов. Живое и мертвое, искусственное — симулякр — и подлинное, зафиксированное и умерщвленное через стабильность своего состояния и подвижное, мобильное воплощаются для меня в диалоге фотографии и скульптуры.

Также в течение последних двух лет в моей работе все большую значимость приобретают видео и перформанс. Я реализовала несколько видеопроектов, и у меня в разработке находится несколько проектов короткометражных фильмов. Мои видео работают с социально-политическими сюжетами на стыке с лирическим эссе.

— Какое событие на сегодняшний день вам кажется самым важным в вашей карьере художника?

— Выставка «Красота неприглядности» под кураторством Андрея Ерофеева, которая прошла этой весной в Москве в «Галерее «Беляево» и в выставочном зале «На Каширке». Это был для меня первый опыт серьезной коллективной выставки в институциональном пространстве в Москве, а также первый опыт реализации моих произведений в Москве.

За этот период я подготовила два скульптурных проекта: серию небольших металлических форм по мотивам московских желто-зеленых ограждений и параллелепипед из спрессованных опавших листьев (макет пятиэтажки, уменьшенной до масштабов человеческого тела).

Оба проекта контекстны, интерпретируют вполне специфические аспекты московского городского пейзажа. Они были созданы для того, чтобы быть показанными именно в Москве, где вступают в непосредственный диалог со средой, хотя и были продуманы в Париже.

Уменьшенные модели ограждений были выставлены в «Галерее «Беляево» прямо под окном значительного размера, через которое открывался вид на дворы спального района. Брикет-пятиэтажка из опавших листьев был установлен в Коломенском на набережной Москвы-реки, на выходе из музейных стен в публичное пространство — на стыке города и природы.

— Считаете ли вы себя русским, европейским, международным художником? Что связывает ваше искусство с Россией и как переезд повлиял на вашу самоидентификацию?

— Я художник. Я не думаю, что разделение уместно. Для меня вопрос национальной самоидентификации скорее интересен через размышление о том, как принадлежность к определенной территории формирует метафорическое и символическое поле, которое находит свое отражение в художественных образах. Мне не близка идея национальной или даже межнациональной этикетки. Мое становление в России и моя последующая жизнь во Франции — сформировавшие меня пласты культурных влияний.

Та дистанция к российской реальности, которую я приобрела, живя во Франции, легла в основу моей художественной работы. Я оказалась одновременно внутри и вне ситуации; тот контекст, который наиболее мне знаком, самым интимным образом затрагивает мою личность и понимается мной на самом глубинном интуитивном уровне, оказался для меня более не безусловной величиной, не данностью, но познаваемым вновь — в некоей мере как чужой вследствие ассимиляции мной французской культуры.

Моя художественная работа очень тесно связана с Россией. С самого начала я обращалась за исследовательским материалом к среде, которая наиболее близка мне с детства. Фотонаработки, которые я делала во время недолгих поездок в Москву в течение шести-семи последних лет, были тем материалом, который ложился в основу моих работ, созданных и представленных в Париже.

В последний год у меня появилось желание связывать их со специфическими аспектами московского контекста. У меня в разработке находится еще один контекстный проект, связанный с городской архитектурой, но который требует длительной разработки в Москве — например, в рамках резиденции.

— Где в мире сегодня проще быть художником?

— Я думаю, что мы, молодые художники, сталкиваемся с одинаковыми сложностями вне зависимости от страны. Как финансово обеспечить себя и при этом иметь время на реализацию художественных проектов? Как справиться с той огромной работой по производству, которую нужно проделать с минимумом издержек, зачастую в одиночку, зачастую физически тяжелой, которая требует огромной отдачи, смекалки, рисков. Все зависит от вполне конкретных профессиональных возможностей, которые представляются художнику. Художнику, может, не всегда просто, но меня в работе сопровождает легкость, исходящая из ощущения внутренней свободы.

— Продолжаете ли вы взаимодействовать с Россией и какие ваши дальнейшие планы в отношении этой страны?

— Этим летом в рамках резиденции в Москве я планирую провести длительный перформанс в публичном пространстве, цель которого изучить отношения телесного и городского. Кроме того, у меня в работе находится более долгосрочный проект, связанный с архитектурой, и короткометражный фильм, часть съемок которого пройдет в Москве. На сегодняшний день мне представляется, что развивать работы на темы, с которыми я встречаюсь в России, крайне важно, что это то, на чем я планирую фокусироваться, если это позволят новые изменения в законодательстве и политическая ситуация.