11 и 12 октября в Библиотеке имени Некрасова и Московской школе нового кино в рамках программы «Экранизация войны» пройдут показы фильмов разных стран — участниц Первой мировой, лекции Кирилла Кобрина и Михаила Толмачева, а также круглый стол «Этика и техника изображения войны» с участием Тамары Эйдельман, Михаила Ратгауза, Сергея Соловьева, Олега Никифорова, Максима Семенова и Олега Аронсона.

Катя Белоглазова и Галя Лурье

кураторы программы

Этика и техника изображения войны — вопросы, поставленные перед медиа именно Первой мировой войной, спорные до сих пор. Несмотря на то, что в международном кодексе журналиста четко прописан порядок действий на войне (сначала — жизни, потом — информация), недавняя история фотографа Андрея Стенина стала предметом общественной дискуссии. Никто не знает, что там на самом деле. С войны с чистыми руками не приходят, но какому источнику верить?

В военное время информация — серьезное оружие. И тут кино кажется честнее сводки новостей, потому что транслирует не цифры, а эмоции. Поэтому кинематограф так удобно использовать в пропаганде. Не обязательно пропагандистский фильм — плохой. Д.У. Гриффит снял «Сердца мира» (Hearts of World, 1918) по госзаказу, откровенно манипулируя зрителем, но фильм — прекрасный, и для развития технологий кинематографа оказался полезным, специально для этих съемок на линии фронта разработали более мобильный киноаппарат.

В нашей программе эксперты истории, кино и медиа в формате лекций и дискуссий будут рассматривать взаимодействие войны, кино и медиа на примере современной истории и Первой мировой войны.

Тамара Эйдельман

историк, общественный деятель

Первая мировая война — одно из важнейших событий XX века, определившая очень многое в дальнейшем развитии человечества — в нашей культуре, как ни странно, представлена совсем слабо. Несмотря на многочисленные научные исследования в общественном сознании Первой мировой войны почти не существует, ее затмили последующие события нашей истории. Между тем, можно ли понять XX век, не разобравшись в наследии Первой мировой войны? Сильно сомневаюсь.

Кирилл Кобрин

литератор, историк, журналист, главный редактор журнала «Неприкосновенный запас»

Что случилось с belle epoque? С прекрасной эпохой бородатых мужчин в высоких цилиндрах, элегантных женщин в сецессионных платьях, с миром романа «Волшебная гора», образом вечного горного санатория для чахоточных, где ужасно хочется жить — и, еще больше, умереть после какой-нибудь пьянки, устроенной Пепперкорном? Ничего особенного не случилось. Перефразируя одного госслужащего, он утонул. Утонул в залитых жидкой грязью окопах, утонул в крови, утонул, как пассажирский лайнер «Лузитания», подстреленный германской подводной лодкой в 1915 году. Многие, начиная с Ахматовой, считали и считают, что именно августовские пушки возвестили начало «настоящего, не календарного двадцатого века». Можно с этим соглашаться, можно не соглашаться, но очевидно одно — старый мир как образ исчез — хотя, быть может, остался как реальность, как тип общественного сознания.

Сегодня уже непонятно, о чем была та война — историки спорят до сих пор. Предположу, что ответа здесь просто нет. Конечно, можно согласиться на известное ленинское определение, мол, сражались за сферы влияния и рынки сбыта, но историография последних пятидесяти лет (и здравый смысл тоже) говорит об обратном. От этой войны не выиграл ровным счетом никто, по крайней мере, в Европе и Азии. Настоящими победителями можно считать США, которых в войну втянули чуть ли не силком, которые требовали мира без аннексий и контрибуций, а потом, пообщавшись с параноидальными европейскими лидерами, на двадцать с лишним лет ушли в почти глухой изоляционизм. Остается согласиться с графом Толстым — война происходит от стечения обстоятельств и других нерационализируемых причин. Наверное — добавлю от себя — от того, что людей просто охватывает страсть истреблять себе подобных. Или в 1914 году европейцам надоела хорошая жизнь, прекрасная эпоха, время, когда можно с было удовольствием строить разные лузитании и не без удовольствия пересекать на них океан всего за пять дней.