Из всех органов чувств обоняние — самое недооцененное. Если животные используют запахи для коммуникации и выживания, то у человека они находятся на обочине восприятия. Чем обоняние лучше зрения, как культура гигиены лишила нас возможности общаться запахами, чем пахнет Москва и зачем коллекционировать грязные носки — T&P поговорили с парфюмером Сиссель Толаас, участником конференции института «Стрелка» «Новая повседневность».

— С чего началось ваше увлечение запахами? Вы получили образование в математике, химии и лингвистике — не совсем обычно для парфюмера.

— Я защитила диссертацию в области химии, а после этого занималась различными темами, которые могли бы помочь мне понять невидимую жизнь — то, что окружает нас в воздухе. Я заинтересовалась возможностями человеческого тела и в процессе поняла, что от природы мы имеем восхитительный hard — наше тело — и не менее потрясающий soft — органы чувств. Мы живем в мире, в котором едва ли в полную силу используем только один из сенсоров, зрение. Люди зациклены на том, как все выглядит, а остальные чувства при этом остаются недооцененными, особенно обоняние. Нос как источник информации подавлялся в течение целых поколений. Причин этому множество: трудно говорить о запахах, и в нашем интеллектуальном мире запах рассматривался как что-то чересчур личное, эмоциональное и недостойное внимания.

«100% воспринятых запахов остается в вашей памяти спустя 3 месяца, в то время как только 20% сохранится от объема зрительной памяти»

Я хотела попробовать изменить ситуацию и понять, как можно заниматься запахами, и включить их в интеллектуальный контекст. Можно анализировать мир разными способами, и мне было интересно выйти за пределы предрассудков нашего общества и гедонизма. Часто, говоря о запахах, мы имеем в виду, что что-то пахнет хорошо, а что-то плохо. Так что я училась разным дисциплинам, заново открывая мир с помощью своего носа. Это был очень амбициозный проект, о котором я ни разу не пожалела. Моя жизнь изменилась с того момента, как я стала использовать свой нос. Теперь я намного более счастливый и толерантный человек.

— Когда я планировала интервью с вами, то сразу вспомнила Пруста и его «В поисках утраченного времени» с печеньем «Мадлен». Так как все-таки работает наша память о запахах, она цепляется за другие воспоминания — зрительные, осязательные — как в истории с тем самым печеньем?

— Если работаешь с носом, то обязательно ознакомишься и с этим трудом — память является одним из важных аспектов обоняния. Как мы знаем, запах очень быстро запускает эмоции и бессознательное. Образ обрабатывается и анализируется, и затем может задействовать бессознательное и эмоции. Запах действует очень четко, память на запахи эффективна. 100% воспринятых запахов остается в вашей памяти спустя 3 месяца, в то время как только 20% сохранится от объема зрительной памяти. Есть очень много факторов, с поправкой на которые нужно относиться к запахам намного более серьезно.

— Вы полагаете, что нам нужна осознанность в запахах? Или эта область человеческой жизни все-таки должна оставаться в области бессознательного? И как, кстати, более сознательное отношение к запахам влияет на вашу жизнь — запахи не так властны над вами?

— Сознательность по отношению к запахам очень важна. Мы знаем, что нам обязательно нужно дышать. Нам нужно также видеть и слышать, но как только мы перестанем дышать, мы умрем. С каждым вдохом мы вдыхаем множество молекул, у которых есть запах, и эти молекулы несут определенную информацию о ситуации. Этот процесс происходит даже когда вы спите, и происходит бессознательно. Я пытаюсь сделать его сознательным, потому что из этого можно извлечь выгоду, использовать по максимуму то, что нам дала природа. С другой стороны, антропология показала, что раньше люди относились намного более осознанно к запахам, которые они использовали и воспринимали. В некоторых культурах нос используется для сознательного анализа информации до сих пор. Интересно, что в этих культурах есть особый язык, окружающий запах. Эти вещи идут рука об руку: сознательное отношение к запахам является стимулом для языка.

— Вы считаете, что культура гигиены забирает у нас важную часть коммуникации?

— Да, и это очевидно: если мы все наденем одинаковые свитера, как мы сможем догадаться, кто есть кто? Запахи используются в нашем обществе бессознательно. Мы не просто пахнем и чувствуем запахи бессознательно, мы используем их бессознательно. Мы просто распыляем их вокруг себя, моемся, применяя ароматические средства, чистим пол в прихожей средствами, которые пахнут, и так далее. Для меня это все выглядит немного извращенно. Поменяйте свои привычки, спросите себя дважды, нужно ли вам это. Я не говорю о том, нужно ли быть чистым или грязным, а скорее о том, что нужно быть немного более сознательным. Наука показала, что некоторые бактерии в нашей микрофлоре нужны нам для определенной цели. Эта сильная микросистема, которую мы убивали на протяжении поколений, что породило человечество с аллергиями и другими болезнями. Наконец, очень мало говорят о том, что плохой запах — это симптом плохого самочувствия, есть много нюансов, касающихся запаха тела.

— Расскажите, пожалуйста, про вашу утреннюю медитацию, как вы тренируетесь работать с запахами.

— Как только я поняла, насколько эффективное средство анализа информации представляет собой мой нос, стало ясно, что с его помощью можно улучшить жизнь. Я начала принимать свой нос всерьез и включать его в ежедневную жизнь — рутину и ритуалы. Каждое утро я нюхаю набор запахов и только после этого читаю утреннюю газету, выхожу на пробежку, пью кофе и так далее. Все, что я делаю, связано с запахами, но я не работаю с ними круглосуточно — это сильно истощает. С профессиональной точки зрения я время от времени сознательно выключаю свой нос.

— Вы рассказывали, что помогаете своей дочери справляться с домашним заданием и поддерживаете ее память запахами: например, ей легче вспоминать абстрактные знания, если они подкреплены абстрактными запахами. Какие еще практические применения запахам вы можете придумать?

— Моя дочь жила в контексте запахов с самого раннего возраста и в этом плане отличается от многих своих сверстников. Она видела, что запахи могут творить чудеса — такие, какие другие инструменты не могут. Она начала использовать запахи для коммуникации уже в школе. Можно добавлять тот или иной аромат на тело, кожу или волосы, чтобы привлечь внимание, стать более привлекательными, мистическими и так далее — я говорю о тех обещаниях, которые так охотно дает нам маркетинг. Почему бы не начать использовать запахи, чтобы также сказать «слушай, я чувствую себя не очень хорошо, оставь меня в покое, не мешай мне»? Моя дочь именно так и делает.

Моя работа в целом посвящена тому, чтобы использовать запахи для коммуникации, и также деконтекстуализации запахов: я помещаю их в новый контекст, чтобы повысить осознанность в понимании запахов. Вот почему я работаю над всеми этим проектами, которые повышают толерантность к людям, городам и другим аспектам жизни.

«Моя цель не в том, чтобы создать эсперанто для носа. Моя цель сейчас — заставить человечество принимать запахи всерьез»

— Вы рассматриваете отдельные ноты запахов как слова в предложении и предложения — в нарративе. Можете привести, пожалуйста, пример на материале конкретного запаха? Может быть, на примере «Шведского запаха», который вы разработали для IKEA, H&M и Volvo.

— В любых проектах, которыми я занимаюсь, я стараюсь задействовать язык. Но я использую разные методы: например, переношу некоторые запахи в языковую реальность — прошу людей поговорить о них. Затем я собираю всю эту информацию и анализирую ее, нахожу совпадения и создаю термины. Пока это только проекты, и у меня нет мировой базы данных. Я работаю над этим, но хотела бы также подчеркнуть, что моя цель не в том, чтобы создать эсперанто для носа. Моя цель сейчас — заставить человечество принимать запахи всерьез. Что касается языка, который при этом используется, для него пока нет никаких правил — пока важен сам по себе тот факт, что вы это делаете. Меня восхищает в работе с детьми то, что у них пока еще нет никаких предрассудков к запахам — они намного более открыты, а их органы чувств более обострены. Я учусь у них очень многому, в том числе и тому, какими мы могли бы быть, если бы с самого начала относились к запахам серьезно и сознательно.

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее про вашу коллекцию запахов — известно, что у вас есть 40 вариаций грязных носков.

— У меня есть коллекция запахов из реальной жизни, состоящая из почти 7000 запахов. У меня также есть лаборатория из 3000 компонентов для запахов, это химические компоненты, с помощью которых я воспроизвожу реальность. У меня есть очень много формул для химически воспроизведенных запахов из реального мира. Это — моя жизнь и основа для всей моей работы.

— Вы делали исследование запахов различных городов — от Стамбула до Калькутты, в чем было главное различие? И чем, кстати, пахнет Москва?

— Во всех этих городах я делала исследования с различными целями и для разных клиентов — исследовала сегрегацию, толерантность, сознательность, загрязнение, навигацию, невидимые глазу факторы качества жизни и так далее. Этапы работы строились примерно одинаково — идентификация места с точки зрения носа, затем нужно было удостовериться, что место пахнет так постоянно, потом начиналась работа с идентичностью — я отправлялась внутрь и искала источник запаха, анализировала его.

У каждого города есть своя айдентика в терминах запаха — точно так же, как и у человеческого тела. Это зависит от географии, погоды и так далее. Что происходит в городе, что производится в городе — есть много тем, которые важны и влияют на тип запаха. В Москве я была только полтора дня — и была так занята, что у меня не было шанса поработать внимательно, хотя я и составила первое впечатление для дальнейшей работы. Надеюсь, однажды я смогу составить запах Москвы.

— Вы работали с запахом Первой мировой войны? Какой он?

— Это был один из проектов, в котором у меня не было источников, а обычно в подобной работе они есть, и я пытаюсь отыскать молекулы для конкретных элементов. В этом же случае мне нужно было опираться на описание армии, количества людей, документы переживших войну и описавших ее. На материале всего этого я составила запах, который стал кодовым для этой войны. Я сделала то же, что когда-то было сделано для газа. Газ не пахнет — ему была дана свободная композиция запаха, которая позволяет нам чувствовать газ, когда он утекает. Я же дала запах Первой мировой.

— Вы говорите, что есть несколько компаний, которые контролируют запахи на всей планете, что это за компании и какой властью они обладают? И понимают ли, какая у них в руках власть?

— В индустрии есть 3–4 большие компании и несколько маленьких. Мы знаем, насколько важны запахи, и легко понять масштабы их работы. Но не нужно думать об этом в терминах контроля — это слишком негативное слово, я бы не стала его использовать. Эти компании делают отличную работу для своих целей, но есть другие возможности, с помощью которых можно было бы использовать накопленные ими знания. По сути это единственные знания, которые существуют в мире запахов, и до сих пор многого еще не сделано. Я же хочу заполнить границу между наукой и корпоративным миром. В мире науки нужно оставаться объективным, в мире индустрии нужно тоже оставаться объективным, но немного по-другому. Я ученый, но я также и творческий ученый, поэтому я выбрала креативный мир — искусство, дизайн и архитектуру — области, где можно быстро показывать результаты своего исследования.

«Иногда я устраиваю обеды, где половину времени приходится есть, а половину — нюхать. Я пытаюсь везде, где могу, заставить людей использовать свои носы»

— У вас был обаятельный эксперимент с когнитивным диссонансом, когда вы пришли на Биеннале в Венеции, будучи роскошно одетой, но при этом надушившись запахом бездомных. Какие еще интересные эксперименты вы проводили?

— У меня есть не только гардероб одежды, но и гардероб запахов. Запахи стали моей невидимой одеждой. Я одеваюсь в запахи и использую их точно так же, как я использую другие средства коммуникации. Все, что я делаю, я делаю с целью сделать жизнь чуть более забавной, а коммуникацию чуть более живой. Нос позволяет в некотором роде стать ребенком — но в интеллектуальном смысле этого слова. Из экспериментов — иногда я устраиваю обеды, где половину времени приходится есть, а половину — нюхать. Я пытаюсь везде, где могу, заставить людей использовать свои носы.

— Каких новых подходов в дизайне, которые бы использовали запахи, вы ждете от будущего?

— Все это уже происходит — запахи для помещения, города, магазина и других парфюмированных пространств. То, что интересно мне, не так легко сделать элементом дизайна. Когда ты так сильно зависишь от химии, нужен спонсор и компания, которые вместе с тобой видят необходимость такого знания в креативном контексте. В противном случае это будет просто работа одного человека. Я стараюсь везде, где могу, дать стимул этому знанию и интегрировать его в новые области. Я стараюсь поддерживать эту тему интересной и обсуждаемой и надеюсь, что однажды индустрия скажет, что она готова к тому, чтобы перенести подобные исследования в лаборатории и институты. Думаю, что именно в этом — будущее.