В этом учебном году году Московская школа кино открывает четыре новых факультета — это превращает школу в полноценный «киноинкубатор», где студенты смогут готовить все проекты своими силами, не привлекая внешние ресурсы. Куратор режиссерского факультета Алексей Попогребский рассказал T&P о том, из чего будет складываться программа курса, что такое грамматика кино, почему режиссеру полезно хоть раз оказаться по ту сторону камеры и как научиться раскрывать свой творческий потенциал даже в коммерческих форматах.

— Давайте начнем с вашей программы обучения. Вы наверняка о ней уже много думали.

— Наверное, надо начать с того, что режиссура — наименее формализуемая дисциплина из всех, связанных с кинематографом. По сценарному мастерству есть учебники, операторское искусство помимо массы творческих возможностей имеет технологическую основу, у художников, монтажеров и звукорежиссеров есть четкие задачи, ограничения, правила и так далее. У режиссеров все несколько иначе.

Учебников по режиссуре на русском языке практически нет, если не считать замечательной книги Александра Митты «Кино между адом и раем». Этим летом я заказал на Amazon книги западных специалистов. Все они начинаются с того, что режиссуре научить невозможно, можно только научиться. С чем я солидарен. Отчасти именно на этом будет основана наша программа.

Хочется сразу подчеркнуть, что здесь не будет мастерской Попогребского. Я считаю, что это неправильно. Мастерская как формат работает, наверно, только в том случае, когда есть невероятный, крупный мастер со своей стилистикой, — например, Леонардо да Винчи или Сандро Боттичелли. И их ученики-подмастерья помогают им, смешивают краски, наблюдают за работой, изучая их стиль и постигая секреты мастерства.

Я бы не хотел, чтобы студенты, которые будут здесь учиться, имели один подход или одну стилистику, чтобы на них накладывался какой-то отпечаток. Ведь в таком случае существует только два пути — либо ты подстраиваешься под мастера, либо вступаешь с ним в конфликт, пытаясь выйти из-под его влияния. И то и другое — со знаком плюс или минус — это несвобода. Мы хотим сделать по-другому.

— Чем же ваша программа будет отличаться?

— Во-первых, у нас двухгодичное обучение в формате part-time. Мы даем дополнительное профессиональное образование. Это значит, что мы ждем людей, у которых за плечами уже есть первое образование, что дает им некий общий культурный бэкграунд. Речь не идет о кинематографическом образовании. Это не самое главное. Нам важно понять, что человек пришел не искать себя или за кинематографической романтикой, а он уже что-то пробовал, снимал самостоятельно. Он уже представляет, что он хочет сделать, сформулировал для себя конкретные проблемы, над которыми ему нужно работать.

По итогам первых двух потоков вступительных испытаний могу сказать, что я был приятно удивлен. Абитуриенты приходят не просто подготовленными (что-то почитал, посмотрел фильмографию какого-то любимого режиссера), они приходят с интересными работами. Я видел короткометражки, которые можно спокойно показывать на каких-нибудь студенческих фестивалях.

«Меня больше всего поразило, что реакция людей на то, что происходит на экране, была совершенно неожиданной. Когда мы думали, что люди должны смеяться, стояла гробовая тишина»

Второе — нужно все время снимать и создавать, только так можно выработать свой стиль и освоить инструменты и методики. Главный инструмент в работе режиссера — это он сам. Его личность. И сколько великих успешных режиссеров, столько подходов. Сколько бы книжек ты ни прочитал, ты все равно ничего не усвоишь, пока не начнешь делать.

Процесс обучения режиссуре очень похож на то, как человек учится разговаривать. Он учится этому во взаимодействии с другими людьми. Я снимал свой первый фильм с Борей Хлебниковым, который, кстати, тоже будет здесь преподавать. Тогда не было доступных видеокамер, снимали все на черно-белую кинопленку, которую невозможно было проявить. Практически до последнего момента мы не знали точно, что сняли. Когда мы весь материал смонтировали, показали фильм друзьям. Мы с Борей ушли из комнаты, сидели на кухне, перед нами стояла бутылка водки и мы следили за реакцией. И тогда меня больше всего поразило, что реакция людей на то, что происходит на экране, была совершенно неожиданной. Когда мы думали, что люди должны смеяться, стояла гробовая тишина. Когда мы надеялись, что они будут вдумчиво и серьезно смотреть, они хихикали.

Всегда нужна обратная связь, реакция. Поэтому ключевым элементом нашей программы будет коллективное обсуждение. В процессе обсуждения люди сами про себя гораздо больше понимают, кроме того, это классный способ научиться разделять в себе режиссера и зрителя.

И третье — это атмосфера, среда, в которой студенты постоянно вращаются. Здесь создана «экосистема», в которой сосуществуют специалисты самых разных творческих профессий. Факультеты режиссуры и актерского мастерства, который курирует Ингеборга Дапкунайте, неслучайно открываются последними. До этого были запущены все остальные программы, отработаны методики, создана ресурсная база, и только потом появились актеры и режиссеры, чтоб замкнуть цепочку.

Помимо всех кинематографических профессий рядом находятся ребята из Scream School — самой продвинутой школы в России, которая выпускает специалистов в области компьютерной графики. И студенты БВШД — школы, которая перевернула современные представления о дизайне. Мы уже сейчас закладываем в программу проекты, в рамках которых они смогут работать вместе, мы выстраиваем все процессы так, чтобы они шли в синергии с другими факультетами. Чтобы люди максимально пересекались, сталкивались лбами, работали, обменивались идеями.

— А что они будут снимать?

— Студенты выпустятся с четырьмя крупными работами. Две из них авторские, две — «навязанные сверху». Авторские работы будут придуманы самими студентами. На первом курсе это неигровой фильм, а на втором — игровая короткометражка. С ней ребята пройдут весь цикл кинопроизводства в условиях, максимально приближенных к реальным. Им предстоит освоить весь процесс девелопмента в команде с другими студентами. Мы хотим, чтобы они самостоятельно прошли весь путь и все свои ошибки совершили в школе, а не после.

Будут еще две работы, заданные со стороны. Все, понятное дело, мечтают стать режиссерами в надежде, что они будут снимать только то, что они хотят. В реальности это не так. Между съемками надо как-то жить. А это значит, что вы должны быть способны работать с разными форматами, будь то авторское кино, реклама или сериалы. Очень часто бывает, что режиссеру на реализацию дают практически готовый проект, когда уже есть раскадровки и референсы по кастингу, костюмам и декорациям. Для режиссера — того, кто хочет себя видеть творцом и автором, — такая ситуация, мягко говоря, не очень комфортная. При этом очень часто такого рода проекты предполагают достаточно большой спектр художественных и творческих задач — есть где раскрыться. И наша цель — объяснить студентам, какова степень свободы в такого рода случаях и как с этим работать. 

Из таких вот работ на первом курсе обучения студенты будут снимать рекламный ролик. Для всего нашего курса будут предложены сценарии реальных рекламных роликов с раскдровкой и референсами от рекламного агентства. Студенты-режиссеры будут работать вместе с операторами, художниками-постановщиками и, я надеюсь, как минимум с одним или двумя студентами актерского курса. Уверен, что это будет очень сложная работа, сложнее, чем авторская. Люди будут поставлены в определенные рамки, и внутри этих рамок им нужно будет сыграть очень творчески.

На втором курсе продюсеры, которые здесь учатся, будут «нанимать» режиссеров и студентов других факультетов для того, чтобы снять короткий пилот сериала. В России не совсем верно понимают, чем занимаются продюсеры. Принято считать, что продюсеры и режиссеры существуют в антагонизме. При этом есть масса примеров, когда продюсер и режиссер — это, наоборот, мощный тандем. Я со своим продюсером снял все свои большие работы и надеюсь, что так оно и будет в дальнейшем. Не только я, но и Боря Хлебников и другие режиссеры, которые работают с кинокомпанией «Коктебель».

Подобная комбинация двух авторских работ с двумя «заказными» работами — достаточно мощная вещь, своеобразная наработка мускулатуры.

— Есть ли какой-нибудь список навыков, который студенты непременно должны освоить?

— Скиллсет — это первое, что от меня потребовали перед разработкой учебной программы. По сути, он практически пересекается со списком обязанностей режиссера. На сайте Канадской гильдии режиссеров, например, этот скиллсет есть. Режиссер отвечает за аудиовизуальную реализацию изначального замысла и сценария, а также за конечный визуальный стиль экранного произведения. Дальше перечисляются подробности: он дорабатывает сценарий, придумывает раскадровки, мизансцену, работает с актерами, участвует в монтаже и т.д. Что интересно, там же на сайте написано, что режиссер единственный из всей съемочной группы не обязан иметь специального образования или иметь предыдущий опыт. Подтверждающих это примеров масса — многие приходили в кино с нуля, и у них что-то получалось. Но больше, конечно, противоположных примеров — когда у любителя ничего не получается.

«Хоть убейте, но я не помню тот день, когда я решил стать режиссером. Но могу сказать, что у меня не было наивных иллюзий по поводу киноиндустрии»

Студентам предстоит освоить много дисциплин. Режиссерское мастерство — только одна из них. Она будет проходить на протяжении всех четырех семестров и будет построена на цикле семинаров. Циклы практических занятий будут вести опытные, известные режиссеры. И каждый из этих модулей должен иметь на выходе определенную практическую работу, будь то немые этюды, однокадровые этюды, какие-то актерские работы и т.д.

Параллельно с этим будет очень интересная дисциплина, которая называется «Сторибординг». Я считаю, что она должна быть расширена и должна называться «Грамматика кино». Этот предмет ведет Александр Каурых. Его задача — объяснить, из чего, собственно, создается кинофильм: кадр, мизансцена, раскадровка, визуализация, в том числе с использованием современных программ, в которых можно выстроить мизансцену и раскадровку, точно примеряя объектив, декорации, расстояния до предметов.

Кроме того, будет курс «История, теория кино и киноанализ» — это не просто обсуждение фильмов великих режиссеров, а разбор того, как киноязык менялся от эпохи к эпохе, что на это влияло, что было успешно в кассе, что неуспешно, по каким причинам, как продюсеры взаимодействовали с режиссерами, что при этом происходило в обществе и как кино и общество влияли друг на друга. Это модуль у нас ведут замечательные преподаватели — Всеволод Коршунов и Камилл Ахметов. Думаю, что я сам буду на многие занятия ходить.

Ну и, конечно, в программу включен блок занятий по работе с актерами. Мы начнем с того, что каждый студент режиссерского факультета почувствует себя в шкуре актера. Я когда-то занимался в юношеском театре и искренне могу сказать, что актерских задатков у меня нет, но эти занятия мне очень помогли. Несколько лет назад Дуня Смирнова уговорила меня сняться в фильме «Связь». Я оказался в малюсенькой роли. Те несколько часов, которые я провел на площадке, дали мне колоссальный опыт. По степени травматизма почти такой же, как просмотр себя на экране. Но я понял, как на самом деле тяжело актерам, особенно на киноплощадке. Сколько возможностей для того, чтобы ты скис, загнулся, потерял энтузиазм, драйв и все остальное. Каждый из студентов режиссерского факультета попробует это на занятиях по актерскому мастерству и в процессе съемок, когда мы будем моделировать все сцены.

— Одно из требований к абитуриентам — написать эссе на тему «Почему я хочу стать режиссером». Как бы вы сами ответили на этот вопрос?

— Хоть убейте, но я не помню тот день, когда я решил стать режиссером. Но могу сказать, что у меня не было наивных иллюзий по поводу киноиндустрии. Я видел «роскошь и блеск» советского кинематографа с самого детства. Мы с отцом ездили в дом творчества в Пицунде, и вокруг меня в белых костюмах ходили великие Вахтанг Кикабидзе и Олег Янковский. И в какой-то момент по громкоговорителю объявляли: «Внимание! Внимание! В нашем буфете предлагается чешское пиво». И тут же вся наша элита выстраивалась в очередь в буфете. Советский Голливуд был не сильно оторван от обыденной жизни.

Мне кажется, ключевым моментом для меня стали занятия в театральной студии во Дворце пионеров, куда я попал случайно. Вместе со мной там занимались Вика Толстоганова и чуть раньше Даня Спиваковский, с которым я потом на одном курсе психфака учился. Это произошло случайно и, когда я позже занимался чем-то другим, я всегда тем или иным образом рефлексировал на тему кино.

— О чем будет ваш следующий фильм?

— Все мои предыдущие фильмы были ограничены в плане количества действующих лиц, и, видимо, поэтому я решил на этот раз увеличить масштаб, теперь их будет больше, чем во всех моих предыдущих фильмах вместе взятых. Моя история — это антиутопия про будущее. Сюжет связан с психологией, с особенными способностями и с трансформацией реальности.

— Насколько сейчас уместно снимать кино? На фоне того, что происходит.

— Я точно знаю, что, когда мне снятся интересные сны, во мне происходит очень неслучайный процесс. И, наоборот, я очень сильно переживаю в периоды, когда мне сны не снятся или когда я их не запоминаю. Кино — это отчасти сон. Во снах мы перерабатываем и открываем для себя что-то очень важное или отражаем то, что происходит вокруг. Поэтому кино очень важно не в смысле ухода от реальности, а как способность отразить и неожиданно переработать, показать то, что происходит вокруг нас.