«У тысячи столов» — книга о пищевых революциях

Купить на Amazon.com

Я люблю хорошие исторические книги. При этом меня интересуют естественнонаучные темы в их историческом преломлении (например, как в сознание человечества все глубже проникала всеохватная и страшноватая мысль об эволюции). А еще я люблю поесть. И что-нибудь вкусное приготовить. В свете вышесказанного книга «У тысячи столов» британского историка Фелипе Фернандеса-Арместо идеально отвечает моим запросам. Это книга об истории еды – но не еды как объекта (что в этом интересного), а еды как процесса. В конце концов, одно из определений человека – «животное, которое умеет готовить».

Фернандес-Арместо отнесся к своей задаче с дотошностью архивиста и со страстью гурмана. Он делит всемирную историю еды на большие главы, каждую из которых называет «революцией». По его разумению, таких революций в истории еды было восемь. Первая – это собственно изобретение готовки. Да, некоторые обезьяны моют плоды в воде или разбивают орехи камнями; в некотором широком смысле это тоже «готовка». Но лишь человек научился укрощать стихии для того, чтобы видоизменить то, чем он наполняет желудок: огонь для жарения, ветер для вяления, дым для копчения, огонь и воду для варки – и так далее, вплоть до последнего революционного (хоть и не слишком привлекательного) способа, приготовления еды при помощи электромагнитных волн.

Вторая революция – это ритуализация еды. Недаром все еврейские праздники строятся по схеме «нас обижали, мы победили, давайте покушаем»: совместная трапеза сближает, разделяет, возвышает; социальная функция еды ничуть не менее важна, чем физиологическая. С академической ухмылкой автор посвящает большую часть этой главы практикам каннибализма.

Третья и четвертая революции – это переход от охоты к скотоводству и от собирательства к земледелию. Здесь у Фернандеса-Арместо появляется нездоровый блеск в глазах и он высказывает одну из своих странных (но привлекательных) идей: он считает, что самым ранним случаем скотоводства в истории человечества было разведение съедобных улиток.

Пятая революция – это социальное расслоение еды, использование гастрономических маркеров для распознавания «своих». Шестая – это путешествия продуктов (растений и животных) за тридевять земель и сопутствующее этому процессу сметение культурных и национальных барьеров (но и возникновение новых на их месте). Седьмая революция – функция от шестой, но уже в масштабе всего мира — так называемый «Колумбовский обмен». Благодаря ему, например, американский корнеплод стал главной и чуть ли не единственной едой всей Ирландии (что косвенно привело к главной национальной катастрофе в истории острова – картофельному голоду 1840-х годов).

Наконец, восьмая революция – это нынешняя глобализация и индустриализация еды: аргентинскую говядину в рефрижераторах везут за океан, «Биг Мак» в буквальном смысле слова и в Африке «Биг Мак».

Было бы страшно обидно, если бы книга с таким прекрасным замыслом оказалась плохо написанной. Но Фернандес-Арместо справляется с задачей виртуозно: каждый сюжет – детективный, каждый герой – как живой. Да и автор с его испанскими гастрономическими привычками и оксфордской манерой бросаться цитатами на всех языках – тоже как живой, со странностями и пристрастными, иногда парадоксальными мнениями. Блестящая книга.