Вопрос «Как выразить свое мнение с помощью искусства, чтобы не лишиться возможности творить?» в нашей стране стоит все острее. Китайские художники могут подать пример внутренней независимости в государстве, где свобода самовыражения ограничена. Лю Болин — человек, способный при помощи только лишь красок исчезать на абсолютно любом фоне, — рассказал T&P о невидимости как средстве художественной выразительности, о борьбе за внимание зрителя в эпоху медиа и о том, как ему удается, живя в Пекине, создавать работы с социальным подтекстом.

— Вы со своим необычным художественным методом становитесь все известнее. Как думаете, с чем это связано?

— Как художник, все, что я стараюсь делать, — это выполнять свою работу наилучшим образом, но тем не менее сам я не могу определить, насколько популярны мои работы. Я думаю, причина, по которой люди любят мои творения, кроется, во-первых, в том, что представитель совершенно любой культуры способен понять такое искусство. Во-вторых, эдакое запечатление реальности в Китае и критика этих самых реалий привлекают людей из других стран. В-третьих, мои работы способны вызвать внимание СМИ. В эпоху медиа моему искусству легче завоевать внимание СМИ, нежели традиционным видам искусства. В-четвертых, я сделал немало работ, связанных с различным культурным фоном, что делает меня более интернациональным, что ли. Я не фокусируюсь на Китае, я стараюсь думать о мире в целом.

— Как вы пришли к идее стать «невидимым»?

— Перед тем, как стать художником, я перепробовал немало профессий. Учил детей рисованию, был преподавателем, потом ассистентом другого художника. Я жил на дне общества. В те годы я чувствовал, будто я отрезан от окружающего мира. К слову, это отчасти и сыграло свою роль в том, что я решил исчезнуть, стать частью фона. К тому же в октябре 2005-го наш художественный центр, Suojia Village International Art Camp, было приказано снести. Это стало шоком для меня. После этого я создал свою серию «Hiding in the City», чтобы выразить протест.

— И все же вы выбрали позицию наблюдателя, используя вашу способность исчезать,— почему? Ведь многие современные художники известны своей активной политической и социальной активностью. Взять хотя бы Ай Вэйвэя, с которым вы, кажется, знакомы лично.

— Как и у всякого художника, у меня есть мечта… По сути, все, что я делаю, я делаю ради этой мечты, и я выражаю обществу свое мнение через мои работы. Я не из тех художников, что отдают свои силы политике или социальной активности. На мой взгляд, я просто делаю то, что стал бы делать каждый, сформировав свое индивидуальное мнение относительно того, что происходит вокруг. Так что это не что-то ненормальное. По мне, искусство — это способ выражения собственного мнения, и я предпочитаю этот путь, более спокойный и нейтральный.

С Ай Вэйвэем мы действительно хорошие друзья. Он старше и мог бы годиться мне в учителя. Мне действительно очень нравятся его работы и эксперименты, он способен видеть те проблемы, которые сейчас есть в этой стране, и подчеркивает их.

— Существуют ли в Китае препятствия для ваших выступлений? Я видел фотографию одного из них, где вы «исчезаете» на фоне портрета Мао. Я был, по правде, крайне удивлен тому, что нечто подобное возможно в Китае.

— Вообще, эта работа сделана с помощью фотошопа. Хотя фотография фона — площади Тяньаньмэнь — сделана действительно мною. Организовать подобную акцию в таком месте, конечно же, невозможно. Даже в тот момент, когда я фотографировал площадь, ко мне подошли полицейские и поинтересовались, что я делаю. Я ответил, что, поскольку очень люблю эту площадь, хочу запечатлеть ее на камеру — лишь тогда они оставили меня в покое. Эта площадь — очень болезненное место.

Не считая этой работы, все остальные нарисованы и сняты вживую. В Китае, кроме вот таких вот сложных мест, нет преград для живых выступлений. Даже наоборот: люди начинают проявлять повышенный интерес, если не понимают, что ты делаешь.

— Вы согласны с утверждением, что культура способна выполнять дипломатическую миссию — и временами это единственная возможность разрядить обстановку?

— Художники создают свои работы, чтобы выразить свой внутренний мир. Произведения искусства способны также показать процесс психологического развития определенной этнической группы, к которой принадлежит художник, и проблемы, с которыми сталкивается эта группа в своем существовании.

— Какая из Ваших метаморфоз наиболее любима вами?

— Практически каждую свою работу я могу назвать своей любимой, потому что каждый фон каждой работы я выбираю очень тщательно. Но если все же необходимо выбрать какую-то одну работу… я бы сказал, «The Unity to Promote Education». Одна из наиболее репрезентативных моих работ.

— А какая далась сложнее всего?

— Я не могу точно сказать, какая отняла у меня больше всего времени, потому что многие из моих работ требуют внимания к деталям текстуры фона, например «Журналы» или «Супермаркет», в их случае нужно было работать предельно точно, особенно с бумагой.

И все же наибольших усилий, пожалуй, потребовала работа «Nest Stadium» для серии «Hiding In the City». После первого снега в 2009-м я решил поработать над этим стадионом в качестве фона. Было холодно и ветрено. Погода доставила в тот день много неприятностей. Было максимум около нуля градусов, и, хоть я и одел толстую одежду, я прозяб до костей. Мой экспонометр не мог работать из-за холодной погоды. Я не мог есть, да чего уж там — даже не смог сходить в туалет! Я ничего не ел и пил только воду, и то только за день до этого — все, чтобы подготовиться к работе. Из-за недостатка опыта эта работа в первый раз была сделана не совсем правильно: фокус получился не тот. И я должен был вернуться и попробовать еще раз… Да, это была самое тяжелое выступление.

— Можете тремя словами описать чувства, которые испытываешь, когда тебя с ног до головы закрашивают?

— Упорство, борьба, наслаждение. Под упорством я подразумеваю упорство моей художественной мечты. Под борьбой имею в виду выражение борьбы со своей жизнью посредством своих работ. Наслаждение — это когда в процессе создания получаешь массу удовольствия — причем как от мучений, так и от счастья. А вообще стоять и ждать, пока тебя докрасят — это мучительный процесс: ждешь несколько часов, не двигаясь, — конечно, все тело потом болит.

— Что вы делаете с вашей одеждой после очередного представления?

— В начале моей творческой карьеры у меня не было денег покупать одежду, поэтому свои наряды я всегда использовал по нескольку раз. Сейчас после окончания работы я, как правило, откладываю одежду. Думаю, организовать как-нибудь ее выставку было бы неплохой идеей.

— Какие еще замыслы хотели бы воплотить? Я имею в виду новые фоны для ваших работ.

— Моей серии «Hiding in the City» уже почти десять лет. В этом году я сделаю пару новых экспериментов, подобно серии «Target», постараюсь привлечь новых людей к своей работе. «Hiding in the City», кстати, тоже получит новую почву. В свою концепцию я постараюсь добавить дух погони за свободой. Сейчас же в основном работаю над скульптурами. Постараюсь развить целую художественную систему, в рамках которой и буду действовать, неважно, в скульптуре ли или рисовании.

Творчество Лю Болина уже успело оставить след и в поп-культуре: например, американская группа Bon Jovi пригласила его оформить обложку для альбома «What About Now» (2013). Интересно, что сам художник браться за заказ не хотел, — на этом настояла его жена, давняя поклонница группы. Увидеть запись процесса создания обложки можно тут

— Ну и напоследок. Вы неоднократно упомянули некую свою художественную мечту. В чем она состоит, если не секрет?

— Будучи молодым, я любил рисовать и занимался рукоделием. Тем не менее тогда это было не более, чем хобби. А мечта у меня появилась в университетские времена. Работая над дипломом и магистерской диссертацией, я встретил хороших профессоров, которые помогли мне выбрать правильное направление в изучении искусства. Говоря просто, моя мечта — позволить своему внутреннему миру выйти наружу и соединиться с миром внешним, открыв таким образом новый вид художественного языка. В искусстве все просто: художнику просто нужно открывать или создавать новую форму выражения всеобщей способности изменяться.