Принято считать, будто самая ценная школа для писателя — это школа жизни. Однако, вопреки стереотипам, многие литераторы получают академическое образование, поступают в университеты и целенаправленно строят научную карьеру. T&P выбрали 10 поэтов и прозаиков, которые писали не только романы и сборники стихов, но и диссертации.

Роберт Музиль

«К оценке учения Маха»

До того как взяться за свой главный роман «Человек без свойств», Роберт Музиль подвизался на научном поприще и подавал большие надежды. В 1901 году он окончил Технический университет Брно по специальности «инженер», позже перебрался в Берлин, где начал изучать психологию и философию и увлекся идеями Фридриха Ницше и Эрнста Маха. Последнему и была посвящена кандидатская диссертация Музиля, которую он писал под руководством Карла Штумпфа — известного немецкого психолога, чьи работы традиционно считаются первыми ласточками феноменологии и гештальтпсихологии. Труд Музиля произвел впечатление на академическое сообщество, и ему вскоре предложили пройти процедуру хабилитации — аналог присуждения степени доктора наук в России. Однако молодой ученый к тому времени уже успел опубликовать роман «Душевные смуты воспитанника Терлеса» и решил полностью посвятить себя литературе; в науку он так и не вернулся.

Джонатан Коу

«Сатира и сочувствие как свойства назидательного повествования в «Томе Джонсе» и других комических романах»

Джонатан Коу — выпускник престижного Тринити-колледжа Кембриджского университета, однако его научная карьера связана с Уорикским университетом, где писатель в середине 1980-х годов преподавал английскую поэзию и получил степень доктора философии за диссертацию о творчестве Генри Филдинга. Работа Коу представляет собой попытку осмыслить роль повествователя в книгах основоположника жанра английского реалистического романа, а также доказать, что амбивалентность смеха в «Истории Тома Джонса, найденыша» достигается за счет фигуры автора-демиурга с его вечной готовностью дать оценку действиям персонажей, оставаясь при этом как бы над ними. Говоря о влиянии Филдинга на последующие поколения писателей, Коу обращается к поэтике произведений не только очевидных в данном случае Диккенса, Беккета и Брехта, но и Флобера — подход для литературоведения далеко не самый традиционный. Да и сам Коу многое почерпнул из книг своего литературного кумира: его герои — те же отважные недотепы, в которых природная чистота помыслов борется с пагубным влиянием среды.

Стефан Цвейг

«Философия Ипполита Тэна»

Стефан Цвейг, любимец женщин и Максима Горького, происходил из богатой еврейской семьи и получил образование в Венском университете. Цвейг изучал философию и в 1904 году был удостоен докторской степени за диссертацию, посвященную учению Ипполита Тэна — представителя французской школы позитивизма. Важное место в философской системе Тэна занимала проблема соотношения искусства и объективной реальности: он утверждал, что любое произведение, какому бы жанру или направлению оно ни принадлежало и какие бы причудливые формы ни принимало, является не плодом игры воображения автора, а слепком с окружающей его действительности. Впрочем, интерес Цвейга к фигуре Тэна можно объяснить не только тем, что последний разрабатывал искусство- и литературоведческую методологию: Тэн, помимо прочего, был историком и написал монументальный труд «Происхождение современной Франции». Цвейг же, со своей стороны, создал целую серию беллетризованных биографий культовых исторических персонажей — Марии Стюарт, Эразма Роттердамского, Магеллана и т.д.

Марио Варгас Льоса

«Гарсиа Маркес: язык и структура повествования»

Тот факт, что Варгас Льоса защитил диссертацию по творчеству Гарсиа Маркеса, кажется довольно комичным, принимая во внимание историю отношений двух классиков латиноамериканского магического реализма. Комичным — и грустным. Долгое время нобелевские лауреаты были лучшими друзьями, жили на одной улице в Барселоне и даже планировали написать вместе роман о колумбийско-перуанской войне 1930-х годов. События развивались стремительно: в начале 1970-х Варгас Льоса представил к защите ту самую диссертацию, а уже в середине влепил Гарсиа Маркесу смачную пощечину на глазах у журналистов. До сих пор непонятно, из-за чего поссорились писатели — то ли из-за женщины, то ли из-за принципиально разных взглядов на политику Фиделя Кастро. Наладить отношения они так и не смогли, но, несмотря на это, именно Варгас Льоса до сих пор считается одним из самых авторитетных исследователей творчества Маркеса.

Ким Стенли Робинсон

«Романы Филипа К. Дика»

Годы, проведенные в аспирантуре Калифорнийского университета в Сан-Диего, Ким Стенли Робинсон, автор «Марсианской трилогии», посвятил изучению книг Филипа Дика, чья трагическая фигура стоит в американской литературе особняком. Кафка от мира фантастики и предтеча киберпанка, он создал завораживающе мрачную альтернативную реальность, в которой человеческое сознание непрерывно подвергается жестоким испытаниям. Таким же испытанием была и жизнь самого Дика, страдавшего от наркозависимости и глубокого психического расстройства. Собратья по перу считали его хроническим неудачником: относительно скромные заработки писателя были совершенно несопоставимы с его талантом и работоспособностью. Диссертация Робинсона, опубликованная отдельной книгой через два года после смерти Филипа Дика в 1982 году, стала, с одной стороны, своеобразной научной эпитафией, с другой — предвестием обрушившейся на фантаста грандиозной посмертной славы.

Николас Блинкоу

«Деррида и экономика: экономика спада»

Николас Блинкоу, лидер литературного течения «новые пуритане», защищал диссертацию в том же Уорикском университете, что и Джонатан Коу, однако в случае с Блинкоу гораздо сложнее уловить связь между сферой его научных интересов и литературным творчеством. В своей работе писатель анализирует эссе французского философа-деконструктивиста Жака Деррида, связанные с понятиями «общество» и «демократия», и доказывает, что, по Деррида, экономика — это хитрый инструмент, с помощью которого государственная власть управляет народом. Казалось бы, где Деррида с его постмодернистским занудством, а где — Блинкоу с его авантюрными, проникнутыми черным юмором романами о британском подполье? Тем не менее Блинкоу-писатель — сознательно или нет — следует принципам деконструкции: он не просто изображает мир наркотического или игорного бизнеса, а раскладывает его на составляющие, переосмысляет и встраивает в современный исторический контекст.

Томас Стернз Элиот

«Знание и опыт в философии Ф.Г. Брэдли»

Аспирантские годы Томаса Стернза Элиота прошли в Гарвардском университете: великий американо-английский поэт-модернист учился под началом Джорджа Сантаяны, известного своими гуманистическими воззрениями, два семестра провел в Сорбонне, слушая лекции Анри Бергсона, а потом получил стипендию для поездки за границу и отправился в Мертон-колледж в Оксфорде. Там-то Элиот и написал диссертацию об основах философии Фрэнсиса Герберта Брэдли — главы школы абсолютного идеализма, или британского неогегельянства. В 1916 году поэт отослал готовый текст в свою альма-матер, но Первая мировая война прервала пути сообщения между странами, и лично присутствовать на официальной защите он не смог, поэтому ученую степень ему так и не присудили. Лишь в 1964 году диссертацию Элиота опубликовали в Лондоне.

Николай Чернышевский

«Эстетические отношения искусства к действительности»

В дореволюционной России получение звания магистра предполагало четырехлетнюю подготовку к сдаче соответствующего экзамена, защиту диссертации перед факультетским советом и, в некоторых случаях, публичную лекцию. Таким образом, до 1917 года степень магистра фактически соответствовала современному кандидату наук. Защита Николаем Чернышевским магистерской диссертации стала важным событием в российской культурной и общественной жизни. Анализируя фундаментальные эстетические категории — прекрасное, возвышенное, комическое, трагическое — Чернышевский утверждал, что искусство должно трактовать действительность объективно, а не концентрироваться лишь на ее светлых сторонах. Более того, именно в этой работе он вывел формулу «прекрасное есть жизнь», которая легла в основу реалистического мировоззрения в литературе. Конечно, сейчас идеи Чернышевского уже не кажутся революционными, но тогда, в середине XIX века, когда главенствовала концепция чистого искусства, они произвели эффект разорвавшейся бомбы.

Кир Булычев

«Паганское государство (XI–XIII века)», «Буддийская сангха и государство в Бирме»

Массовой аудитории Кир Булычев известен в первую очередь как создатель едва ли не главного советского литературного секс-символа — гостьи из будущего Алисы Селезневой — и цикла произведений о вымышленном городе Великий Гусляр. Однако в научном сообществе Булычева знают под его настоящим именем — Игорь Можейко. Он работал в Институте востоковедения АН СССР, специализировался на истории Бирмы, в 1965 году стал кандидатом исторических наук, в 1981-м — доктором. Примечательно, что первый фантастический рассказ Булычева «Долг гостеприимства» был опубликован якобы как перевод произведения бирманского писателя Мауна Сейн Джи. Маун Сейн Джи, конечно, оказался мистификацией, но Можейко все равно был вынужден взять себе псевдоним: он боялся, что институтские начальники не одобрят его увлечения фантастикой. Лишь в 1982 году, получив Государственную премию за сценарии к фильму «Через тернии к звездам» и мультфильму «Тайна третьей планеты», Булычев был вынужден раскрыть карты. Руководство отнеслось к его литературной деятельности с пониманием и должности не лишило.

Владимир Шаров

«Проблемы социальной и политической истории России второй половины XVI — начала XVII века в трудах С.Ф. Платонова»

В романах Владимира Шарова, номинанта на премию «Большая книга — 2014», персонажей обычно много, а вот герой, точнее героиня, всегда одна — российская история. Сам Шаров — кандидат исторических наук, и его диссертация связана с личностью Сергея Федоровича Платонова, крупного русского историка, который писал свои труды о Смутном времени незадолго до череды российских революций начала XX века и предсказал, что «будущее России решит Красная армия». Собственно, смута в мировоззрении ученых и публицистов тех лет прочно ассоциировалась с назревающим в стране кризисом, а Шаров, в свою очередь, считает революцию 1917 года ключевым событием, определившим политическое, общественное и культурное развитие государства почти на столетие вперед. Да и каждый роман Шарова — это своего рода беллетризованная диссертация, с целями, задачами, выверенной методологической базой и неизменной научной и философской новизной.