На трехдневном мастер-классе «Haptic City» в рамках междисциплинарной программы «Polytech.Science.Art: Наука.Искусство.Технологии» медиахудожница Артемис Папагеоргиу вместе со студентами придумывала интерактивную карту Москвы, встраивая в ткань электронные компоненты. Артемис рассказала «Теориям и практикам» о возможностях файбертроники, коллективной памяти и границе между природным и механическим.

— Почему вы, художница, так много занимаетесь образовательными проектами?

— Когда я преподаю, я открываю для себя много нового — и получаю много обратной связи от своих студентов. Динамика художественного процесса полностью меняется, когда в этом процессе вместе с тобой участвует кто-то другой. Я открываю столько разных новых точек зрения на самые привычные и очевидные для меня вещи, и это по-настоящему обогащает мою работу. Преподавание оказывается для меня достаточно эгоистичным процессом — я искренне наслаждаюсь этим.

— Для проекта «Haptic Cities» вы работаете с умным текстилем — какие творческие возможности предоставляет этот материал?

— Я начала работать с текстилем в прошлом году — вместе с моей подругой, прекрасным дизайнером текстиля и файбертроники Афиной Ангелопулу. Нам захотелось поговорить о нашем городе — Афинах — и обратиться к нашей памяти, к тому, как мы воспринимаем это место. Мы захотели добавить к собственным воспоминаниям впечатления других людей. Участники этого проекта выражали свое отношение к тому или иному району, отмечали важные детали — с помощью микрофонов, сенсоров и кнопок. Мы были довольно ограничены в средствах, но в любом случае нам удалось выполнить задачу, которую мы ставили перед собой, — сделать карту города более персонализированной.

— У вас есть много проектов, посвященных коллективной памяти. Это важная тема для вас?

— Сильная коллективная память представляет собой важную часть всех культур. То, как люди помнят те или иные области в городе, и то, что происходит в этих публичных пространствах, формирует последующие поколения. Иногда память оказывается даже важнее, чем сам опыт: впечатления полезно обсуждать и сопоставлять. Возможно, то или иное событие изменит нашу память, и людям захочется говорить об этом опыте снова — например, революция в Греции, окончание диктаторского режима было отмечено разнообразными событиями, которые люди помнят по-разному. Такие разговоры показывают, кто мы такие и откуда пришли, что нам нравится и не нравится в нашей традиции.

Мне нравится работать с городом, городскими образами, идеями и утопиями. Все главные творческие движения ХХ века обсуждали города-утопии, а мне интереснее заниматься городами, которые близки к реальности, но при этом связаны с коллективной памятью. Я не проектирую, как должен выглядеть город, — вместо этого я спрашиваю людей о том, что они помнят и что происходит с ними в городе здесь и сейчас. Я стараюсь быть близкой к реальности — но добавляю к этому немного личного.

— У вас есть любимая утопия?

— Есть две — но в них мне нравится просто форма. Первая — это «Атлантида» Леона Крие, она связана с неоклассическими руинами, она отражает неоклассический итальянский город — но вместе с тем она связана с потерянным римским городом. И мне нравится «Город-коллаж» Фреда Кеттера и Колина Роу, они предлагают симпатичную теорию и объясняют, почему город должен состоять из девяти элементов.

— Какой проблеме, как вам кажется, художники сегодня уделяют слишком мало внимания?

— Я думаю, что осознанность — одна из самых важных тем для искусства сегодня. Все изменения начинаются с индивидуума: если вы хотите увидеть изменения в мире, начните с отдельного человека, работайте с тем, что он знает и понимает. Никогда не позволяйте другим людям убеждать вас, что для вас хорошо! Я уверена, что если мы будем по-настоящему осознанно подходить к жизни, то мир станет немного лучше. Может быть, мы станем чуть более эгоистичны — но, в любом случае, мне кажется, что тот, кто лучше понимает, что хорошо лично для него, столь же благоприятно повлияет и на общество вокруг.

Как медиахудожник я стараюсь больше экспериментировать с опытом отдельного человека или группы людей, чтобы открыть этот канал. Я не пытаюсь добиться конкретных изменений — скорее, я считаю, что для любого художника важно адресовать свою работу отдельному человеку. Нужно обращать внимание этого человека на то, как он взаимодействует с окружающей средой: какие у него есть способности и возможности, какие у него есть идеи, как он может использовать свое тело и объекты вокруг.

— В своих работах вы обращаете внимание на то, что эпоха изменилась — и с ней изменилось и место человека в пространстве. Вы называете это постмодернистским ландшафтом. Что это такое и как вы к этому пришли?

— Постмодернизм сильно повлиял на меня, начиная еще со школьных лет. Мне интересна постмодернистская архитектура и теория — в ней есть и метафора, и юмор. Эта теория пыталась победить модернизм и использовала для этого разные средства и символы — боролась с формой, много использовала китч. Я не принадлежу к постмодернистскому течению, но мне нравится, как его представители обыгрывали смысловые элементы модернизма и смотрели на результат. Это интересная методология — работать с абсурдом и наблюдать за этим, играть. Можем ли мы сегодня снова играть с символами? Можем ли мы выбросить старое значение, создать новое значение и превратить все это в шутку? И создавать для этого новые игровые пространства, а не быть такими строгими в том, что касается порядка вещей в окружающем мире? Игра со значением и игра с реальными объектами — все это меня очень интересует.

— Многие ваши работы анализируют границу природного и механического, реального и воспринимаемого. Вы думаете, эти границы станут в будущем менее очевидны?

— Да, и это уже началось. Но я не фанат кибернетики и этого нового сетевого мира. Мне нравится вносить в настоящее немного олдскула — это касается как образов, так и идей. Например, в одной из своей работ, садовой беседке Fabrique, я сочетаю цифровые технологии и садоводческие традиции Ренессанса.

— Расскажите про свой фестиваль Athens Plaython — как возникла идея? Чего удалось добиться с помощью этого фестиваля игр, дизайна и технологий?

— Это случилось два года назад, тогда я жила во Франции, а двое моих друзей — в Нью-Йорке и Афинах. Мои друзья были больше связаны с играми, а мне нравилась идея работы с городом в художественных проектах. Мы подумали, что на улицах Афин совсем нет игровых событий, а вместо этого много протестов, депрессии и плохой энергии. Мы решили предложить игровое мероприятие и взяли в качестве образца фестивали игры из Лондона, Нью-Йорка, Ноттингема и Берлина. Мы пригласили как мировых, так и местных игровых дизайнеров и художников, чтобы рассказать мировым художникам о Греции и Афинах, а локальным — о глобальной перспективе. Мы занимаемся фестивалем уже три года, в этом году наша команда много работала над играми для молодежи и детей.

— Как вы представляете себе мир будущего? Вы думаете, многое изменится?

— Я бы не хотела, чтобы мир стал полностью цифровым — я бы хотела находить пространство, где бы происходили спонтанные вещи, где не все поддавалось бы моему и в принципе человеческому контролю. Я также хотела бы, чтобы существовали бесполезные места: свободные пространства, где ты можешь играть, позволить себе делать странные вещи, быть свободным, что-то придумывать. Говоря о технологии и изобретениях — я могу придумывать только в свободном пространстве, где я посвящена самой себе.

— У вас есть правила жизни?

— Я стараюсь быть честной с собой на протяжении всего дня.