За создателем «Милицанера» ходила слава человека эпохи Возрождения: он умел вести беседы на любые темы, поддерживая неизменно высокий интеллектуальный уровень. В этом могут убедиться читатели сборника «Д.А. Пригов. Двадцать один разговор и одно дружеское послание», вышедшего в конце мая в издательстве «Новое литературное обозрение». T&P расспросили его автора Сергея Шаповала об устройстве книги и современном состоянии приговедения.

Сергей Шаповал

кандидат философских наук, журналист

В 2003 году в «НЛО» была издана книжка «Портретная галерея Д.А.П.», которая состояла из моих интервью с Дмитрием Александровичем, накопившихся за десять лет — с 1992 по 2002 год. Прежде всего меня интересовала проблема становления личности Пригова, поэтому главенствовала биографическая канва. Важным оказался раздел «Портретная галерея», который дал название всей книге. Это жанр устного портрета, который, как моментальная фотография, возникал здесь и сейчас. Пригов описывал культурных деятелей, с которыми был в тесных отношениях: Илью Кабакова, Эрика Булатова, Бориса Гройса, Владимира Сорокина, Льва Рубинштейна, Виктора Кривулина, Сергея Гандлевского, Виктора Ерофеева и т.д.

Биографические интервью перетекли в новую книгу, к ним добавились наши беседы, состоявшиеся после 2002 года, — о современной и будущей России, русской литературе, праздниках и обыденности. Однако между первой и второй работой есть существенное различие: книга «Двадцать один разговор и одно дружеское послание» вышла почти через семь лет после смерти Пригова. Дмитрий Александрович был очень динамичной персоной, для него крайне важно было не влипнуть в какое-нибудь направление, не превратиться в окаменелый культурный объект. Пока он был жив, говорить о состоявшемся феномене Пригова не представлялось возможным. Сейчас его наследие живет своей жизнью («НЛО» выпускает масштабное собрание сочинений Пригова, первый том уже вышел), началось соревнование интерпретаций, постепенно складывается «приговедение». Кто-то заговорил об опасности канонизации Пригова, кто-то считает ее нормальной формой существования в культуре, кто-то убежден, что канонизация в сегодняшней культуре просто невозможна. С другой стороны, появилась формула «неканонический классик» (так назывался объемистый сборник работ о Пригове, вышедший в «НЛО»), подчеркивающая сопротивление приговского материала.

В этой ситуации очень важна работа по описанию культурного феномена Пригова, определению его специфики и уникальности, поэтому было необходимо понять, какие подходы в оценке творчества и персоны Пригова существуют в экспертном сообществе. Отсюда двенадцать интервью с разного рода специалистами и культурными деятелями, среди которых искусствоведы Андрей Ерофеев и Виктор Мизиано, поэты Тимур Кибиров и Лев Рубинштейн, культурологи Евгений Добренко и Михаил Ямпольский, литературоведы Марк Липовецкий и Андрей Зорин, композитор Владимир Мартынов и др.

Естественно, говорить о завершенном портрете Пригова еще рано, главное — работа над ним началась. Наш эскиз, смею надеяться, получился не одномерным и не монотонным. Произошло это в значительной степени благодаря завершающему книгу «Второму дружескому посланию» Григория Давидовича Брускина — тексту филигранному по форме и музыкально-драматическому по воздействию. Получился поистине симфонический финал-апофеоз.