Люди сторонятся дурных вестей, хмурых лиц и печальных воспоминаний. Полезно ли подобное отрицание или же его стоит преодолеть? Почему мы действуем именно так? «Теории и практики» перевели материал, который поможет дать ответы на эти вопросы.

Отрицательные события влияют на нас сильнее, чем положительные. Они ярче запечатлеваются в памяти и играют большую роль в формировании нашей жизни. Расставания, несчастные случаи, детские обиды, финансовые трудности и даже случайные саркастические комментарии занимают наибольшую часть душевного пространства, оставляя лишь крохотную комнатку для комплиментов и приятных переживаний, поддерживающих нас в трудные дни. Ошеломительная адаптивная способность человека гарантирует, что радость от повышения зарплаты растворится в течение пары месяцев, оставив лишь оценочный ориентир на будущее.

Сотни научных исследований подтверждают нашу склонность к негативности: эффект хорошего дня не распространяется на последующие, но плохому дню это с легкостью удается. Мы обрабатываем негативные данные быстрее и более тщательно, нежели позитивные, и их влияние оказывается более сильным. На социальном уровне люди тратят куда больше сил на опровержение дурной репутации, чем на построение хорошей. Эмоционально мы предпочитаем выкладываться, чтобы избежать плохого настроения, а не ради позитива; пессимисты оценивают свое здоровье точнее, чем оптимисты, к тому же в эпоху политкорректности случайно вырвавшиеся негативные замечания выглядят более правдивыми. Все люди — даже шестимесячные младенцы — замечают сердитого человека в толпе быстрее, чем радостного: неважно, сколько рядом улыбающихся лиц — первым определяется именно хмурое.

Механизм, с помощью которого мы распознаем эмоции на лицах, расположен в височной доле головного мозга, в миндалевидных телах. Нейропсихолог Рик Хэнсон (Rick Hanson), старший научный сотрудник Greater Good Science Center Калифорнийского университета в Беркли, отмечал, что они в целом отражают человеческую природу: две трети всех нейронов в миндалинах приспособлены к восприятию дурных новостей — реагируя немедленно и сохраняя их в долгосрочной памяти. Это то, что называется реакцией «бей или беги», — инстинкт выживания, основанный на нашей способности быстро оценить потенциальную угрозу с помощью памяти. Хорошая новость заключается в том, что переход из краткосрочной памяти в долгосрочную занимает целых двенадцать секунд. Наши предки предпочитали стороной обходить палку, похожую на змею, нежели внимательно ее изучать, прежде чем решить, что делать дальше.

«Мы обрабатываем негативные данные быстрее и более тщательно, нежели позитивные, и их влияние оказывается более сильным»

Склонность к негативу выражается в разговорной речи: почти две трети слов в английском языке передают отрицательные стороны вещей и явлений. В словарном запасе, используемом для описания людей, эта цифра вырастает до ошеломляющих семидесяти четырех процентов. Английский в этом отношении не одинок — все языки, за исключением голландского, выражают свою преимущественно отрицательную природу.

Люди так чутко реагируют на негативное, что оно проникает и в мечты. Американский психолог Келвин С. Холл (Calvin Hall) за сорок лет проанализировал тысячи снов, обнаружив, что наиболее распространенные эмоции — это негативно окрашенное беспокойство (смущение, угроза насилия, боязнь пропустить свой рейс). Исследования 1988 года среди жителей развитых стран выявили, что мечты пятидесяти процентов американских мужчин окрашены в агрессивные тона, в отличие от тридцати двух процентов у тех же голландцев — группы с вынужденно позитивным настроем.

Одним из первых ученых, исследовавших человеческую склонность к негативу, был психолог Даниэль Канеман, лауреат Нобелевской премии по экономике 2002 года, известный как основатель «психологической экономической теории и поведенческих финансов». В 1983 году Канеман ввел термин «неприятие потери», обозначающий, что человек больше скорбит об утратах, нежели наслаждается выгодой. Расстройство от потери всегда больше, чем радость от приобретения той же суммы.

Кратковременный контакт с тараканом делает любимую еду несъедобной.

Психолог Рой Баумайстер, профессор Университета штата Флорида, расширил введенное понятие, в 2001 году он писал: «Веками литературные искания и религиозная мысль изображали человеческую жизнь сквозь призму борьбы между добрыми и злыми силами. На метафизическом уровне злые боги или бесы — это противники божественных сил созидания и гармонии. На индивидуальном уровне искушения и разрушительные инстинкты борются со стремлениями к добродетели, альтруизму и свершениям. «Хорошо» и «плохо» — одни из первых слов и понятий, усвоенных детьми и домашними животными». Изучив сотни опубликованных работ, Баумайстер и его исследовательская группа сделали вывод, что открытие Канемана распространяется на все сферы жизни — любовь, работу, семью, обучение, социальные связи и т.д. «Плохое сильнее хорошего», — заявили ученые в одноименной статье.

Вслед за статьей Баумайстера были опубликованы результаты работ психологов Пола Розина и Эдварда Ройзмана из Пенсильванского университета, где они ссылались на понятие «негативная предвзятость», выражающее то, что негативные события особенно «заразны». В статье от 2001 года исследователи привели вышеуказанный пример с тараканом, из-за которого съедобное становилось для участников эксперимента, как правило, «несъедобным». «Изображение множества тараканов на тарелке с любимой едой было неслыханным для респондента. В то же время реакция на подобное изображение нелюбимой еды — бобов, рыбы или любой другой — была куда менее явной. Но было ли в то же время что-то, что могло сделать еду одним прикосновением желанной? Нет!» Очевидно, что, когда дело доходит до негатива, достаточно малейшего прикосновения, чтобы зарядить им другую вещь.

Из всех когнитивных искажений негативная предвзятость может иметь наибольшее влияние на нашу жизнь. Тем не менее времена изменились. Мы больше не бродим в саванне, преодолевая суровые испытания природы и кочевой жизни. Инстинкт, защищавший нас в процессе эволюции, становится бременем, угрожающим интимным отношениям и командной работе.

Джон Готтман, психолог из Вашингтонского университета и эксперт по семейной стабильности, продемонстрировал, насколько разрушительной может быть наша темная сторона. В 1992 году он открыл способ прогнозирования разводов с точностью более девяноста процентов всего за пятнадцать минут общения с молодоженами. Дело в том, что Готтман оценивал количество негативных и позитивных реакций взаимодействия, включая жесты и «язык тела». В итоге исследователь заключил, что каждой паре необходим «волшебный коэффициент» из пяти положительных реакций на одну отрицательную, — если супруги, конечно, хотят сохранить брак. (Так что если вы недавно изводили своего партнера нытьем, не забудьте сейчас же его похвалить раз пять). У пар, подававших документы на развод, соотношение равнялось 4:3 в сторону негатива. Слащаво-гармоничные отношения показывали перевес 20:1 в сторону позитива, что, может, и было неплохо для партнерства, но стало не менее губительным при столкновении с реальностью.

Другие специалисты применили результаты этих исследований к сфере бизнеса. Чилийский психолог Марсиаль Лосада изучал работу шестидесяти проектных команд в компании, специализирующейся на обработке информации. В наиболее эффективных группах каждая неудача компенсировалась шестью «поглаживаниями». В группах с самыми низкими показателями на одно позитивное замечание приходилось три негативных.

Так называемый «коэффициент Лосада», разработанный совместно с психологом Барбарой Фредриксон из Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл, основан на сложном математическом вычислении, приобретающем в итоге вид «3–6:1». Иными словами, для того чтобы сотрудник чувствовал удовлетворение от работы, свободно добивался успеха в любви или стремился к процветанию и счастливой жизни, он должен слышать похвалу в 3–6 раз чаще, чем критику. Статья с указанной формулой, озаглавленная «Позитивные аффекты и комплексная динамика человеческого процветания», была опубликована в 2005 году в солидном журнале «American Psychologist».

Международные споры не решить одним лишь позитивным мышлением — необходим еще и здравый реализм.

Соотношения стали частью прикладного инструментария, разработанного позитивной психологией, сравнительно новым разделом психологической науки, направленным на развитие позитивных показателей, — например, счастья и устойчивости вместо устранения негативных — таких как психические расстройства. Тем не менее использование формул спровоцировало дебаты — например, историю психолога-магистранта Николаса Брауна из Университета в Восточном Лондоне, открыто полагавшего, что приведенные вычисления абсурдны. Браун обратился к математику Алану Сокалу, профессору Нью-Йорского и Лондонского университетов, который помог студенту разобрать формулу в статье «Комплексная динамика стремления выдавать желаемое за действительное: критический коэффициент позитивности». Статья Фредриксон-Лосада с тех пор была частично опровергнута, и более того, Фредриксон полностью отреклась от исследования.

В конечном счете не существует способа преодолеть негативную предвзятость в нашем сознании. Здесь не помогут похвалы, утверждения, волшебные формулы и прочая ерунда, — настало время приятия того преимущества, которое нам передает этот отрицательный заряд: умение взглянуть реальности в лицо, подправить жизненный курс и идти дальше. На самом деле исследования показывают, что депрессивные люди могут быть не только более грустными, но еще и более мудрыми, — это напоминает знаменитые афоризмы Сэмюэла Кольриджа. В итоге депрессивный реализм оказывается более точным восприятием реальности, особенно в том, что касается понимания собственного места в мире и своей способности влиять на события.

«Исследования показывают, что депрессивные люди могут быть не только более грустными, но еще и более мудрыми»

Если говорить о международных отношениях, то негативная предвзятость непременно должна стать их частью. Глобальные конфликты не решить с помощью одного лишь позитивного настроя. Чтобы разумно использовать ресурсы, вести мирные переговоры и, в конце-концов, уживаться, необходимы обе точки зрения. В июне в журнале «Behavioral and Brain Sciences» исследовательская команда под руководством политолога из Университета штата Небраска-Линкольн Джона Хиббинга утверждала, что различие между консерваторами и либералами может быть объяснено, исходя из их психических и физических реакций на негативные события в окружающей среде. Исследователи утверждали, что в сравнении с либералами «консерваторы, как правило, склонны к более мощной физической реакции на негативные стимулы, высвобождая для нее больше психических ресурсов». Это могло бы объяснить, почему сторонники традиции и стабильности так явно протестуют против реформ и почему война между двумя полюсами оканчивается примерно так, как мы это наблюдаем сейчас.

В ноябре прошлого года Даниэль Канеман дал интервью на иврите для Нового фонда Израиля по случаю Международного дня прав человека. Он отметил, что именно негативная предвзятость способна оказать влияние на обсуждение палестино-израильского конфликта. Предвзятость стимулирует военные настроения, влекущие риски и потери, тогда как предложения, гарантирующие будущую выгоду, остаются неуслышанными. Канеман подчеркнул, что ведущие лидеры должны предложить такую концепцию, в которой потенциальная выгода перекроет все издержки — даже угрозу хрупкому международному равновесию. Здесь можно обойтись и без волшебной формулы — негативность восторжествовала по обе стороны баррикад.